Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Лоухед Стивен Рэй - Страница 93

Квентин упал на землю, а Толи свалился на него сверху. Их мгновенно окружили солдаты. Близко от лица Квентин увидел факел, за ним перекошенное от ярости лицо. Сильные руки схватили его и потащили прочь.

Словно издали он услышал отчаянный крик, понял, что кричит сам, только не сообразил, что именно кричит. Оглянулся, чтобы понять, где Толи и что с ним, но увидел лишь факелы за спиной. «Как ярко они горят, – подумал он. – Глазам больно смотреть. Надо уходить!» – настаивал внутренний голос, и Квентин обязательно ушел бы, если бы его отпустили. Бежал бы и бежал, пока не окажется далеко-далеко от всего этого!

Куда его тащат? – задавался он вопросом. – Что с ним будет? – Вопросы роились в голове, только ответов там не было. Впрочем, это уже не имело значения. Ничто больше не имело значения. Он перестал чувствовать что-либо вообще. Оцепеневший от боли, он канул в лихорадочные видения.

Черные крылья подхватили его и вознесли высоко над землей. Внизу Квентин видел множество людей с факелами. Они шли через лес и несли тела двух несчастных. Кто бы это мог быть? Квентин мимоходом пожалел их. Картина переменилась. Он увидел темный край ночи, стремительно надвигающийся на него. Перед внутренним зрением кто-то опустил полог плотной вуали, скрывшей из вида весь мир. Он позволил ей окутать его темными объятиями. Последние остатки сил покинули его. Дальше – беспамятство.

Глава семнадцатая

Свечи в высоких подсвечниках догорали; некоторые уже погасли. В зале совета Старейшин пахло горячим пчелиным воском. Люди сидели сгорбившись, опустив головы и сжав руки. Слышалось только ритмичное дыхание.

Давно наступила ночь, но люди продолжали сидеть. Они ждали, слушали себя в поисках ответа, искали, что должен означать сон Йесефа.

Наконец, Клемор поднял руки и начал выпевать молитву.

– Peran nim Panrai, rigelle des onus Whist Orren. Entona blesori ama till kor des yoel belforas. – Он пел на древнем языке Арига. «Царь царей, чье имя Всевышний, твой слуга вечно восхваляет Твое имя».

Трое других медленно подняли головы и посмотрели на Клемора. Он молился с закрытыми глазами, подняв руки по обе стороны лица.

– Говори, старейшина Клемор. Поведай, что тебе открылось, – тихо попросил Патур.

Остальные кивнули и откинулись на спинки стульев; молчаливое бдение закончилось.

Клемор, по-прежнему с закрытыми глазами, начал говорить.

– Река – это Истина, а вода – Мир, – сказал он. – Река течет по земле, давая жизнь всем, кто ищет ее, ибо Истина – это жизнь. Надвигается буря войны, ее зло оскверняет воду. Истина отравлена ложью, она больше не слышна. Когда гибнет Истина, Мир высыхает, земля умирает. И штормы войны несутся над землей, заполняя небо облаками смерти, пыльными облаками. Затем злая тьма покрывает все, затмевая свет Добра.

Ребенок, кричащий во тьме, – это Дитя Света, потерявшее отца, путь праведности. Меч отца – это уничтоженное знание, Истина. Но есть те, кто не сдается смерти и тьме, кто все еще помнит Реку, Воду и Живую Землю. Они – плачущие люди. Их слезы – это молитвы Святых, оплакивающих пришествие Зла.

Молитвы все звучат, они и становятся Мечом Света, то есть Верой. Меч поднимается на Тьму Зла, потому что он живет Духом Всевышнего. Меч надлежит передать ребенку, но увы! Ребенок побежден Ночью и унесен водой Зла.

Клемор закончил толковать сон. Тогда заговорили все разом. Все были согласны с толкованием. Голос Йесефа покрыл остальные голоса.

– Братья, мы не должны забывать, что сны могут иметь несколько значений, и все эти значения истинны. Я не сомневаюсь, что толкование, которое мы только что услышали, действительно от Всевышнего. Но меня беспокоит кое-что.

– Что же? – спросил Джоллен. Он сделал жест, предлагающий Йесефу говорить свободно. – Говори. В конце концов, это твой сон.

