Академия над бездной. Оседлать шторм (СИ) - Скибинских Екатерина Владимировна - Страница 12

Я же ощущала, как в груди поднимается знакомая смесь страха и злости. И если первое заставляло сердце биться так громко, что его слышно было всем, то второе требовало одного: сказать что-нибудь в ответ, пусть даже это будет моя социальная смерть прямо на ужине.

И тут на защиту встала Элара. Она вскочила на ноги, ростом едва доставая Мариусу до плеча, но в ее глазах горел огонь.

— Зато ее магия интересная! — выпалила она. — Она неординарная и живая, как редкий, дикий цветок! А твоя магия, Мариус, какая бы сильная она ни была, скучная и предсказуемая! Ты как… как идеально подстриженный, но абсолютно стерильный куст в дворцовом саду! Красиво, но безжизненно!

Это было, наверное, самое странное оскорбление, которое когда-либо слышали в этих стенах. Один из дружков Мариуса даже хрюкнул от смеха, но тут же заткнулся под его ледяным взглядом.

— А согласно уставу академии, параграф одиннадцать, пункт три, «публичное оскорбление студента на почве происхождения или магических способностей» является дисциплинарным проступком, — спокойно добавил Лео, переворачивая страницу. — Наказание — две недели чистки котлов на кухне. Без использования магии.

Лицо Мариуса побагровело. Он явно не ожидал такого отпора от «травницы» и «книжного червя».

— Вы пожалеете о том, что оказались здесь, — прошипел он, наклонившись ко мне. — Все трое. Особенно ты, пустышка. Следи за своей спиной.

Именно в этот момент в зале стало совсем тихо. Не сразу, а постепенно, волной, как будто кто-то медленно выкручивал ручку громкости на ноль. Я инстинктивно подняла взгляд на стол преподавателей в дальнем конце зала.

Лорд Кайден сидел там. Готова поклясться, до этого он не смотрел в нашу сторону и вообще не обращал никакого внимания на студентов. Но сейчас вдруг перестал есть. Медленно, с нечеловеческой грацией поднял свой серебряный кубок, поднес его к губам и сделал глоток. Взгляд его золотых глаз был устремлен на нашу компанию. Он не сказал ни слова. Не сделал ни одного жеста.

Но этого оказалось достаточно. Вся агрессия Мариуса испарилась в одно мгновение. Он выпрямился, бросил на меня последний полный презрения и брезгливости взгляд, развернулся и быстрым шагом пошел прочь от нашего стола, его свита поспешила за ним. Тишина в зале сменилась обычным гулом разговоров. Инцидент был исчерпан.

Я медленно опустила куриную ножку на тарелку. Аппетит пропал. Я снова посмотрела на преподавательский стол. Кайден уже разговаривал с седовласым магом, сидевшим рядом, будто ничего и не произошло.

Он не защитил меня. Не заступился. Просто восстановил порядок на своей территории. Как хозяин, цыкнувший на расшумевшихся щенков. И от этого мне стало еще больше не по себе. Я была в его власти. Мое зачисление, мое пребывание здесь, возможно, даже моя жизнь — все зависело от прихоти этого древнего, могущественного и совершенно непостижимого существа.

Глава 14

Первый учебный день в академии «Лазурный пик» начался с осознания простой и ужасной истины: быть избранным попаданцем в фэнтези-мир и учиться в магической школе — это две совершенно разные вещи. Одно дело — красиво стоять на фоне заката, пока тебя обдувает эпический ветер, а где-то вдали звучит героическая музыка. И совсем другое — сидеть в душной аудитории в восемь утра, бороться со сном и пытаться разобрать монотонный бубнеж преподавателя, который явно родился в паре с книгой.

Первый урок, «Введение в теорию магии», вел магистр Элиас Торн, сухой, как пергамент, гном с видом вечного библиотекаря. Казалось, он вырос между стеллажами и питался исключительно пылью старых фолиантов. Говорил без интонации, словно читая список покупок, только этот список состоял из терминов вроде «дуалистическая природа маны» и «субпространственные колебания потоков».

Я честно пыталась слушать и вникать. Первые сорок минут. Потом мозг сдался, и рука сама собой начала украшать поля конспекта котиками. К концу пары у меня получился целый взвод воинственных котов в броне, готовый к мировому господству. По магии я не знала ничего, зато теперь могла подробно рассказать, как должен выглядеть кошачий шлем с рогами.

