Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Лоухед Стивен Рэй - Страница 119

Да, но до этого было время северных королей, когда любой человек с помощью своего меча мог стать королем в своих собственных глазах. Тогда королевство (да и не было его в те времена!) было разделено на крошечные территории кусающихся, самовлюбленных деспотов, которые рвались в драку с соседом, стремясь увеличить владения, свергнув ближайшего монарха.

Затем короли севера сумели объединиться и образовать союз. В королевстве установился порядок, поскольку короли договорились в интересах королевства, и никто не осмеливался противостоять им, поскольку не признавать одного означало не признавать всех, навязать войну одному означало объявить войну всем. Мелкие короли юга не могли выстоять против них. В конце концов, за долгие годы власть сосредоточилась в руках северян, да там она и осталась.

Эскевар обдумывал все это, расхаживая по комнате или размышляя, сидя в большом резном кресле. В очередной раз он встал, остановился перед окном, широко распахнув ставни и впустил великолепный летний день. Вздохнул, глядя на знакомые зеленые поля и зелено-синий лес вдали. Увидел медленный изгиб Хервидда, текущего ленивой серебряной дугой на юг, двигаясь в своем собственном неторопливом времени к своему неизменному месту назначения.

«Заботы королей и королевств для тебя ничто, великая река. Возможно, они вообще ничто».

Паж постучал, не дождался ответа и вошел в комнату. Он обнаружил Короля все еще стоящим у окна.

– Ваше Величество, лорды хотят поговорить с вами.

Эскевар, казалось, не слышал, поэтому паж повторил сообщение.

Король, наконец, повернулся к озадаченному юноше с грустной улыбкой.

– Проводи их в зал приемов. Я скоро приду. – «Видимо, они пришли к решению, – подумал Эскевар. – Ну что ж, послушаем».

* * *

Снаружи лил дождь, звук лопающихся пузырей в лужах иногда прерывался раскатами грома, с небес угрожающего горным вершинам. Квентин представил, что горы – это великаны, а гром – голос, отвечающий на их подначки. Горы зовут небеса, нарочно дразнят их, чтобы они пришли и попытались отнять у них секреты.

Довольно давно все молчали. Толи свернулся, как кошка, в огромном кресле возле очага. Дарвин сидел, уронив голову на грудь, сложив руки на животе. Сам Квентин развалился в кресле, опершись подбородком на ладонь. Только Инчкейт сохранял бодрость. Он покачивался с трубкой в руках, временами выпуская облака дыма и поглядывая на гостей.

– Сделаю! – наконец воскликнул он. – Клянусь бородами богов, я это сделаю!

Неожиданное восклицание заставило Квентина вздрогнуть. Дарвин резко поднял голову.

– Что? – спросил он, качая седой головой. – О, Инчкейт, ты меня напугал. Должно быть, я задремал. День был долгим. Ты уж меня извини.

– Я обдумал вашу проблему, – сказал мастер-оружейник. – Мы идем искать лантанил, а потом я сделаю меч. Такая беда! Как тут откажешь? – Мастер улыбнулся, и Квентин увидел, сколько воли и энергии прячется за этой улыбкой. – Такой возможностью не пренебрегают. Если вы правы, и мы найдем рудники, я все готов отдать за лантанил. Для мастера это роскошное предложение. Да, клянусь всеми богами, я это сделаю!

– Я знал, что мы можем рассчитывать на тебя, Инчкейт. А рудники мы найдем, я уверен. Пророчество исполнится. – Дарвин махнул рукой в сторону Квентина.

– Меня, честно говоря, пророчество не волнует. Как и то, говорится ли в нем о том, что именно Квентину быть этим Королем-Жрецом, о котором ты толкуешь. А вот то, что на наше королевство напали варвары, волнует меня, и даже очень. Клянусь Орфеем! И если меч, о котором вы говорите, поможет нам победить, я его сделаю, причем такой, какого еще не видывали. Я сделаю Жалигкир!

