Академия над бездной. Оседлать шторм (СИ) - Скибинских Екатерина Владимировна - Страница 15

— А я вам совсем не мешаю? — раздался мрачный голос за моей спиной. Что хуже — печально знакомый голос ректора. Мне хана…

Глава 17

После его единственной фразы наступила тишина. Тяжелая, вязкая, как смола. Она давила на уши и заставляла кровь стынуть в жилах. Никогда еще я так медленно не разворачивалась, подавив желание тут же выскочить за дверь в объятия призрачных стражей.

Какова вероятность, что из сотен кабинетов в этой демоновой академии я вломлюсь именно в кабинет нашего ректора? Посреди ночи. В то время, как он за каким-то хреном решит задержаться здесь. Учитывая мою удачу? Стопроцентная, судя по всему! Вселенная, да что с тобой не так⁈ Неужели нельзя было отсыпать мне хотя бы грамм везения?

А он тем временем неторопливо поднялся из-за своего заваленного документами стола и двинулся ко мне.

Не спеша. Каждый его шаг отдавался гулким эхом в моем черепе. Он двигался с грацией пантеры, которая загоняет в угол напуганного кролика. И я была этим кроликом. Толстым, неуклюжим и очень, очень напуганным кроликом.

В голове проносился рой бесполезных мыслей. Окей, Лиза, это конец. Game over. Интересно, тут есть экран загрузки с последнего сохранения? Или сразу удаление персонажа? Может, притвориться мертвой? Или заплакать? Говорят, мужчины не любят женских слез. Хотя драконы, наверное, к ним равнодушны. Скорее всего, они их просто выпаривают.

Он остановился в шаге от меня. Так близко, что я могла разглядеть золотые искорки в его черных зрачках и то, как идеально, без единой морщинки, сидит его темная рубашка. От него пахло озоном, старыми книгами и властью. Он окинул меня взглядом с головы до ног, задержавшись на моих перепачканных в пыли штанах. Его лицо было похоже на маску из холодного мрамора, но я видела, как напряжена линия его челюсти.

— Объяснись. — Его голос звучал тихо, почти шепот. Но в нем было больше угрозы, чем в самом громком крике. По спине пробежали не просто мурашки, а целое стадо испуганных мамонтов.

Нужно было что-то сказать. Что-то умное, убедительное. Придумать правдоподобную ложь. Но я знала, что это бесполезно. Моренна и Лео предупреждали: он чувствует ложь. И тогда мой мозг, работающий в режиме паники, выбрал самую отчаянную, самую идиотскую тактику из всех возможных: сказать правду. Ну, или ее адаптированную версию.

— Я… — начала я, и мой голос предательски пискнул. Я откашлялась. — Я не хотела! Честно! То есть я хотела сюда попасть, но не хотела… вот этого всего!

Я неопределенно махнула рукой, обрисовав его фигуру. На этом моменте брови ректора изумленно поползли вверх, меня же совсем понесло.

— Я ничего не понимаю на уроках! Вообще! Для меня теория магии — это как чужой язык, которого я никогда не слышала. А на практике… на практике я заморозила и расколола медную чашу, пытаясь нагреть воду! Профессор Флин посмотрел на меня так, будто я редкий вид говорящего гриба, и поставил какую-то пометку в журнале! Я уверена, это была пометка «безнадежна, отчислить при первой возможности»!

Слова лились из меня сбивчивым, паническим потоком. Я уже не могла остановиться.

— У меня испытательный срок! И «особые условия»! Я знаю, что это значит! Это значит, что я здесь на птичьих правах и если я не покажу результат, то меня вышвырнут! А я не могу показать результат, потому что у меня нет базы! У всех есть, а у меня нет! Я просто хотела почитать книги в библиотеке, узнать больше. И я даже нашла! Вот, смотрите, — я начала лихорадочно рыться в своей сумке, намереваясь продемонстрировать свои записи. — Я не вру, сидела занималась. А потом… уснула. Попыталась добраться в комнату, наткнулась на стражу. Бросилась бежать — ну и вот я здесь.

Я замолчала, тяжело дыша, и уставилась на него с отчаянием обреченного хомячка. Я вывалила на него все, кроме самой главной детали — что я из другого мира. Но кажется, и без этого картина получалась достаточно безумной.

