Чужая тайна - Фили Елена - Страница 3

Рука, зависшая над крышкой ноутбука, замерла. Ложное алиби? Он достал из стопки протоколов листки с допросом Самсонова Максима, приятеля Звездина, с которым, по его словам, они пили всю ночь. Пробежав глазами протокол, Никита с любопытством открыл сообщение. Ух ты. Да тут видео. И что там?

Человек, очень похожий на Сергея Звездина, крадучись передвигался по городу в предрассветных сумерках. В нижнем углу записи было отмечено время, 05:14, и число, то самое, которое фигурировало и в протоколе допроса Самсонова. Сразу кучно посыпались комментарии, как будто все только и ждали новых разоблачений. Кто-то радовался, что вот наконец-то справедливость восторжествовала, кто-то советовал репостить видео и раскидывать по соцсетям, чтобы «сами знаете кто» не могли его изъять. И никто не сомневался, что на видео именно Звездин. Никита просмотрел ролик несколько раз. И, усмехнувшись, закинул удочку «на живца» – написал свой комментарий: «Не видно же лица, почему сразу Звездин? Ну идет себе мужик в пять утра по городу, ну в костюме, ну высокий и волосы темные. И все? В суде такое не пройдет». Подождал, не ответит ли кто по существу. Шквал возмущенных мемов и оскорблений равнодушно пропустил, ждал единственного комментария, чтобы запомнить имя и дать поручение в технический отдел вытащить адрес карасика, который мутит воду и подбрасывает время от времени дровишек в затухающий костер травли Звездина. Хотелось понять, сам ли блогер руководит процессом травли или есть еще кто-то, кто незаметно и мастерски манипулирует ничего не подозревающим автором контента.

Не дождался, но кое-что показалось ему занятным. Всего пара реплик, казалось бы не имеющих отношения к обсуждению:

Экс: Формер???

Формер: Узна́ю

Никита отметил на всякий случай в блокноте эти два имени, чтобы потом посмотреть еще раз. Он закрыл ноутбук и с хрустом в спине потянулся. Написал себе памятку, чтобы утром оперативники из его группы привезли на допрос блогера вместе с оригиналом видео. Хотя знал, чем дело кончится. Блогер докажет, что получил ролик от анонимного контакта и никаких правил, выкладывая контент, не нарушил. Еще и угрожать будет.

Никита потушил свет и вышел из кабинета. На служебной парковке он нажал на пульте дистанционной разблокировки центрального замка машины кнопку, и ему укоризненно мигнула фарами старушка «Нива», мол, задерживаемся, а давно пора спать.

Дома Никита заглянул в спальню к дочке, поправил сползшее одеяло и передвинул от края тумбочки голубой ночник в форме луны. На коврике у кровати, свернувшись в пестрый клубок, спали кошка и собака, неразлучный тандем. С первого взгляда было непонятно, где тут чья голова, а где хвост. Серый кошачий бок сливался с пятнистой собачьей лапой, настороженное ухо кошки торчало из-под пушистой гривы пса. Никита присел на корточки, осторожно провел рукой по теплому меховому комку.

В полумраке кухни пахло моющими средствами и выпечкой. Холодильник гудел в углу, на столе под клетчатой салфеткой ждал остывший ужин. Никита не стал его разогревать и быстро съел холодную котлету. Потом умылся, осторожно лег рядом с тихо сопевшей Тусей.

И… пролежал с открытыми глазами до рассвета.

Он вдруг вспомнил, как года четыре назад, еще до свадьбы, они с коллегами отмечали раскрытие дела, сложного, эмоционально очень тяжелого, которое вымотало всех до предела. В душном кабинете пахло спиртом, сигаретным дымом и потом. Кто-то, уже хрипя, рассказывал похабные анекдоты, кто-то спорил о футболе, а старший оперативник Михалыч – тот, что перешел в СК вместе с Никитой и Артемом, – раскрасневшись от водки, вдруг начал рассказывать про охоту. Подвыпив, он хвастался, что недавно добыл кабана. Михалыч даже встал, изображая, как целился перед выстрелом. Сначала ему показалось, что зверь рухнул без признаков жизни, но тот выжил и смог уйти, пока Михалыч перезаряжал ружье. Потом началась погоня за подранком, петлявшим, запутывая следы и оставляя кровавые пятна. Оперативник не скупился на подробности, все в кабинете слушали его и напряженно ждали развязки. И когда тот закончил, показывая, как ловко добил кабана, готовившего лежку, сразу все загомонили, задвигались, закурили. Переживали, как будто сами только что вернулись с охоты.

