Колыбель Жизни (СИ) - Ровская Екатерина - Страница 32

А затем, следом, сам по себе приоткрывается в потрясении и рот…

Боже…

Глава 17

В одно мгновение я ощутила себя стоящей на вершине мира. Мира, ещё не пострадавшего от корысти и безжалостности человека. Прекрасного в своей чистоте и первозданности.

Я стояла на самой вершине высокой горы, чей пологий, покрытый густой, ярко-зеленой растительностью склон простирался вперёд и вниз не меньше, чем на километр. А внизу… Я никогда не была в джунглях, но как дитя двадцать первого века знала как они выглядят. Так вот, это были самые настоящие джунгли! Самые настоящие тропики. Гигантские вековые деревья переплетались кронами и длинными вьющимися побегами. На вершинах многих из них сияли яркие, незнакомые глазу цветы.

Да и сами деревья… Местами их густые верхушки были не привычного глазу землянина зелёного цвета, а совершенно невообразимых оттенков. Лиловые, бирюзовые, бордовые и даже сапфирово-синие! А над вершинами этих исполинов кружили птицы. Огромные и маленькие, одиноко парящие в изумрудно-оранжевой вышине и порхающие стайками. И тоже не менее пестрые, чем этот первобытный в своей красоте мир, что был их домом.

От увиденного в прямом смысле перехватило дыхание. Снова. Ничего красивее и грандиознее я в своей жизни ещё не видела. Пейзаж, которым я сейчас с замиранием сердца любовалась, был одной из тех картин, от которых на глаза наворачиваются слезы даже у заядлых циников.

Невероятно!

Так вот какая ты, колыбель жизни…

Мимо лица пропорхала знакомая ярко-оранжевая бабочка. Взметнулась в вышину, нарезая широкие круги. Слишком быстро и решительно для обычной бабочки. Слишком… радостно. Она то взмывала стрелой ввысь, то пикировала камнем вниз. Наблюдать за этим было одновременно завораживающе и… жутко. А потом она резко дернулась в сторону, привлекая внимание, заставляя вынырнуть из оцепенения, в которое я погрузилась под влиянием увиденного, под грузом открытия, которое сделала.

Я всё ещё немного заторможено проследила взглядом за этим таинственным созданием и резко напружинилась. У самого горизонта что-то блеснуло среди зелени и прочих ярких красок. Что-то, от чего отражался свет. Что-то металлическое?

Вглядываться пришлось долго, чуть ли не до рези в глазах. Но мне удалось разглядеть верхушку какого-то купола. Бабочка в очередной раз дернулась резко и опять начала нарезать круги, всё сильнее отдаляясь в том направлении. Вскоре она вернулась и запорхала перед моим лицом. Настойчиво, даже настырно. А затем и вовсе уселась мне на щеку. Прикосновения я не ощутила и по привычке уже отмахнулась. Тогда она уселась на тыльную сторону моей ладони. И "улетать", сколько я не трясла рукой, категорически отказывалась.

Поняв бесперспективность своих действий. я остановилась и вздохнула. Устремила обречённый взгляд вдаль, ловя яркие блики.

— Туда?

Эта пакость мелкая тут же взмыла вверх и радостно запорхала перед моими глазами, вызывая стойкое головокружение.

Ещё один обреченный вздох:

— Понятно…

Знала ведь, что легко не будет. Но чтобы настолько. Мне придется пересечь пешим ходом километры неизведанной, многие века изолированной планеты. Которую населять может что и кто угодно. Ядовитые растения… Опасные животные… Не менее опасные разумные… Ждать на этом пути тоже можно было чего угодно. И одна я этот путь не преодолею. Даже если наберусь сил. Даже если найду оружие. Пользоваться местным я не умею, с правилами выживания в живой природе, как и в любой другой агрессивной среде, не знакома. Не готовила меня к такому жизнь. А это значит, что придется подвергнуть риску жизни других людей. Отец меня одну точно не отпустит. Как и Марэк. Последнего я и сама в лагере не оставлю — он должен быть рядом, под присмотром, да и наш с отцом план никто не отменял. Кэп наверняка рванет с нами — старики-разбойники превратились в реальных неразлучников. Раш… Тут без вариантов. Да и я сама без него никуда не пойду. Если бы не он… После того, что случилось с Айфаром лишь ментальная связь с Рашем удерживала меня на плаву. Его поддержка и сочувствие, его беспокойство и забота обо мне горемычной. Он и отец стали моими костылями, как бы не было грубо такое сравнение.