Лорд Кайден молчал. Он просто смотрел на меня, и я видела, как в глубине его золотых глаз медленно сменяются эмоции. Первоначальная ярость никуда не делась, но к ней примешалось что-то еще. Раздражение. Легкое недоумение. И что-то такое, что я бы назвала… озадаченностью. Он, тысячелетний дракон, генерал, ректор, привык, наверное, ко всему. К попыткам украсть артефакты, к шпионажу, к заговорам. Но я была уверена, что к студентке-неумехе, которая уснула в библиотеке и ввалилась посреди ночи в его кабинете из-за страха попасться стражам, он готов не был.

— Итак, — наконец произнес он, и его тихий голос заставил меня вздрогнуть. — Давай подытожим.

Он начал загибать длинные, аристократические пальцы.

— Первое. Нарушение режима академии. Второе. Побег от стражей. Третье. Проникновение в мой кабинет. Я ничего не упустил?

— Кажется… кажется, нет, — пролепетала я. Во мне боролось возмущение — ну объяснила же нормально что и как было! С обреченностью — какое ему дело до причин, приведших меня к этой ситуации?

— Да? А я могу добавить еще пролитый напиток на меня и дерзкое обвинение меня же в неуклюжести. Я мог бы забыть об этом, покажи ты блестящие результаты в обучении. Но учитывая твою неспособность к выполнению элементарных практических заданий, возникает вопрос: а зачем тебе и дальше задерживаться в этой академии? — продолжил он ледяным тоном. — По всем признакам, я должен отчислить тебя немедленно. Стереть твою память о пребывании здесь и вышвырнуть за ворота, чтобы ты больше никогда не приближалась к этому месту.

Мое сердце остановилось. Вот и все. Конец.

Глава 18

— Однако… — он сделал паузу, и я задержала дыхание, — твоя ситуация, как я уже имел возможность убедиться, уникальна. А твоя глупость — беспрецедентна. Просто выгнать тебя было бы слишком… просто. И неэффективно. Ты как стихийное бедствие в хрупком теле. Оставить тебя без присмотра — значит подвергнуть опасности всех остальных.

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах блеснул хищный, мстительный огонек.

— Ты хотела знаний, которых не заслуживаешь. Хорошо. Ты их получишь. В качестве наказания теперь ежедневно будешь работать в моих личных архивах сразу после занятий и вплоть до ужина.

— А домашнее задание когда? — оторопело пробормотала я.

Если бы он сказал, что отправляет меня на каторгу в шахты гномов, это прозвучало бы не так страшно. Его личные архивы. С ума сойти.

— Не моя забота, — отрезал он. — Время после ужина и ночи у тебя никто не отбирал. Пойдем, настроим вход в архивы на твою ауру.

Он развернулся и пошел к выходу, не сомневаясь ни на секунду, что я последую за ним. Впрочем, будто у меня был выбор.

Мы шли по спящим, пустынным коридорам академии в полной тишине. Я плелась за ним, стараясь не издать ни единого лишнего шороха. Мы поднялись по винтовой лестнице в самую высокую башню замка — башню ректора, в которой он и жил. Место, куда студентам вход заказан под страхом смертной казни. Ну или чистки конюшен грифонов, что, возможно, было даже хуже.

Он остановился перед массивной дверью из черного дерева без ручки и замка. Просто приложил к ней ладонь, и дверь беззвучно отъехала в сторону, открывая проход.

Я ожидала увидеть пыльную, заваленную свитками комнату. Но то, что я увидела, заставило меня замереть на пороге.

Огромный круглый зал с куполом, на котором мерцала живая карта звездного неба. Вдоль стен до самого верха уходили полки, но на них стояли не только книги. Там парили шары с застывшими внутри образами, медленно вращающиеся модели каких-то сложных механизмов, переплетенные в кожу фолианты и свитки, которые светились изнутри собственным светом.

— Вот твое наказание, нарушительница. — Голос Кайдена вывел меня из ступора.

Он указал на угол зала. Там, в отличие от идеального порядка вокруг, царил хаос. На полу громоздилась огромная, в мой рост, гора старых, пыльных свитков, перевязанных выцветшими лентами.

— Это несортированные отчеты, донесения и личная переписка времен Третьей Эпохи. Скучнейшие бумаги, до которых у меня никак не доходили руки. Твоя задача — разобрать их. Каждый свиток нужно аккуратно очистить от пыли, прочитать, определить его содержание — будь то военный отчет, торговый договор или любовное письмо — и каталогизировать. Не повреди ничего. Не пытайся использовать магию. И не суй свой нос туда, куда не следует. Я буду проверять твою работу. Каждый день.