Сначала Никита удивился, с чего вдруг ему вспомнился тот давний случай. А потом догадался. Очень была похожа эта история на дело Звездина. Сначала все было просто: муж убил жену. Ссора, улики, общественность требует наказания. Добыча повержена. Но тут неожиданно всплывает алиби. Звездин не может быть замешан в преступлении, он пил в квартире Самсонова Максима. Недобитая добыча пытается скрыться. Но охотник идет по следу. Погоня. И снова стреляет на поражение, выкладывая видео, которое вдребезги разбивает алиби. Интересно, интересно. Но есть одна деталь, которую не заметил охотник. А Никита обратил внимание. Охотник ошибается, потому что торопится. Он думает, что добил подранка. Но это не так, и Никита это докажет. Жаль только, что время уходит. А главный вопрос так и остается без ответа: что на самом деле случилось с Настей Звездиной?

Глава 2. Опознание

Подвал выглядел как разрытая могила из фильма ужасов: низкий потолок, холодный воздух, пропитанный сыростью и запахом затхлой воды. Бетонные стены, покрытые пятнами плесени, местами отслаивались, обнажая ржавую арматуру. Единственный источник света – тусклая лампочка в решетчатом плафоне – порождал дрожащие тени, превращая каждый угол, опутанный паутиной, в пятно тьмы, откуда вот-вот вылезут страшные твари. Где-то капало. Металлическая дверь, гладкая с этой стороны, была испещрена глубокими царапинами, будто по ней скребли когтями.

Матрас, на котором сидела Настя, валялся на чудовищно скрипящей от каждого движения металлической кровати. На матрасе выделялись темные разводы. Рядом на табурете стояла алюминиевая миска и стакан, а на полу у двери два ведра. Одно с водой, другое было предназначено для туалета. От стены к кровати тянулась металлическая цепь с наручником.

Настя сунула палец между обручем наручника и рукой, поводила немного и, почувствовав, как по воспаленной коже разлилась прохлада, испытала облегчение. Металл, проржавевший от времени и пота, оставлял на запястье красные полосы, похожие на кровавые. Цепь звякнула, и этот звук, ставший таким знакомым за последние одиннадцать дней, эхом разнесся по подвалу.

Настя не плакала. Слезы высохли еще на пятые сутки. Теперь внутри бушевало только холодное, ядовитое бешенство. Она ругала себя последними словами. Как? Как она могла попасться в эту ловушку? Она, которая вымеряла каждый свой шаг еще с тех пор, как начала выигрывать крупные соревнования по конкуру. Знала, куда направить лошадь, чтобы та легко преодолела преграду. Как повернуть, чтобы движение вышло красивым и понравилось публике. Как она, чемпионка, с десяти лет учившаяся просчитывать траекторию прыжка на три препятствия вперед, могла так глупо купиться? Настя в который раз сердито помотала головой и ударила себя по щеке. Дура. Ну какая же она дура!

За дни, проведенные в этом вонючем подвале, Настя восстановила все детали грязного снимка, который ей прислали. Он как будто врезался ей в память, едва Настя увидела своего Звездина и эту гадину. Это же фальшивка! Звездина в кровати она сама фотографировала шесть лет назад в отеле на Бали. Он выглядел таким самоуверенным и так глупо ухмылялся, когда она просила его улыбнуться в камеру. Откуда у похитителей этот снимок? И главное, почему она так разъярилась? На этот вопрос Настя смогла сама себе ответить откровенно: потому что женщина была похожей на Айше – роковую любовь Звездина. Настя, выходя замуж, знала, что Звездин ее не любит. В каждом разговоре, каждом поступке за его плечом стояла тень Айше, и он все время оглядывался, словно ожидая ее одобрения. Настя с силой натянула цепь, наручник больно впился в запястье, и она застонала.

Ищет ли он ее сейчас, когда прошло уже одиннадцать дней? Или думает, что она умерла? Настя стиснула зубы. Про похищение она помнила только то, как выбежала из ресторана и свернула за угол в какой-то узкий, плохо освещенный переулок. Там стоял темный внедорожник с услужливо приоткрытой дверью, и чей-то знакомый голос позвал Настю. Женский голос, это Настя помнила отчетливо. А потом резкий укол в шею, ватные ноги и провал в черноту. Она очнулась здесь, на этом матрасе, пристегнутая цепью к штырю в стене. Мужчина, который приносил ей еду и забирал пустые тарелки и ведра, приходил в шарфе, закрывавшем нижнюю половину лица, и бейсболке, надвинутой на брови. Насте казалось, что она его где-то видела. Нет, он не близкий знакомый, это точно. Но вот жесты и фигуру… она, пожалуй, могла бы его опознать, если перебрать всех друзей-приятелей Звездина и тех, кто работал с ним на заводах. Настя была уверена, что ее похищение и затевалось, чтобы доставить Сергею какие-то неприятности. Или что-то получить от него. Акции заводов? Деньги? Если бы она не была нужна похитителям живой, то ее бы сразу убили. Нет, ее держат, чтобы шантажировать Сергея. И лицо прячет этот коренастый мужик, чтобы в будущем, когда Звездин ее выкупит, она не могла узнать своего похитителя. Шанс остаться в живых есть. Но потом нужно будет отомстить. За унижение. Настя брезгливо осмотрела свою камеру, остановив взгляд на ведрах у двери, и сжала кулаки. «Вспоминай, психопатка», – приказала она себе.