Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Лоухед Стивен Рэй - Страница 748

— Итак, во исполнение этой самой преемственности, — невозмутимо продолжал Джеймс, –в прежние времена король прежде всего стал бы главой англиканской церкви. Сейчас этого нет. Первый референдум отделил церковь не только от государства, но и от монархии, так что церковной власти меня лишили. Второй референдум объявил Содружество распущенным, тем самым лишив монарха титула главы бывших британских колоний и протекторатов. Короче говоря, я теперь не увижу своего изображения даже на двухпенсовой марке. Третий референдум распустил Палату лордов и отменил все наследственные титулы, заменив их системой пожизненного пэрства, которая гарантирует, что никто в дальнейшем не может передать по наследству дворянский титул.

Уоринг слушал изложение своего многоходового плана по демонтажу и упразднению монархии, мысленно ставя галочки в списке выполненного. Ему стало интересно, не упустит ли чего-нибудь Джеймс.

— Референдум номер четыре санкционировал переход всех королевских земель в распоряжение правительства, национализировал королевские резиденции и распространил на королевскую семью обязательства по уплате налогов. Королевские коллекции произведений искусства, библиотеки и обстановка дворцов и замков были национализированы, а все ценные предметы переданы в доверительное управление британскому народу.

— Да, вовремя спохватились, — с удовольствием вставил Уоринг. — Раньше надо было, да ни у кого духу не хватало это сделать.

— Таким образом, — невозмутимо продолжал Джеймс, — я не унаследовал ни резиденций, ни коллекций произведений искусства, ни бесценных сокровищ любого рода, ни лимузинов, ни автомобилей или экипажей, ни лошадей, ни королевских яхт. У меня нет королевской свиты — нет камергеров, конюших, стюардов, костюмеров, йоменов, лакеев, кучеров, пажей или фрейлин. Я ничего не получал из государственного кошелька или за государственный счет. Оглядитесь, мистер Уоринг, вы увидите все мое наследство. У меня есть этот дом, это поместье, вот и все. После того, как будут уплачены пошлины на наследство, сомневаюсь, что у меня останется хоть что-нибудь. А пока я сам плачу за содержание дома и оплачиваю работу персонала. Ни один британский налогоплательщик не вложил в мое содержание ни цента. Я не жалуюсь — на самом деле, так мне даже удобнее.

Далее по части привилегий… Ну, скажем, мне выпала честь посещать местную общеобразовательную школу с крайне скудным финансированием; тем не менее, я имел удовольствие заниматься у преданных делу и перегруженных учителей, и мне повезло поступить в университет Данди, а не в Оксфорд или Кембридж. После окончания учебы я имел честь служить своей стране в вооруженных силах, где мне также была предоставлена привилегия служить в Афганистане, в Казахстане и в Судане. Вы не были в Судане, господин премьер-министр? Последние несколько лет я имел честь зарабатывать на жизнь в качестве управляющего этого поместья. В хороший год я мог бы надеяться получить около шестнадцати тысяч фунтов стерлингов, а за вычетом налогов мне осталось бы целых пять тысяч. Когда я стал королем, расходы увеличились астрономически, а вот доходы резко упали. Итак, мистер Уоринг, прошу ответить, что в моем положении позволяет вам говорить о привилегиях?

Премьер-министр тупо смотрел перед собой, ничего не отвечая.

— Иными словами, мистер Уоринг, — сказал Джеймс, — если моя жизнь в каком-то смысле является примером унаследованной привилегии, которую вы так рьяно стремитесь искоренить, то да поможет нам всем Бог.

Однако если предположить, что вы просто произносите трескучие, эмоционально окрашенные фразы с единственной целью — вызвать реакцию избирателей, чисто рефлекторную, заметим, и при этом ваша риторика не имеет ничего общего с какой-либо действительностью, правдой или смыслом, то вы лжец и лицемер, попавший в плен зависти и политических интриг.

Уоринг, чья улыбка в этот момент очень напоминала злобную улыбку убийцы из плохого кинофильма, выпрямился, чтобы ответить на вызов.

