Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Лоухед Стивен Рэй - Страница 56

* * *

Бриз раздувал паруса флагмана Селрика, носившего имя «Ветрокрылый». Квентин стоял у правого борта и наблюдал, как луна медленно погружается в море. Он с удовольствием дышал свежим морским воздухом и слушал журчание воды под форштевнем военного корабля. Послышались голоса. Квентин повернулся и увидел Тейдо и Ронсара в компании короля Селрика. Они что-то обсуждали. Звезды над парусами поднимались и падали вместе с кораблем, взбирающимся на очередную волну и проваливающимся вниз. Собеседники остановились немного поодаль от того места, где стоял Квентин. Ему не понравился озабоченный тон их разговора. Он не стал вслушиваться и уж подумывал пойти подремать, когда услышал вопрос:

– Проблемы, молодой сэр?

Квентин повернулся, но не разглядел спрашивавшего. Тогда он сделал несколько шагов к мачте и обнаружил Келлариса. Тот сидел на бухте канатов, привалившись спиной к бочонку.

– О, это вы, – рассеянно сказал Квентин.

– Обычно ко мне обращаются более уважительно, – заметил рыцарь короля Селрика.

– Извините, – пробормотал Квентин, но его извинение прозвучало неубедительно.

– Я смотрю, тебя что-то беспокоит? Морская болезнь мучает?

– Нет. Я просто случайно слышал разговор… – признался Квентин.

– Не стоит подслушивать чужие разговоры.

– А что я мог поделать? Они говорили о Короле, об Эскеваре. Я имею в виду... – Квентин растерянно замолчал. Он не знал, как сказать то, что хотел бы. – Они думают, что мы уже не сможем помочь Королю. Но мне так не кажется… – Квентин сел на палубу. Внутри себя он ощущал непривычную пустоту. Он не поднял головы, когда услышал новые шаги.

– Я не помешаю? – Подошла Алинея.

Келларис вскочил на ноги, Квентин тоже поднялся, хотя и не так резво, как рыцарь.

– Сидите, сидите, я не хотела вам мешать.

– Вы не можете помешать, ваше величество. Наоборот, я был бы рад совету королевы.

– Ну что же, раз так, я останусь. О чем вы говорили? – Королева села рядом с Квентином, прижимая колени к груди тонкими руками. – Что требует моего совета?

– Квентин боится за своего Короля. Он считает, что наших планов недостаточно. – Хотя рыцарь говорил мягко, Квентин вскинул голову и предостерегающе посмотрел на Келлариса.

– Да, я тоже этого боюсь.

Квентин взглянул на прекрасную Алинею, сидевшую так спокойно рядом с ним. Хотя она и поддержала его волнения, в ее голосе совершенно не чувствовалось той покорности, которую он ощущал внутри себя.

– Середина лета наступила. Джаспина уже короновали... – Слова с трудом давались Квентину. – А мы до сих пор даже не знаем, где Король.

– Это всё? – спросила она. Квентин кивнул. – Не унывайте, мой друг. История еще не досказана. И сделать предстоит немало. Если бы мы могли заглянуть немного в завтрашний день, как иногда хочется Дарвину, то увидели бы совсем другую перспективу. Но это даже хорошо, что мы не можем этого сделать. У нас остается надежда. И нам ни в коем случае нельзя от нее отказываться.

– Моя леди, вы прекрасно сказали, – согласился Келларис. – Это слова мужественного сердца.

Квентин вынужден был согласиться. Алинея проявляла редкостную для женщины храбрость, причем проявляла постоянно. Он порадовался, что ночью никто не видит румянец стыда, проступивший на его щеках. Он поднялся на ноги и сказал:

– Благодарю вас за добрые слова, моя леди. – Больше он ничего не придумал и пошел по палубе.

– Этот юноша несет на себе всю тяжесть мира, – сказал Келларис, наблюдая за удаляющимся Квентином.

– Да, и совсем не жалуется, – задумчиво проговорила Алинея. – В этой совсем не мужественной груди бьется благороднейшее сердце, и оно неподвластно любому злу.

Ночью, лежа в своем гамаке в кубрике, Квентин вознес свою вторую молитву.

– Всевышний Боже, позволь твоему слуге видеть хоть немного вперед. А если нельзя, дай мне надежду, изгоняющую страх. – А потом он задремал.

