Корабль прибывает утром - Сутягина Полина - Страница 12

Утро выдалось дождливое. Небо затянуло густыми тучами столь плотно, что, казалось, своими серыми боками они того и гляди зацепятся за стрелку флюгера на маяке, да и прольют на него изрядную порцию влаги. Однако Мари упорно собиралась в булочную. Мистеру Вилькинсу сегодня было к третьему уроку, и он с удовольствием вызвался остаться дома с малышом до возвращения жены. Коротко пробарабанив в дверь комнаты Томми, Мари поспешила вниз.

– Возьми мой зонт, – предложил мистер Вилькинс супруге, – он шире твоего.

– Хорошо. – Мари наклонилась к малышу и, погладив его пальчиком по щеке, поцеловала, второй поцелуй достался мужу. – Проследи, пожалуйста, чтобы Томми встал. Не знаю, что у него сегодня первым уроком, но мне кажется, он решительно настроен проспать его.

– Не беспокойся, – кивнул мистер Вилькинс. – Зонт в прихожей на крючке.

– Спасибо! – Мари накинула на плечи платок и поспешила вниз.

Несмотря на воодушевляющий в своем обилии ливень, температура на улице поднялась немного, и Мари подхватила с крючка заранее вывешенный туда плащ вместо пальто и длинный черный зонт с загнутой на конце ручкой. Этот зонт приехал в Городок-вниз-по-холму вместе с мистером Вилькинсом и вопреки всем морским ветрам и ливням продолжал верно нести свою службу. Раскрыв на пороге широкий купол, Мари вышла под струи небесной влаги.

Дождь окончательно разрушал последние снежные приюты между деревьями, превращая лесную дорожку в невероятное месиво. К тому же почвы здесь были с примесью глин и от обильных осадков становились таковы, словно старательная хозяйка обдала их мыльной пеной из стирального корыта. Но Мари хорошо знала особенности леса вниз по холму и спускалась осторожно, балансируя объемным куполом зонта в руке. Она помнила, что ей случалось поскользнуться на этой дороге так, что это чуть не стоило жизни одному из любимых платьев. Дорога чвакала и жмакала под резиновыми сапогами, грозясь подловить столь раннего пешехода, пробирающегося в утреннем сумраке через лес. Когда в городке взялись за установку уличных фонарей, ненадолго встал вопрос, стоит ли поставить несколько на пути к маяку. Но для этого потребовались бы дополнительные средства, а главное – расширение тропы и, возможно, вырубка нескольких деревьев, на что обитатели маяка единогласно выступили против, сказав, что у них есть ручные фонари и этого вполне достаточно. Известие, что дополнительных вложений не потребуется, чрезвычайно порадовало городской совет.

Пока Мари в одиночестве занималась утренними приготовлениями в булочной, мистер Вилькинс неспешно сварил себе еще чашечку кофе, сделал попытку разбудить Томми и сел готовить новые идеи для уроков. Он планировал предложить младшим классам занятие на природе, чтобы посмотреть ее подготовку к лету, а для старших хотел сделать экскурсию к обрушившемуся склону за городком, где обнажилась слоистость почв, надеясь, что на следующей неделе выдастся ясный и солнечный денек.

Углубившись в университетский учебник по почвоведенью, он набрасывал в тетрадь описания и характеристики почв, когда осознал, что, кажется, одной попытки в побудке подопечного может быть недостаточно. Учитель поднял со стола круглые часы, которые, когда выходил из дома, цеплял на цепочке к кармашку брюк или жилета и, раскрыв крышку, с удивлением обнаружил, что через десять минут должен начаться первый урок.

– Вот это я зачитался! – поведал он спящему Микаэлю и вышел из комнаты.

– Томми! – мистер Вилькинс постучал в дверь теперь настойчивее.

– Я же сказал, – раздался через несколько мгновений негромкий заспанный голос, – я уже почти встал.

Обычно мальчик поднимался сам, или его будила Мари, поэтому мистер Вилькинс не совсем понимал, как ему на такое реагировать. Он постучал еще раз и предупредил вежливо:

– Томми, я вхожу.

Его глазам предстала груда одеяла, благополучно скрывавшая целиком всего Томми.

