Сложности любви чешуйчатых гадов-2. Любовь для Палача (СИ) - Вельская Мария - Страница 65

В какой момент он решил начать переливать себе чужую магию? Когда разработал ритуал? Давно. Сначала были опыты на слабеньких магах. Выгорят – никто не удивится. Потом... Потом оказалось, что женская магия в отличие от мужской переходит к другому источнику почти без потерь. И Тиранталь наладил "добычу" слабых адепток. Капля в море.

Шиакри присоединился к нему случайно. Услышал кое-что ненужное. Но не доложил... а пришёл договариваться. Он тоже хотел силы. И клан. И власть. Дракону всего было мало.

А потом Тиранталь каким-то образом узнал, где скрыто море Костей. Вычитал в древних книгах ритуал. И "рецепт" особой жертвы, которая должна была стать ключом к силе.

У него к тому времени были верные ему люди. Были деньги. Была идея. Личного господства. И маленького государства подальше от тварей и магов.

Были и высокопоставленные помощники, которых сейчас допрашивал Моршерр.

Шиакри к отцу в качестве кандидата в "женихи" подослал именно он. Помолвка была заключена по всем правилам, сети расставлены... а потом всё полетело в бездну.

Конечно, морским пришлось постараться, чтобы укротить шторма, бушующие после нашей схватки по всем морям и океанам Дагоша.

Владыка Сейлир даже выслал им какие-то редкие артефакты из личной сокровищницы. О, этот энергат ничего не делает просто так... Но о моем главном страхе – потом.

Были и шторма. И смытые в воду куски суши. И затопленные острова. И даже потонувшие корабли. Но жертв практически не было. Мы смогли предотвратить пробуждение древнего кладбища морских. Валларн, да и другие земли, были в безопасности.

Ллиатароэн Ллаиширэ Шаан'Соэн занял место главы рода. Оживил холмы Шер-Лайшин.

Предок, занявший тело Шиакри, до сих пор вызывал лёгкую оторопь, но чем больше времени проходило, тем меньше он напоминал проклятого дракона.

Отца тирлес Ллиатароэн забрал с собой. "Во избежание проблем. Обучение наследника – дело долгое", – пояснил он с лёгкой усмешкой.

И я не стала расспрашивать.

И старалась не замечать тонкого женского аромата, который появился недавно рядом с отцом. Похоже, хранительница рода Шаан'Соэн нашла отдушину в лице Дайаарта Тхи. О священной хранительнице, деве и звере (да-да, том самом звере, который был моей говорливой статуэткой на алтаре рода лет, кажется, как будто уже тысячу назад), я знала пока ничтожно мало, но... наверстаем.

Главное, что моя семья в безопасности. Мой дом жив. И Владыка Сейлир, да хранит его Тьма, не собирается мстить.

Я мотнула головой – и дёрнулась от стука в дверь.

– Я знаю, что ты готова, Льяна! Хватит прятаться, я же сказал, что всё будет хорошо! – Недовольно возопил Оллеар.

Вэрд от всей души обижался, что одна упрямая адептка не желала поверить в то, что она одарена достаточно, чтобы получить место на престижном факультете.

На месте ректора я бы нас уже выгнала. Но... к счастью, нервы Леандаррона Си-Шаона были куда крепче. А отношение тварей к жизни – куда проще и приятнее, чем я могла когда-то предположить.

– Олли, просто заходи, а не кричи, как выспень под моей дверью, – я подняла глаза к потолку, призывая Ишти с люстры в свидетели, – если бы я действительно пряталась – я бы не стала, наверное, оставлять дверь открытой. Ты просто толкаешь её не в ту сторону.

Трагическая пауза. Грохот. Он что там, лбом дверь таранит? А, нет!

Через мгновение в дверь просунулась растрёпанная рыжая макушка.

Оллеар Даласский был совсем не похож внешне на своего дядю. Того самого ректора Виарна, который выпустил меня из ловушки Владыки Сейлира. Тот – черноволосый, синеглазый, томный красавец... Если не смотреть глубже. Не видеть шрамы чужой души. И зерно ярости, что тлело в самой глубине.

Олли... он умеет быть серьезным. Собранным. Хладнокровным. Но он проще. Моложе. Умеет расслабляться и забывать о долге и делах. Пока.

– О! Неплохо, – губы вэрда сложились в понимающую ехидную усмешку, – нарядилась по случаю нашего торжества? Молодец. Пригодится. Им понравится...

