Альфа-ноль. Все части. Компиляция (СИ) - Каменистый Артем - Страница 342

— Может, и так. Но даже если подумаешь, твое тело не сможет последовать за дурными мыслями.

Поспешив вслед за направившимся к дороге учителем, я уточнил:

— О чем речь? Какие мысли? О чем вы сейчас вообще?

Тао ответил на ходу, не оборачиваясь:

— Я видел, как ты улыбался моей дочери.

— Ну и что тут такого? Я улыбнулся из вежливости.

— Никакая это не вежливость, — строгим голосом возразил мастер. — Возраст у тебя такой. Чересчур много дури в голове и теле. Но насчет тела не беспокойся, я все уладил.

— В каком смысле уладили?

— Я же сказал, если у тебя, Ли, возникнут дурные мысли, тело ничего не сможет поделать. Тот напиток, который я тебе дал, в переводе с одного малоизвестного языка называется «прилежный ученик, не думающий о телесном». Мы, мастера, знаем толк в таких вещах.

— Это… Это что вы мне такое дали, учитель?! — чуть не вскричал я.

— Разве ты не услышал меня? Этот напиток называется «прилежный ученик, не думающий о телесном».

— И что делает этот напиток?!

— Ли, не надо так волноваться. Этот напиток ничего не делает. Вообще ничего. Просто если ты вдруг задумаешь совершить глупость с моей дочерью, или с внучками моих слуг, или даже просто с гулящими деревенскими девками, у тебя ничего не получится. Твое тело тебе не подчинится. Точнее, одна-единственная часть тела. Та самая, которой мыслят некоторые мужчины.

— Учитель, что за отраву вы мне подсунули?! Учитель, это надолго?! Это лечится?! Эй, учитель, не молчите! Отвечайте!

⠀⠀

⠀⠀

Глава 23

♦

Тайны приоткрываются

То, что последовало дальше, некоторые назовут адом.

И я в том числе.

Нет, дело не в последствиях приема коварного напитка. Да я, если говорить откровенно, даже не заметил никаких последствий. Будто простой водички попил. Грешные мысли даже по утрам не посещали, потому как у трупов грешных мыслей не бывает.

А по утрам я день за днем превращался в труп.

Да и днем не сказать, чтобы заметно оживал.

То, что мастер Тао назвал «настоящая учеба», походило на ускоренную практику постижения палаческого ремесла. Только палачом был он, а я — его жертвами.

Да-да — именно жертвами, а не жертвой. Один человек не в состоянии вынести то, что мне приходилось выносить. Мастер доводил меня до предельной степени изнеможения и боли, после чего жестоко тянул дальше, на следующую ступень, где все оказывалось еще хуже.

Многократно хуже.

И как бы скверно мне ни было, в любом состоянии приходилось непрерывно контролировать ци. Всегда оставаться частью ее, но при этом подстраиваться под струи всепроникающего океана энергии и в какой-то мере пытаться менять структуры их узоров. При этом действительно не оставалось простора для лишних мыслей.

А уж для грешных — тем более.

Но если вы думаете, что именно это называется адом, — ошибаетесь.

Ад начался после того, как мастер разрешил наконец использовать навыки.

Увы, как и со всем прочим, здесь тоже приходилось выкладываться полностью. Голову при этом я продолжал загружать так, что о лишнем и подумать нельзя. Беспощадная борьба с тем, что оттачивал два последних года, пытаясь добиться от тела работы на автоматизме. В том числе и применять навыки, не теряя ни мига на обдумывание, на голых рефлексах.

Все это Тао считал собачьей чушью. Боец в его представлении — это безликое существо, чье тело — завихрения струй энергии и, следовательно — вечное движение. От меня требовалось забывать все, в том числе себя как личность. Ци и только ци, ничего лишнего. Утонуть в ней и вынырнуть, причем одновременно. Раствориться и поглотить всю.

Тоже одновременно.