– Как твой учитель, я должен заметить, что ты имеешь все шансы опоздать на первый урок.

– Как мой мучитель… – пробурчало одеяло голосом Томми. Он полночи дочитывал книгу, которую ему еще несколько недель назад дала Элис, и собирался сегодня использовать это как предлог, чтобы поговорить с девочкой. Но, как всегда, не учел иных последствий этого решения. И теперь сопротивлялся пробуждению каждой частичкой своего тела, особенно под убаюкивающую песню дождя.

– Ты вынуждаешь меня перейти к решительным мерам, – с улыбкой предупредил его мистер Вилькинс. – Неужели у тебя сегодня контрольная?

– Кто сказал? – Кончик одеяла приподнялся, и из-под него появился участок лохматой головы и один прищуренный глаз. – Не было такого!

– Тогда почему не встаешь?

Томми отчаянно зевнул и высунул из-под одеяла одну руку, потягиваясь, потом сел, все еще укрытый с головой, и покосился на окно.

– Я ж не амфибия, – кивнул он на исполосованное небесными излияниями стекло, – это вот только лягушки от такого ливня радостно квакают. А я это, как его, теплокровное существо и намерен предотвращать потерю тепла тела с помощью этого одеяла, раз уж нет шерсти или перьев. Все, – и он снова плюхнулся на подушку, – у меня весенняя спячка.

Мистер Вилькинс спрятал в хорошо расчесанных рыжих усах улыбку.

– Новое слово в науке – весенняя спячка. Следует зафиксировать. Предлагаю измерить пульс, вес. Поведай-ка мне, ты его набирал заранее перед впадением в гибернацию?

Томми снова раскрыл глаза.

– То есть в спячку, – пояснил учитель незнакомое слово.

– Вы не дадите мне честно проспать первый урок, да? – несчастным голос спросил Томми.

– Увы, – покачал головой мистер Вилькинс.

Издав тоскливый стон, Томми скинул ноги с кровати и, еще раз недовольно глянув на учителя, отправился вниз умываться.

Впрочем, к началу первого урока Томми все-таки опоздал.

Вопреки предположению мистера Вилькинса, контрольных и даже диктантов у Томми в этот день не предвиделось. И все-таки он шлепал по лужам до школы в некотором волнении, старательно пряча ранец под плащ. Влетев в класс, Томми извинился за опоздание и поспешно приземлился рядом с Элис. Шло объяснение новой темы по истории, и возможности поговорить не было. Элис удостоила его лишь одним коротким приветственным кивком и даже никак не прокомментировала его опоздание. Это было уже как-то слишком! Что же теперь, надо целый день в школе пропустить, чтобы она обратила на него внимание? Или натворить что-то в духе забияк Праттов? Нет, те младшие, скажет, ребячество…

– Эй, – шепнул он в какой-то момент, когда учительница попросила их открыть учебники на определенной странице, – а я твою книгу вчера дочитал и принес ее.

– Хорошо, – коротко ответила девочка, шурша страницами.

Томми обиженно уткнулся в схему и промолчал до самой перемены.

– Так, все, Элис, – вырвалось из него прямо со звонком, – прекращай дуться! Это, в конце концов…

– Да? – обернулась на него девочка.

Томми замялся, подбирая слово.

– Некрасиво. Вот так вот дуться без объяснений и без существенной причины.

– Без причины?

– Да. Я же тебе все объяснил. И звал со мной корабль ремонтировать. И сегодня зову. У тебя ж нет сегодня танцев?

Элис молчала.

– Вот, – Томми достал из ранца книгу и протянул ее девочке. – Хочешь, обсудим ее сегодня?

Неспешно забрав книгу из его рук, Элис поковыряла пальцами уголок и, уткнувшись в нее взглядом, негромко поинтересовалась:

– Понравилось?

– Понравилось, – ответил Томми. На самом деле, он не мог сказать, что эта история столь же заинтересовала его, как морские. Но решил, что подробности можно обсудить позднее. – Вот сегодня полночи дочитывал, потому и опоздал. Ну что, пойдешь со мной после школы к «Фрегату»?

– Ладно, – кивнула Элис, поднимая на него серые с прожилками глаза.