Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Лоухед Стивен Рэй - Страница 31

– Интересно, а как мы могли помешать им уйти? – ответил Йесеф.

– И что же теперь будет? – Квентину рисовался худший из возможных исходов. – Они же не могут противостоять Нимруду...

– Твои друзья не одни. Бог идет с ними. – Йесеф успокаивающе улыбнулся. Он произнес это так просто, с такой убежденностью, что Квентину отчаянно захотелось ему поверить. Но его собственные сомнения и все, что он видел в Храме, не дало этой вере укорениться, наоборот, лицо его исказила горестная гримаса.

– Ну и что из того? – воскликнул он. – Боги о нас не заботятся! Наши жизни для них ничего не значат, – горько продолжал он.

– Отчасти ты прав, но истина намного сложнее. – Йесеф подошел ближе и пристально посмотрел в глаза Квентина. – Всевышний Бог един. Боги земли и неба – всего лишь мякина под ветром его силы. Они не могут сопротивляться этому могучему ветру. Их сила слабеет.

– Но чем твой безымянный бог отличается от всех остальных?

– Тем, что ему не все равно.

Квентину снова отчаянно захотелось поверить, ради своих друзей. Но годы обучения в Храме, все его прежние убеждения погасили любую искру надежды на то, что сказанное Йесефом может быть правдой.

– Хотел бы я поверить тебе.

– Не бойся за своих друзей, – сказал Йесеф, успокаивающе положив руку на плечо Квентина. – Бог держит их на своей ладони.

– Они же погибнут! – горестно прошептал Квентин, представив, как его друзья сами идут на встречу с ужасным Нимрудом, беззащитные...

– Верно, их могут убить, – кивнул Йесеф, – но не уничтожить. Есть кое-что похуже смерти, я думал, ты знаешь. Для Дарвина хуже снова взять свою власть, отданную много лет назад. В конце концов, она бы уничтожила его. Он стал бы таким же, как Нимруд, то есть тем, что он ненавидел больше всего на свете. Согласись, это хуже почетной смерти. Скажи, пожалуйста, ты и в самом деле считаешь, – небрежно заметил старейшина куратака, – что твое присутствие изменило бы ситуацию?

Это был удар. Щеки Квентина горели от стыда.

– Да кто я такой, чтобы что-то менять в этом мире? – грустно ответил он. – Я никто. Совсем никто.

– Зато ты способен глубоко чувствовать, Квентин, – успокоил Йесеф. – Ты молод, порывист. Твое сердце говорит раньше головы. Но так будет не всегда.

– Неужели я ничем не могу им помочь? – спросил Квентин. Он чувствовал себя беспомощным и бесполезным.

– Это так важно для тебя? – Старейшина пристально посмотрел на него. Квентин молча кивнул. Он очень надеялся, что Йесеф поможет ему найти выход. – Наверное. Я тебя понимаю. Пути Господни действительно неисповедимы. Хорошо. Я задам этот вопрос на Совете старейшин. Среди нас есть те, кто лучше меня понимает, как рука бога управляет временем и жизнями людей. Посмотрим, что они скажут.

Квентина очень обрадовала такая перспектива, надежда вспыхнула в его сердце с новой силой. Оставив Йесефа заниматься своими делами, он с облегчением почувствовал, как упало с его плеч тяжелое бремя. Он еще не знал, к чему приведет это чувство, и в это время старейшина окликнул его.

– Квентин, в тебе скрывается больше, чем видно на первый взгляд. Я понял это еще до того, как ты заговорил. Когда сделаешь все, что назначено тебе судьбой, обещай мне, что вернешься и сядешь рядом со мной… я многому тебя научу.

Той ночью Квентин во сне опять летал.

Принц Джаспин созвал своих сторонников в большом зале замка Эрлотт. Солнце стояло уже высоко, как и положено весной в эти часы. Беспокойство принца усиливалось с каждым днем: глубокая задумчивость сменялась угрюмостью, и даже в компании он не становился веселее. Морщинки возле кончиков губ говорили о беспрестанных заботах.

– Я решил, что Совет регентов должен состояться в течение двух недель, – заявил Джаспин собравшимся рыцарям и дворянам. Многие покинули замок Эрлотт, – их ждали дела, но оставшихся по воле принца было еще достаточно. Они требовали, чтобы Совет собрался раньше, не в середине лета, как должен был, а прямо сейчас.