– Олли, – в моём голосе промелькнули нехорошие нотки, – знаешь, рука у меня сейчас особенно тяжёлая. А твоё веселье вызывает у меня изжогу, даже есть не хочется!

– Научилась шутить, как энергат? – Блеснул глазами друг. – А скажи... – Оллеар подался вперёд, едва не касаясь носом моей макушки, – каково это – ощущать чужие эмоции, как... еду? Вот я – вкусный? – Спросил этот сумасшедший.

– Когда молчишь, – настороженно отозвалась я.

И что это мы переглядываемся? Ишти прочирикал что-то своё, мышиное, и смылся в окно. Шарркад лениво развалился на подстилке, зевая и подтачивая когти об пол (Побрею! Налысо!). И оба успели обменяться знаками с рыжим заговорщиком.

Нет, я была рада тому, что друг перестал замирать, застывать взглядом, заглядывая в себя. Вспоминать Тайлинэ. Айлоа забрали домой родители. Сначала – на лечение, хотя кроме испуга, пары царапин и шишки на голове никаких повреждений у нее не было. А потом... уже было понятно, что девушка в академию не вернётся.

Винил ли себя Оллеар, что не остановил, не предусмотрел, не помог? Я как-то спросила.

Друг только прикрыл глаза выгоревшими ресницами, криво усмехнулся и качнул головой:

– Тайли? Она была мне... симпатична. Одно время я надеялся, что что-то да получится. Может, ненадолго, не навсегда. Потом понял, что это не для меня. Мне нужно всё и сразу. Одна женщина – на всю жизнь. Которая поймет и никогда не осудит. Которая прикроет спину и защитит очаг. Нежный цветок – не то, что мне нужно. Я сопротивлялся своему дару – итог закономерен, Льяна. Но я это переживу, поверь мне. А, что касается её похищения... Я стратег, да. Но и я не всевидящ. Иногда события меняются слишком быстро, я ещё не успеваю выстраивать их с такой скоростью.

Больше я у вэрда ничего не спрашивала. В самом деле, не маленький, разберётся. Что я рядом – он знает. Что поддержу – тоже. В этом мы с Олли были похожи. Молчуны, которые всё переваривали "в себе".

Похоже, друг свою несостоявшуюся любовь тоже "переварил". И не только. А я? Я просто вычеркнула Тайлинэ Айлоа из своей жизни. И всё на этом. Другой я уже не буду.

– Чего молчишь? – Вырвал меня из раздумий голос Оллеара.

Бледно-золотистое лицо вэрда напряглось. Нос дёрнулся. Он едва заметно оббежал взглядом комнату. Подвоха ждёт?

– Думаю... – проговорила предвкушающе мрачно. Голос ликующе звякнул, – думаю о том, что, наверное, мне стоит хорошенько допросить кое-кого... очень. – Шажок. Немного фейского флёра. – Очень. Наглого. И. Бессовестного.

Бросок. Щелбан! Оп!

Я засмеялась, залилась смехом. Искристые золотые пузырьки рассыпались по комнате.

Восторг! Счастье! Безумие! Красота!

Мне хотелось взлететь. Сидхе во мне желала шалостей. Энергат... сущность была сыта – и благодаря этому пока безопасна для окружающих.

– Паршивка! Я-то уже подумал! – Друг фыркнул.

Подсечка. Быстрое движение вперёд. Бросок.

Горячие ладони обхватили мои запястья, легко сжимая. До воина, который тренировался с детства, мне было всё ещё далеко.

И тут было положено сказать что-то про "ах, его дыхание у моих губ, горячее тело, что прижало меня к стене"...

– О, ничего, если я третьей буду? – Раздался весёлый зычный голос в дверях.

Мелькнула тёмно-синяя голова с короткой стрижкой. Акео Аята блеснула яркой улыбкой, перья и бусины в её волосах заколыхались – и нас стиснули в крепких, почти удушающих объятьях.

Ведьма была прямолинейна, как сингийский бык на выпасе.

Раньше я бы взбесилась. Пришла в ужас. Вульгарная девица! Что она несёт? Как она позволяет себе так... так себя вести! Кошмар! Позор!

Теперь от бесцеремонности Аяты я ощутила искренний восторг.

– Ничего. Мы всегда рады. – Пробормотала я, откашлявшись, – тьфу, рыжий, а теперь изволь от меня отодвинуться, пока я держу себя в руках! А то объясняй Мору, что тебе нельзя руки-ноги ломать.