В ловушке времени (СИ) - Ахминеева Нина - Страница 32

Глава 19

Барон Краснов

Прежде Константин никому не рассказывал, как и почему погибла его семья. Парадокс — он больше четырех лет носил это знание в себе, а открыл душу не близкому человеку, а дочери врага. Казалось бы, с чего ему откровенничать с этой девушкой? Причина была — и довольно веская.

Еще тогда в машине, когда Елизавета Терехова спросила, что же именно сделал ее отец, Краснов вдруг осознал: сохраняя молчание, он ничего не добьется. Лиза продолжит гнуть свою линию, и срок их заключения во временной петле растянется бог знает насколько. Они — как два упертых барана столкнулись на мосту, не давая друг другу пройти.

Решение проблемы лежало на поверхности. Безусловно, его слова причинили Лизе страдания. Но она ведь сама хотела знать правду, не так ли? Говоря девушке все как есть, Константин был уверен, что поступает правильно. Однако сейчас, когда в кабинете повисло молчание, Костя внезапно почувствовал себя… сволочью.

«Я все делаю верно. Этот гад должен быть наказан. Лиза — девушка сильная, выдержит. И с её пацанами в интернате ничего страшного не произойдет. Я же как-то выучился!» — нервничая и из-за этого начиная сердиться, Краснов взъерошил волосы на затылке.

Пройдясь по кабинету, он опустился в рабочее кресло. Глянув на юную графиню, озадаченно хмыкнул. Если прежде на её лице бушевали эмоции, то теперь она их полностью контролировала. Ну или удачно изображала невозмутимость.

Внезапно Елизавета огорошила вопросом:

— Скажите, а что произойдет после разрыва временной петли? В каком времени мы окажемся?

— За три минуты до гибели владельца артефакта, — на автомате ответил Краснов. Сосредоточившись, предупредил: — Но даже если я прямо сейчас начну работать с рунами, то ни завтра, ни послезавтра из ловушки времени мы не выберемся. Извините за тавтологию, но мне требуется время. Сколько — не знаю.

Не сводя с Краснова непонятного взгляда, девушка ровным тоном заметила:

— Мне нет никакого смысла вас торопить, — помолчав, она грустно улыбнулась: — Наши с вами семьи сложно назвать нормальными. Я пыталась всеми правдами и неправдами заслужить внимание отца, которому была вовсе не нужна. Вы долгие годы идеализировали родителей и сестру, при этом практически их не знали. По факту и я, и вы жили в мире собственных иллюзий. Реальность, увы, оказалась совсем другой. И все же… Я не понимаю замужних женщин, ищущих утешения в объятиях чужого мужчины. Не понимаю девушек, которые дружат телами со стариками. Не знаю, как для вас, но для меня адюльтер и внебрачные связи абсолютно не приемлемы… — она запнулась, как если бы подбирала подходящие слова. — Это как человеку, мучающемуся животом, пить зловонную жижу из болота в надежде, что диарея мгновенно пройдет.

Брови Краснова сошлись к переносице:

— Для чего вы мне это говорите? Неужели после всего, что я вам сказал, собираетесь защищать своего отца?

— Отнюдь, — обронила Лиза и покачала головой. — Искренне признательна вам за откровенность. В рассказе духа кое-что показалось мне странным. Мы же никуда не спешим, да? Поможете разобраться? Раз выдался шанс прямо сейчас и навсегда закрыть эту тему, то к чему откладывать?

Ощущая легкую дрожь в желудке, Краснов откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, неосознанно принимая оборонительную позу.

— Слушаю, вас, — бросил он ледяным тоном.

— Первая странность. Узнав о связи восемнадцатилетней дочери со взрослым соседом-графом, баронесса не стала говорить с девушкой, но сразу побежала к мужчине. Логичнее было бы сделать как раз-таки наоборот. Решить проблему с дочерью, а после расставить точки над i, пообщавшись с соседом, — Лиза заправила локон за ухо, положила расслабленную руку на мягкий подлокотник дивана. — Вторая странность. Семья остро нуждалась в деньгах. Однако баронесса не только не продала, но и тщательно скрывала от супруга свое наследство: дорогую землю на побережье. Почему она так делала, можно только предполагать. Но, скорее всего, берегла свою последнюю недвижимость на черный день. Аристократкам такое поведение свойственно. А вот дальше с землей произошло что-то совсем непонятное.