– Сир, мы против переноса сроков, – высказался лорд Нейлор. Он и его сосед, лорд Холбен, одни осмеливались открыто противостоять принцу. Сам Нейлор, главный регент Совета, совсем не питал к принцу дружеских чувств. Нашлись даже те, кто поддержал лорда Нейлора, они кивали и пихали друг друга локтями. – Сроки проведения Совета были установлены много лет назад, и нет никакой необходимости их менять. Совет выполнит свой долг вовремя и без недостойной спешки. – Лорд сухо усмехнулся, прекрасно понимая, в какой опасности он находится из-за своего мнения. – Не вижу причин для переноса сроков созыва Совета.

Принца очень раздражало мнение, противоречившее его амбициям.

– Как я сказал, так и будет сделано, – твердо сказал он. – И вы, милорд, проследите, чтобы эти сроки не нарушались. – Джаспин устремил на Нейлора ледяной взгляд, а затем оглядел каждого по отдельности, спеша бросить вызов до того, как вызов бросят ему. – Проследите за тем, чтобы отсутствующие получили извещения, и укажите, что Совет соберется здесь, в Эрлотте, а не в Пейджете.

– Я не принимаю ваши предложения, – холодно ответил лорд Нейлор; видно было, что он с трудом сдерживается. Принц то ли не знал, то ли не понимал, что усложняет ситуацию, запугивая главного советника регентов. Но таков уж был Джаспин – если он во что-то вцеплялся, то оторвать его было не проще, чем дворнягу от кости.

– Ваш отказ будет равнозначен отказу от должности. Вас могут заменить.

Его приспешники лихорадочно соображали, как теперь поступить. Они бы рады избрать принца королем, но идея о переносе места проведения Совета оказалась слишком неожиданной. Одно дело отдать голос за принца как велит традиция, в зале Совета, и совсем другое – делать это в незнакомой обстановке. А Джаспин об этом и не думал. Ему все равно нельзя было присутствовать на Совете, и он просто хотел побыстрее узнать результат, а не ждать несколько дней, пока гонец доберется из Пейджета. Идея собрать Совет прямо здесь, у него в замке, была воспринята холодно, даже если бы не было мнения лорда Нейлора. Подумай Джаспин об этом заранее, или обладай такой же расчетливой головой, как у Онтескью, он бы отказался от этого плана. Но теперь дело зашло слишком далеко. Джаспин хотел настоять на своем.

Холбен и главный регент кратко переговорили.

– Я исполню ваш приказа, милорд, – стиснув зубы, проговорил Нейлор. – Но как бы вам не пришлось пожалеть, что вы настояли на своем. – Он повернулся и пересек комнату, провожаемый мрачным взглядом Джаспина. – С вашего позволения, сэр, – бросил он, не оборачиваясь, и вышел из зала.

* * *

Пленники в трюме слышали изредка только проклятья матросов, занимавшихся своими делами на палубе, и шум волн, бьющихся о корпус корабля. За четыре дня, проведенные в море, их кормили дважды – да и то, только хлебом грубого помола, – зато воды было вдоволь – бочки у стен были с водой. Королева Алинея смогла привести Ронсара в чувство. Благодаря ее заботам и искусству врачевания Дарвина рыцарь клялся, что чувствует себя лучше с каждым часом. Алинея настояла, чтобы он оставался в постели, хотя, воодушевленный близостью друзей, Ронсар не очень прислушивался именно к этой части ее просьб. Им было о чем поговорить.

– Мало удовольствия говорить об этом, моя госпожа – Ронсар лежал, опираясь на локоть, – но судьба Короля меня сильно заботит. Нимруд – хитрый змей; он владеет множеством заклятий. Некоторые из них смертельно опасны.

– Он склонил принца Джаспина к предательству и, должен сказать, это было нетрудно, – сказал Тейдо. – Я слышал, что Нимруд собирает армию; хотя кто или что будет сражаться за него, не могу представить. В Элсендоре поговаривают о Легионе Мертвых.

– Только не это! – ахнула Алинея. – Даже думать об этом не хочу.

– Он действительно настолько силен, чтобы поднимать мертвых? – спросил Трейн.