Квентин слушал, как они говорят, и молчал. Весь вечер он слушал, и весь вечер молчал. Его снова охватило беспокойное настроение, и на этот раз он понял его причину: рука. Дарвин, казалось, забыл, что у Квентина, которому надлежало сыграть самую важную роль в сопротивлении врагу, сломана рука, а может, и того хуже. Квентин чувствовал, что его рука не просто сломана. Слишком долго она оставалась онемевшей. Он никому не говорил о своих подозрениях. Даже Дарвин в ту ночь, когда его руку вправили и правильно закрепили, не знал, что он при операции вообще ничего не чувствовал, а морщился и стонал в основном из-за переживаний, а вовсе не потому, что ему больно. С рукой было что-то не так, и теперь, когда вокруг говорили о мечах и пророчествах, он думал о руке. Наверное, поэтому он не раз возвращался к мысли, что они ошибаются, он все-таки не тот могущественный Король-Жрец, о котором говорили легенды. Возможно, Всевышний знал об этом, и вовсе не хотел, что Квентин брал на себя эту роль, возможно, речь шла о ком-то другом, пока неизвестном. При этой мысли он испытал волну облегчения. Ну конечно, так и есть! Невозможно владеть легендарным мечом с такой рукой! Пророчество, если его вообще можно считать пророчеством, указывает на кого-то другого. Возможно, речь об Эскеваре, в конце концов, он же Король. Пророчество гласило, мечом должен владеть именно король. Только так.

Когда они наконец встали, собираясь пойти спать, Дарвин подошел к Квентину и сказал:

– Ты сегодня был на удивление тихим, молодой человек. С чего бы?

– А что, разве у нас мало поводов для беспокойства, Дарвин?

– Более чем достаточно. Но мне кажется, тебя беспокоит что-то еще?

Инчкейт подошел и подал очень красивую яркую лампу. Дарвин взял ее и сказал:

– Мы сегодня как-нибудь сами доберемся до постелей, добрый сэр. Спасибо. Не беспокойся за нас. У тебя и так полно забот.

– Заботы только начинаются! – Инчкейт рассмеялся. – Но я давно решил, на чьей стороне стоять. Отдыхайте, джентльмены. Утром выезжаем.

– Хорошо. Но не раньше, чем позавтракаем за твоим превосходным столом.

– Семена и ягоды Толи прекрасно утоляют голод, но иногда хочется чего-нибудь еще, – пошутил Квентин. – Но обещаем не задерживаться.

– Вот странность, что-то я не видел, как вы отказываетесь от того, что я предлагал на обед, – пошутил Толи. – К утру дождь перестанет, но река вздуется. Я на рассвете схожу, посмотрю, удастся ли нам переправиться.

– Не стоит, сэр. К утру вода спадет. Она всегда спадает. Так что завтра начнем путешествие сухими. О лошадях не беспокойтесь. Мои сыновья о них позаботятся. А теперь спокойной ночи. – Инчкейт взял со стола свечу и заковылял по темному залу. Квентину представилось, что перед оружейником, словно путеводная звезда, плывет световой шар.

– Самый необыкновенный человек, – сказал Дарвин.

– Весьма необыкновенный, – согласился Квентин.

И они отправились к постелям, а там уже поджидал их усыпляющий стук дождя по кровле Уайтхолла.

Глава тридцать шестая

Огромный корабль-дворец Нина Разрушителя, Бессмертного Божества, Верховного Императора, Завоевателя Континентов, Короля Королей, покачивался на мертвой зыби. Волны поднимались и опускались, словно ритмичное дыхание огромного морского зверя, ударялись о борта корабля-дворца и с тихим булькающим звуком прокатывались вдоль могучего киля.

Корабль имел квадратный корпус с тремя мачтами и двумя большими рулями посередине. Настоящий морской дворец, построенный из дорогой древесины, увешанный украшениями из разных стран, покоренных Нином. Палубы из розового дерева с Хапбасийских островов. Латунные детали не отличались на вид от красного золота, шелк и парча из Пелагии закрывали разные помещения от солнца. Канаты и огромные синие паруса сделаны мастерами Катаха из материалов Хас-и-Квайра.

Корабль строили на верфях Таркуса под руководством мастеров-корабелов Сифрии. Его создатели пытались предугадать все желания главного обитателя корабля, им это удалось. На борту Нин не испытывал недостатка ни в чем, и это было не просто, учитывая его ненасытный аппетит.

Осадка у корабля была небольшая, любая волна нежно его покачивала, но даже самый яростный шторм не мог опрокинуть. Ходовыми качествами корабль не отличался, но ведь и его хозяин двигался тяжело и медленно. Время для Бессмертного Нина ничего не значило.