Проснулся Квентин от разговоров и топота ног по палубе. По косым лучам солнечного света он понял, что день кончается. Он сбросил покрывало и выскочил из гамака. В первое мгновение слегка закружилась голова, так с ним часто бывало в море. Поднимаясь на главную палубу, Квентин услышал, что голоса стали громче. Похоже, что-то было не так. Пока испытывая только любопытство, он выскочил на палубу и едва не столкнулся с Трейном. Тот стоял прямо возле люка.

– Взгляните-ка, молодой сэр, – сказал Трейн. Прищурившись, он смотрел вперед. – Дурной знак, самый дурной из тех, которые я видел.

Сначала Квентин даже не понял, о чем он говорит, но уже через мгновение не понимал, как он мог не заметить. Прямо по курсу на них летел огромный туманный вал.

Море было спокойным; дул легкий бриз. Густой туман, похоже, кто-то подгонял сзади. Он представлял собой грязно-серую массу: тяжелый, темный, его бурлящие стены поднимались высоко над водой. На глазах у Квентина первые клочья протянулись к солнцу. Квентин подбежал к поручню и взглянул назад. Позади два других судна Селрика подошли ближе друг к другу и пытались перебросить с борта на борт причальные концы, чтобы не потеряться в тумане. Это с них долетали обрывки команд, разбудившие Квентина. Над ними еще было ясное небо, ярко светило солнце, но судно Селрика уже окутал туман. На глазах Квентина туманные волны сомкнулись над мачтами, поглотив последний клочок синевы. Солнце стало светлым кругом, затем потускнело и погасло совсем. Дурной знак, подумал Квентин, когда клубящиеся облака накрыли корабль и скрыли из вида другие корабли. Он обернулся и с удивлением обнаружил, что не может видеть даже ближайшие предметы на палубе. Туман был таким густым, что определить местоположение стало совершенно невозможно. Если бы минуту назад он не видел, куда они плывут, решил бы, что судно затерялось в море.

– Трейн, – позвал он и был удивлен, услышав ответ совсем рядом.

– Здесь, сэр! – бывший начальник охраны подошел к борту еще до того, как туман сомкнулся. – Мне это совсем не нравится. Явно, это проделки Нимруда. Помяните мои слова: его работа. – Голос Трейна, хотя и слышался совсем близко, звучал словно издалека. И сам он то появлялся, то исчезал в тумане.

Квентин вздрогнул и сказал:

– Это всего лишь туман, Трейн. Уверен, мы скоро проплывем сквозь него.

– А я согласен с Трейном, – вдруг раздался голос позади них. Квентин чуть за борт не выпрыгнул. Голос звучал словно ниоткуда, а шагов никто из них не слышал. Но голос был знакомым, и еще через мгновение Квентин уже различал смутные очертания Дарвина. – В это время туманов здесь не должно быть, – сказал отшельник. Последовала долгая пауза. – За этим стоит магия. Злая магия. Есть признаки... Это не обычный туман. Это колдовство. – Дарвин не назвал имени, да это было и не нужно. Никто другой не мог наслать на них чары. Трейн произнес имя вслух, а вот Квентин не осмелился.

Время шло. С каждым часом туман становился все отвратительнее. К середине дня всем показалось, что настали глубокие сумерки. Порывы ледяного ветра налетали внезапно, то с одной стороны, то с другой. Опытные закаленные моряки Селрика пока молчали, но по глазам было видно, что и им жутковато. Квентин сидел на бухте тросов и нехотя жевал яблоко. Есть не хотелось, просто надо было чем-то заняться, чтобы умерить беспокойство. А вот Толи дремал, совершенно не обращая внимания на происходящее. А может, делал вид… Джер молчал целый день.

Возникли голоса. Наверное, они звучали и раньше, но едва слышно, а теперь набрали силу и метались над волнами, рождая странное эхо.

Квентин и Толи вышли на палубу и пробрались к фок-мачте. Там стояла большая группа матросов, и среди них Тейдо, Ронсар, король Селрик и Дарвин. Над морем звучали вопли и стоны. Какофония враждебных голосов, казалось, заполнила весь мир – хор неприкаянных духов, вырвавшихся из преисподней. Среди воя, рёва, леденящих душу воплей и злобного улюлюканья прорезался смех. Это было уж слишком, по крайней мере, для Квентина. Сначала смех был едва слышен, но быстро набирал силу, разрастался, пока над морем не зазвучал издевательский хохот, сотрясавший снасти. Квентин чувствовал этот безумный смех даже подошвами ног. Он зажал уши руками, но смех продолжал звучать, он уже успел забраться к нему в голову. Мелькнула мысль, что если смех не прекратится, придется прыгать за борт в надежде, что волны накроют его и прекратят это издевательство.