Сложности любви чешуйчатых гадов-2. Любовь для Палача (СИ) - Вельская Мария - Страница 37

Дайаарт Тхи понял, что проиграл свою битву, именно в тот момент, когда увидел в глазах дочери восторг, благодарность и нежность по отношению к древней твари.

Он мог бы пытаться плести интриги и строить козни даже с подчиняющим артефактом. Мог бы. Но был ли смысл? Уже теперь было ясно, что ему не уничтожить Сейлира Кастелла Илдрэггона и его империю тварей. Да и – будем честны – энергатов Дайаарт ненавидел лишь потому, что они стояли между ним и его планами. Лорд Тхи имел свои принципы – и принципы эти были довольно гибкими. Сегодня одни. Завтра – другие.

Он уже решил, что разрешит загадку Валларна, уберёт тех, кто угрожал его дочери, и тихо исчезнет.

Но всё изменилось, когда одним днём улегшись в постель, он очнулся в совсем другом месте.

Там сплетались в неведомом танце гибкие корни деревьев. Там тихо пели свою песнь бледные тонкие грибы на высоких ножках. Звенел и переползал с места на место мох. Там мягко сплетал толстые серебристые нити огромный паук-птицелов, а в глубине норы что-то ворчал сонный вышпень – огромный, лысый, в теплую складочку. Там дышалось так легко, как вообще никогда в жизни. Грудь сводило от восторга. 

Глава 10.1.

Босые ноги зарылись в прохладную мягкую землю.

Взметнулись темные корни. Прошили его насквозь, нанизали, как бабочку на булавку.

И раздался голос. Дайаарт Тхи не боялся тварей и смерти. Не боялся пыток и энергатов. Его сложно было удивить.

Но в этот миг он ощутил, как холодный ужас липкими щупальцами обнимает тело. Он не... справился. Не смог. Не сдержал крика ужаса. Крика, который шёл из каких-то первобытных глубин озлобленного существа, привыкшего к своей безнаказанности. К тому, что любое беззаконие сходит ему с рук, а любое его действие – оправданно.

– Не тебе решать теперь, что будет с тобой. Не тебе бегать от меня и строить планы, маленькое, ничтожное, поглупевшее создание.

Этот голос прокатывался по телу грохотом. Лавиной придавливал, ввинчивался в уши, и никакие крики не могли его остановить.

Это существо сияло в полумраке лесной пещеры. Кожа его – как корни дерева, а глаза, как листья старого падуба. Волосы – льняные, белые, как поцелуй луны. А, может, полные первой весенней зелени. Изменчивы каждый миг. Длинные загнутые когти на ногах легко цеплялись за ветви. А руки – выплетали узоры древней первородной магии.

Король всех сидхе. Актариэн. Владыка и повелитель. Бесконечно юный и ужасающе старый.

– Ты долго шёл ко мне, Дайаарт Ядовитый Шип, – зелёное пламя глаз Владыки поглотило его, выпило его боль и гнев.

А потом пришло оно.  Наказание.

Он никогда и никому не смог бы рассказать, что происходило с его душой, его магической сутью во владениях Зелёного короля. Особенно, когда очередное испытание его воли сменилось разговорами. И уши теперь было не заткнуть. Приходилось смотреть. Видеть. И проживать чужие жизни, жизни, оборвавшиеся века назад – и намного позднее. Жизни фэйри и полукровок, предателей и воителей, рабов и могущественных лордов. И жизни, оборвавшиеся по его вине – тоже.

В одном из этих видений он и увидел впервые Ллиатароэна Ллаиширэ, владетельного князя Шаан'Соэн. Младшего сына владыки Актариэна и женщины, в которой текла кровь энергатов. Того, кто полностью унаследовал кровь и суть обеих ветвей силы. Того, кто был беззаветно верен холмам и Владыке Илдрэггона.

– Не смотри на меня волчонком, потомок, – шепнул ему призрак в их первую встречу, – твоя дочь меня разбудила. Её приняли регалии рода Шаан'Соэн. А с тобой... – высокий, тонкокостный, светлокожий призрак одарил его задумчивым взглядом.

Как будто в искаженное зеркало смотрел.

– С тобой придётся поработать.

– Мне не нужны ваши подачки, – зло хмыкнул тогда Дайаарт, – мне вообще ничего не нужно от древних ископаемых. Я выполню, что обещал, а дальше полукровная тварь всё равно меня уничтожит. Уж Палач об этом позаботится, – да, в его мыслях о лорде Сейлире было мало почтения.

– Ты имеешь в виду, что уничтожишь сам себя? – Глаза призрака сверкнули болотным огнём.