— «Колебания»… «дуалистическая природа»… — Лео, сидящий рядом, старательно записывал каждое слово, но его лицо все равно выдавало мучение.

— Если он не закончит в ближайшие пять минут, я сама превращусь в субпространственную аномалию, — прошипела я.

Элара, напротив, упрямо конспектировала все подряд, даже вздохи магистра. Иногда она бросала на меня строгие взгляды, явно пытаясь заставить слушать, но мои котики были гораздо интереснее.

Далее шла «История древних родов». И тут нас ждала полная противоположность. Баронесса Изольда выглядела как актриса, сбежавшая со сцены прямо в аудиторию. Высокая, в бархатном платье цвета красного вина, с кольцами на каждом пальце, она металась по залу, размахивая руками, и рассказывала о взлетах и падениях великих семей с таким пафосом, что стены дрожали от ее голоса.

— Род Валериан — наидревнейший род! — произнесла она, поднимая руку к потолку для большего эффекта. — Их кровь связана с Первым пламенем, давшим жизнь всем расам в нашем мире! Они — наследники первых истинных драконов! Самый древний род даже среди драконов. По древности с ними пытаются конкурировать только фон Хессы, — добавила она уже с трагическим вздохом. — И не только в этой сфере. Фон Хессы всегда были сильны и амбициозны, но… — пауза, взгляд в зал, — вечно оставались в тени Валерианов.

Студенты переглядывались, кто-то шепнул «Мариус», и сразу стало ясно, что фамилия фон Хесс давно у всех на слуху. Взгляды всех присутствующих почти одновременно скользнули к Мариусу. Даже я, хотя старалась держаться нейтрально, поймала себя на том, что тоже уставилась на него. Его серебристые волосы мерцали в свете зачарованных канделябров, выражение лица оставалось непроницаемым.

Но шепотки в аудитории становились все громче:

— Фон Хесс опять в сравнении с Валерианами…

— Его отец, говорят, собирает сторонников. Хочет, чтобы сын превзошел самого Кайдена.

— А слышали историю, после которой Мариуса на год отослали из столицы? Он тогда сцепился с младшей ветвью рода Валерианов, и…

— Тсс, не говори так громко!

Я слышала эти обрывки и чувствовала, как воздух густеет от скрытого напряжения. Кто-то переглядывался, кто-то прятал улыбки, кто-то вовсю делился сплетнями.

Сам Мариус сидел идеально прямо, глядя перед собой так, будто ничего вокруг не происходило. Ни один мускул не дрогнул. Только его пальцы, сжимавшие перо, побелели от напряжения. В этом невозмутимом облике угадывалась ярость, тщательно скрытая за аристократическим самообладанием.

Баронесса Изольда, кажется, вовсе не замечала нарастающего гула. Она, увлеченная собственной речью, продолжала:

— Фон Хессы всегда стремились к величию! Но судьба снова и снова сталкивала их с еще более могущественным соперником. Две линии, переплетенные веками соперничества!

Мое сердце стучало все быстрее. Я украдкой глянула на Элару — та нервно теребила край свитка. Лео же прищурился, внимательно наблюдая за Мариусом.

— Смотри, сейчас перо переломит, — прошептал Лео мне под руку.

И в этот момент я поняла, что впервые вижу в Мариусе не только заносчивого сноба, но и что-то другое — человека или эльфа, привыкшего к бесконечному сравнению, давлению и ожиданиям.

Правда, его холодный взгляд, скользнувший по нам через минуту, быстро стер у меня всякое сочувствие. В нем было все то же презрение, превосходство и уверенность, что мир должен склоняться перед ним.

Так что очень быстро мои мысли перескочили на мою личную катастрофу. Изольда говорила о лорде Кайдене с таким придыханием, будто он не просто ректор, а божество в отпуске. И я, похоже, совершила святотатство вселенского масштаба, облив это божество горячим напитком.

Но настоящая катастрофа ждала меня на «Основах элементальной манипуляции». Занятие проходило в лаборатории с рядами столов, защищенных мерцающим полем. Воздух пах медью и озоном, а на каждом месте стояла медная чаша с водой. Профессор Флин, крепкий мужчина с обожженными бровями и руками, испещренными ожогами, вышел вперед и хлопнул в ладоши.