– Я чувствую, там есть еще опасность, пока не названная.

– Сон и без того ужасен, Йесеф, – сказал Патур.

– А мое толкование – ясное предупреждение, – добавил Клемор.

– Да, это предупреждение. Предупреждение о том, что будет, – медленно сказал Йесеф, – но кроме того, это предупреждение о том, что происходит прямо сейчас.

– Ты правильно заметил, Йесеф. Я тоже так считаю. – Джоллен ободряюще коснулся его плеча. – Нам было дано толкование, чтобы мы могли быть готовы к тому, что произойдет. Но в этом сне содержится указание на то, что опасность уже сейчас нависла над нами. – Клемор кивнул, а Патур подергал себя за бороду. – Скажи нам, что делать прямо сейчас? Что подсказывает тебе твое сердце, Йесеф?

– Я не знаю, Патур. Но меня мучают дурные предчувствия. И эти мучения только усилились, пока мы сидели здесь. – Он оглядел остальных старейшин. – Если верить моим чувствам, мы должны молиться за Дитя Света, которого воспитали в своей среде.

– Кого ты имеешь в виду, Йесеф? – спросил Клемор.

– Квентина.

– Квентина? Но он же в Аскелоне.

– Именно о Квентине я и думаю. И о Толи тоже. Они отчаянно нуждаются в помощи.

– У сна нет завершения. Вполне может статься, что именно сейчас наши молитвы нужны для того, чтобы придать ему полноту? – Джоллен поочередно осмотрел коллег. Я тоже обеспокоен сном Йесефа. На мой взгляд, его финал все еще под вопросом. По-моему, стоит объединить наши души и души наших людей, чтобы он завершился так, как решил Всевышний.

– Твои мысли – мои, – сказал Йесеф.

– Тогда незачем терять время. Помолимся. – Джоллен поднял руки и закрыл глаза. Остальные последовали его примеру.

Спустя время в храмовом зале слышался лишь шепот молитв старейшин, возносящихся к трону Вист Оррена.

Занимался рассвет. На востоке небо уже розовело. Но рассвет принес холод. Горизонт окрасился в серо-красные тона, все в природе сделалось тусклым и задумчивым, хотя небо над храмом оставалось ясным.

* * *

Утром ветер изменился; Толи сразу заметил это, хотя лежал связанный рядом со своим хозяином. Жизнь в Квентине едва теплилась. Несколько раз за ночь Толи приходилось прикладывать ухо к груди Квентина, чтобы понять, жив ли он еще.

В лагере солдаты готовились к дневному маршу. Толи ничего не упускал из вида. Он понял, что их в этот переход брать не собираются. Несколько солдат готовили веревки, рядом стояли трое стражей. Они поглядывали на пленников и каждый такой взгляд сопровождался крайне неприятными ухмылками. Толи понимал, что они готовятся к казни.

От костров по лагерю стлался белый дым. Стражи, приставленные к пленникам, сменились. Они следили за ними всю ночь, и теперь отошли поесть. После обеда народ соберется посмотреть на казнь. Это для солдат хорошее развлечение перед маршем.

В последние минуты жизни Толи молился за своего хозяина, тот не мог даже помолиться за себя.

Отвлек его от молитвы сильный пинок в спину. От удара он перевернулся на спину и увидел над собой великана, тупо смотревшего на него. В руках у солдата был боевой топор. Шириной лезвие топора было как раз с туловище человека.

Гигант с лицом, изуродованным шрамами, указал на пленников и зарычал. Охранники схватили их и потащили на луг, где расположилась армия. Им приходилось проталкиваться через толпившихся солдат. Многие собрались смотреть на казнь.

Толи и Квентина бросили на краю широкого кольца, образованного щитами. В центре стояли две лошади, одна головой на восток, а другая на запад. Между ними лежал моток веревок и два каких-то тяжелых предмета. На противоположной стороне круга стоял черный конь без всадника. Конь мотал головой, дергая за руку солдата, державшего уздечку.

Толи смотрел. Ряды солдат раздвинулись, открылся широкий проход для человека в нагруднике из бронзы и таком же шлеме. На гребне шлема трепетали два больших пера, подобные крыльям. С одного плеча свисал плащ. Из-под него выглядывал сильно изогнутый меч. Толи не сомневался, что пришел военачальник.