– Нет, – огрызнулся он тогда.

Говорил о Владыке тварей. Но... и правда. Он и сам – полукровная тварь. Об этом ему не забывали напомнить.

Вдруг призрачная ладонь легла ему на макушку.

Шурх. Шурх. Шур.

Его гладят, как несмышленое дитя?!

– Ты такой и есть, – мелодией ветра, звоном десяти колокольчиков разнёсся голос призрака, – дитя. Глупое. Злое. Обидчивое. Ревнивое. Мне жаль, что тебе пришлось стать таким, моё дитя. Но жалостью тебя не изменить. Я не желаю, чтобы малышка Льяна плакала.

Тогда впервые корни Владыки фэйри выпустили его. Но легче не стало.

Призрачный Шаан'Соэн был прекрасным воином. Дайаарт Тхи был великолепным интриганом. Только поэтому ему удавалось выиграть одну схватку из десяти. Остальные девять оканчивались его смертью.

Магия. Разговоры. Расспросы исподволь. Снова магия. Когда он узнал, что Шаан'Соэн не только его предок, но и энергат, сил орать от злости уже не оставалось.

Днём – расследование. Ночью – кошмары.

Он не понимал, что меняется, пока сегодня, в последнем поединке из сна, вдруг не ощутил яркую эмоцию своего противника. Она пахла чабрецом и лавандой. Это была забота Старшего родича.

Как только эта мысль коснулась его сознания – исчезла темная пещера, оборвался поединок, а он медленно распахнул глаза в реальности, в ритуальном зале поместья.

Чтобы тут же столкнуться взглядом с призраком.

На белом лице Ллиатароэна Шаан'Соэн мелькнула тень одобрения. Зашептал низкими мягкими нотами мох, запела литаврами вода в чашах, зазвенел отзвук флейты.

– Как ты себя чувствуешь, Дайа? – Призрак редко обращался к нему по полному имени.

На это сил яриться тоже не осталось. Да и было что-то глубокое, впитанное из детства, что твердило – он предок. Он основатель рода. Ему дозволено.

– Уже не как каракатица из которой сделали жаркое, – ответил грубовато, – но это до следующей встречи с приправой из ручных корней Актариэна.

Мох медленно и неохотно выпускал тело из своих объятий.

– В этом нет надобности, – безмятежно откликнулся призрак, – наказание получено. Более Владыка вмешиваться не станет. Я в ответе за моего потомка – с меня и спрос, дитя. Иногда эти рыцарские замашки предка выбешивали до зубовного скрежета. На этого блаженного даже рука не поднималась.

– Прекратите молоть эту чушь. Вы знать не знали ни обо мне, ни о моей дочери! Вас вообще тогда не существовало, – рыкнул раздражённо Дайаарт Тхи.

Мох проминался под босыми ступнями. Одеяние лорда Шаан'Соэн колыхались едва заметно в воздухе. На лице – печать нерушимого, непробиваемого спокойствия. Он не добр, нет. Но ошеломляюще справедлив. Неизвестно, что хуже.

– Тебя ждёт господин Тень Владык. Не стоит разговаривать с ним так же, как со мной, потомок. Будь благоразумен, во имя рода. Моей властью повелеваю, – ясно и четко прозвучал голос Ллиатароэна.

Медленно качнулись волосы призрака, забранные в строгий хвост. Заплясали в воздухе ленты. Раскосые, смотрящие глубоко в душу глаза, сверкнули.

Мужчина на границе магического круга замер, невидяще смотря перед собой. Его тело прошил золотой иероглиф приказа Старшего. И на этот раз он не исчез в прозрачной дымке, как все прошлые разы. Нет. Он впитался в тело и закрепился в нём.

Дайаарт Тхи, сын безродного раба-человека и правящей дочери клана Ядовитого Шипа пробудил в себе кровь энергата. На свою беду. Или на счастье.

Глава 10.2.

Принц Ллаиширэ Шаан'Соэн ощутил, как огонь надежды разгорается сильнее. Если этот мальчик сумел принять суть, ещё не всё кончено. Его шрамы начали исцеляться. Пусть не всё получится излечить, но его потомок ещё умеет любить. Пока в душе живы яркие чувства – ничто не кончено. У рода Шаан'Соэн есть надежда.

Ллаиширэ не чувствовал усталости. Не мог ощутить тонкий аромат хнирских благовоний или солоновато-древесный запах мха. Не мог коснуться предметов в этом мире. Не мог пробудить свой спящий дом. Но всё ещё мог дать роду надежду.