То, что ПОРЯДОК жестко «вшивал» в навыки расходы энергии, больше ничего не значило. Все эти строгости — для обычных людей, а не для тех, кто прикоснулись к древнему искусству. Теперь, излечивая себя после частых травм, я выжимал из навыка ровно столько, сколько требовалось. И если расходовалась лишняя единичка Тени ци или, наоборот, парочка сохранялась, мастер называл это «смехотворной заявкой на успех».

А вот если расходовалось тютелька в тютельку, все становилось плохо. Ухудшалось. Я снова обзаводился травмами и работал над ними, добиваясь от ци настоящего отклика, а не подчиняясь шаблонам, «вшитым» ПОРЯДКОМ. И чтобы наука усваивалась по-настоящему, мою задачу усложняли снова и снова.

Чтобы вы поняли, как выглядело лечение, представьте, что вам разрезали ногу от ступни до колена и приказали ее перевязать. Бинт выдали замотанным в сто слоев добротно проклеенного картона, но не дали ни ножа, ни ножниц. А еще заставили вас забраться на гимнастический шар, который водрузили на стол.

Да-да, именно на этом шаре вам и придется стоять, удерживая равновесие в процессе перевязки.

Думаете, это все? Не угадали. Сбоку поставили детину с оглоблей, которой он время от времени машет, пытаясь заехать вам по спине.

Завтра громил с оглоблями станет трое. Послезавтра придется уворачиваться от четверых. Еще через день стол притащат на рельсы, по которым будет приближаться скорый поезд. Не успеете перевязаться до столкновения — ваши проблемы абсолютно никого не волнуют.

И все это время вы должны не выпадать из океана ци. Контролировать все, что происходит с энергией, неотрывно следить за ее струями. Оказывать влияние на переплетения узоров, будучи их частью. Что само по себе задача не для средних умов.

Да тут не всякий умный выдержит. Свихнуться с таким информационным прессингом куда легче, чем постичь.

Час за часом, день за днем, неделя за неделей. В какой-то момент я случайно поймал себя на том, что мне больше не требуются постоянные усилия на контролирование ци. Не скажу, что обзавелся чем-то вроде дыхания, за которым не приходится постоянно присматривать, но что-то в этой аналогии есть.

Но и сказать, что жить стало полегче, тоже не могу. Учитель продолжал издеваться надо мной все более и более изощренно. И я прекрасно понимал, что мало кто способен выжить после некоторых из его задумок. Нет, он не пытался меня убить, он действительно старался обучать на скоростях, недоступных аборигенам моего возраста.

Да такую методику не каждый взрослый альфа выдержит…

И ведь роптать не приходится. Я сам на это издевательство подписался.

Добровольно.

⠀⠀

Спал я, как и обещал Тао, нерегулярно и недолго. Но сегодня случилось приятное исключение. Лечь мне позволили глубокой ночью, после чертовски неприятного испытания, в ходе которого я обзавелся несколькими болезненными ожогами. Случилось это в темноте, а когда, услышав голос мастера, продрал глаза, то разглядел в щелях ставен первые проблески рассвета.

Подскочив, вытаращился непонятливо:

— Учитель, что-то случилось?! Я забыл ваш приказ?! Я все проспал?! Я ничего не помню!

— Успокойся, Ли, не было никакого приказа. Все хорошо.

Только тут я понял, что мастер выглядит необычно. Он облачился в доспехи из полос кожи и металла, местами усиленными кольчужным плетением и массивными бляхами из темной бронзы. На ногах плотные штаны и странные угловатые сапоги. Причудливые серебряные украшения на них намекают на что-то артефактное. Я пока что в этом деле не очень-то опытный, пока не покручу в руках, точно ничего не скажу, но в этом случае вряд ли ошибаюсь — обувка явно непростая, пара камешков как-то неестественно мерцает.

— Одевайся, Ли. Нормально одевайся. Сегодня все будет серьезнее, чем всегда.

После таких слов у меня даже сопли в носу болеть начали. Похоже, сегодня мастер решил-таки доконать надоедливого ученика.

Но виду я не подал. Оделся, не забыв прихваченную из Первохрама кольчугу. Нацепил пояс, повесил на него ножны с мечом. Покосился на вещевой мешок.