«Да что эта девчонка себе позволяет?!» — Костя заскрипел зубами от гнева.

С той минуты, как Лиза начала рассуждать, его так и подмывало грубо ее одернуть, заставить замолчать! Можно было поступить и иначе: не оскорбляя словами неопытную психологиню, молча выйти, дав ей понять, что больше слушать не намерен. Однако, злясь и матерясь про себя, он сидел, как пришпиленный к креслу. Даже больше — словно мазохист, желал, чтобы она продолжала.

— Что же именно вам непонятно? — в интонации Константина позвякивал металл.

— По какой причине отнюдь не глупая женщина отдала свою единственную подушку безопасности любовнику в качестве компенсации за его испорченный отдых? Что бы что? Боялась, что в случае огласки репутация рода пострадает? Но вы упоминали, что от семьи и так уже все давным-давно отвернулись. Нельзя испортить то, чего уже нет. Так ради чего ваша мать сделала такой роскошный подарок моему отцу? Почему она закатила грандиозный скандал Наталье постфактум? И даже не обеспокоилась, есть ли в доме кто-то еще? Для дворянки, желающей сохранить свой брак, такое поведение абсурдно! — Лиза пожала плечами, пристально посмотрела на Костю и веско припечатала: — Как правило, женщины творят подобную дичь, когда желают избавиться от соперницы и пытаются удержать мужчину.

На шее барона запульсировали жилы, руки вцепились в подлокотники. Все, что было закопано на задворках его памяти, вылезло и красовалось голой, отвратительной правдой. Но как признать, что он — взрослый умный мужик — зациклился на мести и не желал видеть очевидного?

Подавшись вперед, Константин смотрел на девушку едва ли не с ненавистью. Не обращая внимания на его агрессивную позу, она невозмутимо сказала:

— Константин Александрович, вы — человек чести. Понимаю, что это тяжело и очень больно. Но если у вас сейчас не хватит духа принять истину, то потом вы сами себя будете презирать. Мой отец — подлец и мерзавец, но не убийца. Ваше желание отомстить за смерть близких достойно уважения. Но может, прежде стоит разобраться, что же случилось на самом деле? С духом матушки вы уже пообщались. Возможно, стоит расспросить последнего, пока еще живого свидетеля?

«Она что — хочет, чтобы я выслушивал лживые россказни этого гада?!» — у Краснова задергался глаз.

Пряча нервный тик, он прижал костяшки пальцев к виску. Терехова с сомнением потерла кончик носа. Неторопливо встав, она сняла ветровку, положила на диван. Повернувшись к мужчине спиной, вдруг одним рывком стянула с себя футболку. Затем сняв кружевной лиф, откинула его в сторону и резко развернулась к опешившему Краснову.

«Вот и руны защиты. Понятно, почему она не хотела их показывать», — отметил тот, неосознанно любуясь упругой девичьей грудью.

Сдвоенная восьмерка бесконечности начиналась ровно в ложбинке и укладывалась лепестками на оба белоснежных полушария. Но почему-то рунная вязь интересовала Костю меньше всего. Поняв, что занимается совсем не тем, чем следовало бы, мужчина про себя с досадой крякнул. Прищурившись, присмотрелся к символам защиты.

«Да ну нет», — по спине Константина пробежал неприятный холодок.

Откинув все неуместные мысли, он слитно поднялся. Взяв полуобнаженную Лизу за талию, усадил на стол. Небрежно отодвинув погодный артефакт, нагнулся к девушке и вгляделся в темные руны.

«Не показалось, окантовка серая, — мрачно отметил Костя. — Вот же дерьмо».

***

Слезы комом стояли в горле. Подобного унижения я никогда не испытывала. Безумно хотелось закрыться руками, спрыгнуть с этого чертова стола, схватить вещи в охапку и убежать! Однако вместо этого я сидела не шелохнувшись.