Если хоть с одним из них что-то случится…

Думать об этом было не просто страшно, невыносимо. Кровь в буквальном смысле стыла в жилах. Но выбора у меня не было. Без них я вряд ли справлюсь.

Я покачала головой и в который уже раз тяжело вздохнула. Ощущала себя загнанной в ловушку обстоятельствами и свалившимися на меня обязательствами. Ответственность за чужие жизни, за жизни дорогих мне существ, за жизни тех, кто мне доверился. Но другого выхода у нас всех не было. Нам нужно было попасть туда, куда упрямо звал меня необъяснимый зов и эта настырная, совершенно неправильная бабочка. Мы выжили лишь потому что были нужны. И нас не выпустят отсюда пока не сделаем то, чего от нас ждут. Кроме того, возможно именно там я смогу найти ответы на те вопросы, что гложут меня. Возможно там мне подскажут кто я и каково мое предназначение. Новые жизни не раздают просто так, как мятные конфетки. За всё нужно платить. И платить, по возможности, честно.

Я позволила себе ещё пару минут полюбоваться невероятными видами этой загадочной планеты, прежде чем вернуться назад. Пока меня не хватились и в нашем лагере не начались паника и суматоха. Ведь даже Раш не знал где я. Мне пришлось временно закрыться от него под надуманным предлогом. Сам он был сейчас на другом конце нашего каньона, помогал людям кэпа добыть какие-то редко доступные детали, необходимые для починки корабля. Не особо в этом во всём разбираюсь, так что точнее не скажу. Я не подстраивала его уход, а вот закрылась уже умышленно. И мне за это могло неслабо прилететь в ментальном плане. Обида и боль Раша, благодаря нашей с ним связи, били меня по живому.

Развернуться я успела, как и узреть знакомую, покрытую серебристым песком площадку с моим фариалом. А вот шаг вперёд сделать уже нет.

— Гу! Мааааа! Гууууу!

Мимо меня на четвереньках, стремительно перебирая ручками и ножками и восторженно гугукая на все лады, прополз маленький, шустрый карапуз, тут же скрываясь в густых, ядовито-салатовых зарослях какого-то местного кустарника.

— Матвейка!!!

Мой, полный ужаса, крик громким и странно гулким эхом разнёсся далеко над кронами вековых деревьев, пугая стайки мелких птиц. От страха за ребёнка на голове, уже далеко не под действием местной гравитации и неизведанных силовы полей, зашевелились волосы.

— Матвейка!!!!!!! Нет!!!!

Я придушено пискнула и уже хотела рвануть за малышом, когда он сам вынырнул из кустов и бодро засеменил ко мне навстречу, волоча за собой одной рукой что-то пёстрое и пронзительно верещащее. У меня даже уши заложило.

— Что это?! Брось! Брось эту гадость! Матвейка!!! Иди к маме! Иди сюда, малыш!

Прийти то он пришел, точнее приполз, а вот странную зверушку так и не выпустил из рук.

Что это такое?! Вдруг укусит?!? Вдруг ядовитое?!?!?

Стоило повнимательнее разглядеть неизвестную, пронзительно верещащую животинку, как волосы на моей голове не просто зашевелились, а вверх поднялись.

Я задохнулась от ужаса, наблюдая как пусть и мелкая, но невероятно зубастая пасть щелкает прямо у шеи ребенка.

— Ааааа!

Я коршуном кидаюсь вперед, но не успеваю. Прямо у меня на глазах из земли стремительно вырываются вверх знакомые перламутровые нити и, обвив эту мелкую местную нечисть, спеленывают и прижимают уже полностью обездвиженную тушку к земле. Но в последний момент эта гадость, в поисках спасения, успевают вцепиться зубами в ручку моего ребенка!

Уничтожу!

У меня от ярости просто пелена перед глазами. Я подхватываю на руки захныкавшего Матвейку и прижимаю к себе. На предплечье малыша круглая отметина от острых зубов, на которой медленно, прямо у меня на глазах, выступают, набухая, капельки крови!

Внутри словно щелкает что-то. Я смотрю на обвитый нитями комок и он начинает сжиматься ещё сильнее. Нити, послушные моей воле, всё сильнее обвивают бьющееся в них тельце мелкого хищника. Сильнее… Ещё сильнее…