— Говорите, что хотите, Ваше Величество. — Он выплюнул фразу словно проклятие. — Через шесть недель нация проголосует на последнем референдуме, и тогда вы — и все, за что вы тут выступаете — станет историей. — Он порывисто вскочил и сделал знак своей свите, чтобы готовились к выходу. — А теперь, извините меня, я достаточно долго терпел это нелепое развлечение.

— Все-таки вам еще немного придется потерпеть, — твердо заявил Джеймс. — Садитесь, мистер Уоринг. Мы еще не закончили.

Удивляясь сам себе, Уоринг снова сел, сложив руки на коленях, словно трусливый ученик, готовый сбежать при первых же признаках опасности.

— Да какой в этом смысл? — вопросил он. — Зачем вам это надо?

— Вы меня удивляете, премьер-министр, — холодно ответил Джеймс. — Дважды я выступал перед народом и объяснял причины своих действий. Возможно, вы пропустили мои выступления по телевидению, а может быть, не обратили внимания. — Уоринг сердито посмотрел на короля. Трудно было сказать, видит ли он его, поскольку ненависть застилала ему зрение. — Хорошо, специально для вас я скажу попроще. Так вот, я намерен восстановить монархию для британской нации. Я намерен снова сделать Великобританию великой, и я намерен сделать это с вашей помощью или без нее.

— А больше вы ничего не хотите? — бросил Уоринг с презрением в голосе.

— Это неправильно, — ответил Джеймс. — Я надеялся, что мы отложим в сторону наши разногласия и будем работать вместе. Возможно, со временем мы даже полюбим друг друга — кто знает? Для Британии так было бы лучше. — Джеймс прекрасно понимал, как будут восприняты его слова, но обязательно должен был сделать предложение. — Как насчет этого, мистер Уоринг? — спросил он, протягивая руку премьер-министру. — Мир?

— Шесть недель, — прошипел в ответ Уоринг, — шесть недель и ваша игра закончится, навсегда закончится. — Он посмотрел на протянутую руку, но не сделал даже попытки принять ее. — Шесть недель можете наслаждаться правлением, Ваше Величество.

— Что ж, — вздохнул Джеймс, — до свидания, господин премьер-министр. Я с нетерпением жду продолжения нашего разговора на следующей неделе. — Повернувшись к Кэлу, подпиравшему спиной косяк двери, он распорядился: — Калам, пожалуйста, проводи этих джентльменов.

Премьер-министр повернулся и не оглядываясь вышел из комнаты. На выходе из замка его ждали фотографы и телевизионщики. Под градом вопросов он нырнул в заднее сиденье машины. Как только охранники дали сигнал «готово», три черных седана уехали.

Проводив делегацию, основные участники разговора собрались в конференц-зале на втором этаже.

— Ну и что вы думаете? — приступил Джеймс к разбору полетов. — Давайте, высказывайтесь.

— Я, конечно, не все слышал, — начал Кэл. — Но из того немногого, что слышал, могу с уверенностью сказать, что рождественскую открытку он тебе не пришлет.

— Ненависть, одна чистая ненависть, — сказал Эмрис, качая головой. — Я ожидал, что с ним будет трудно, но чтобы до такой степени…

— В Уайтхолле хорошо знают, — вступил Гэвин, — что наш премьер-министр — это человек, одержимый властью — сначала обретением власти, а потом ее удержанием. Ни жены, ни семьи, друзей мало, если они вообще есть. Он живет только своим политическим постом. Он давно нацелился стать первым президентом Британской республики, и теперь приз почти у него в руках. А тут вы встали у него на пути, вот он вас и возненавидел.

— Уоринг? Первый президент Британии? — Кэл покачал головой. — Вот так перспектива!

— Именно одержимость Уоринга питает его желание искоренить монархию, –сказал Эмрис. — Как только исчезнет старая система, его уже ничто не остановит. Он войдет в историю как величайший реформатор со времен Оливера Кромвеля — по крайней мере, он так думает.

— Именно так, — закивал Гэвин. — Последний референдум — это его билет в бессмертие. Президент Британии — государственные служащие только об этом и говорят за обедом. Спорят до хрипоты: американская форма президентства — это лучшая система, или все-таки стоит принять европейскую модель. Самые жаркие споры вызывала тема ответственности исполнительной власти.