Академия над бездной. Оседлать шторм (СИ) - Скибинских Екатерина Владимировна - Страница 41

Давид ударил. Скала сдвинулась, осыпаясь, захлопывая вход не полностью, но оставляя лишь узкую щель, через которую не могла протиснуться крупная тварь.

Снаружи что-то ударило. Раз. Другой удар. Глухой, тяжелый, от которого дрожали камни и сыпалась пыль с потолка. Мы отступили глубже. Тьма внутри разлома была плотнее, но в разы безопаснее, чем снаружи.

Мариус опустился на колено и осторожно усадил меня на холодный камень, все еще не отпуская, будто боялся, что я исчезну, если он уберет руки.

— Сиди, — сказал он жестко. — Даже не думай вставать.

Я кивнула. И только сейчас позволила себе выдохнуть. Снаружи продолжали доноситься удары, скрежет, глухие, недовольные звуки.

Мы не были в безопасности, но у нас появилось пространство, передышка. И вопрос, который висел между нами тяжелее любого тумана: что делать дальше, когда ты слаб, отрезан и уже стал для мглы ориентиром?

Глава 16

Удары снаружи постепенно стали реже, но твари никуда не делись. Похоже, они… прислушивались. Это ощущалось кожей. Как давление, которое не исчезает, даже когда звук пропадает.

Внутри разлома стояла вязкая полутьма. Камень под ногами отдавал холодом, будто вытягивал тепло из костей. С потолка капала вода. Где-то в глубине тихо потрескивала порода, осыпаясь песком.

Мы отступили еще на несколько шагов, пока вход не превратился в далекое неровное пятно серого света. Там за ним что-то двигалось и ждало.

— Скажи, если станет хуже, — глухо произнес Мариус.

— Хуже — это если я начну светиться или испаряться? — попыталась пошутить я, но голос вышел слабым и надломленным.

Он бросил на меня взгляд. Ни насмешки, ни привычного превосходства, только напряжение, собранное в тугую, почти болезненную линию.

— Лиза.

Одно слово. Без крика, без упрека, но от него внутри что-то неприятно сжалось.

— Мне… просто нужно пару минут, — честно сказала я. — Голова плывет. Пустота внутри… будто по ней наждаком провели.

Элара уже стояла рядом на коленях, раскладывая сумку прямо на камне.

— Не «пару минут», — мягко, но твердо поправила она. — Тебе нужно восстановление. И контроль. Ты сорвалась на импульс, Лиза. Даже не заклинание. Тело само потянулось.

— Я знаю, — выдохнула я.

— Это опаснее любого осознанного каста, — вмешался Давид. — Если пустота начнет реагировать без тебя… она начнет есть все подряд. Включая тебя.

Замечательно, очень поддерживающе. Мариус резко развернулся к нему.

— Ей сейчас не лекция нужна.

— Ей сейчас нужно понимание, — спокойно ответил Давид. — Потому что нас отрезали. Купол боевой. Его не свернут по щелчку. Если маги уверены, что сектор чистый, сюда никто не вернется до следующего патруля.

Элара медленно выдохнула.

— А следующий патруль здесь не скоро.

Тяжелая тишина снова легла между нами. Я посмотрела на друзей. Грязные, запыленные. С царапинами на броне. С обожженными рукавами. С настоящим страхом в глазах, который никто не пытался прятать.

И вдруг остро поняла, что они… не разбежались. Не рванули к куполу, не попытались бросить меня, чтобы прорваться.Они просто перестроились вокруг меня как вокруг центра.

— Ладно, — тихо сказала я. — Давайте без героики. Что у нас есть?

Давид тут же включился, словно ждал разрешения.

— Разлом уходит вглубь. Судя по структуре, это не просто трещина. Здесь старые пустоты, возможно, сеть ходов. Камень плотный. Если углубимся, нас сложнее будет взять в лоб. Я могу попытаться… закрыть вход сильнее. Не герметично, но так, чтобы им пришлось ломать дольше.

— Это даст нам время, — кивнула Элара. — Я могу приготовить стимуляторы. Не боевые. Поддержка. Для Лизы. Чтобы стабилизировать фон и не дать пустоте реагировать спонтанно.

Мариус молчал. Он стоял рядом со мной, опираясь ладонью о камень так, что побелели костяшки.

— А ты что скажешь? — тихо спросила я.

Он перевел на меня тяжелый взгляд без капли колебаний.

— Я беру периметр, — сказал он. — Все, что полезет внутрь, будет проходить через меня.

— Ты не стена, — возразила я.

— Зато очень упрямый, — хмыкнул он криво. — И пока ты не встанешь, Лиза, ты — наш самый ценный ресурс. Нравится тебе это или нет.

Мне хотелось возразить. Съязвить. Сказать, что я не вещь и не артефакт. Но вместо этого вдруг накрыла странная, теплая тяжесть. Не от слов — от того, как он это сказал. Без пафоса, без громких формулировок. Как очевидность.

Элара протянула мне маленькую склянку.

— Пей. Медленно.

Жидкость пахла горькими травами и чем-то смолистым. Обожгла язык, но через несколько глотков в груди стало чуть легче. Как если бы меня осторожно вернули в собственное тело.

Снаружи снова раздался удар. Ближе, сильнее. Камень у входа задрожал, с потолка посыпалась пыль.

Давид резко поднялся.

— Они пробуют. Ищут слабое место.

Мариус шагнул вперед. Огонь уже собирался вокруг его рук, плотный, яркий, но он все равно оглянулся на меня.

— Сиди, — повторил он. Можно подумать, я тут собиралась рвануть с низкого старта. Но его слова звучали как просьба, а не как приказ, так что я промолчала.

Давид двинулся первым, проводя по стенам ладонями, иногда замирая, иногда резко меняя направление, словно под пальцами у него проступала невидимая карта.

— Здесь, — сказал он наконец. — Ходы старые. Не природные. Когда-то это были либо шахты, либо культовые тоннели. Камень поддается, можно углубиться.

Очередной удар снаружи заставил вход вздрогнуть. Что-то огромное, тяжелое навалилось на него всем телом. Элара выругалась сквозь зубы.

— Они не просто ищут. Они знают, что мы здесь.

Мариус резко метнул в сторону входа сгусток огня. Пламя вспыхнуло, разлилось по камню, подсветив вытянутые, влажно блестящие формы, которые уже начали протискиваться внутрь. Перетекающая масса, из которой иногда проступали когти, пасти, обломки когда-то живых существ. Запах ударил сразу: гниль, озон, кровь.

— Двигаемся, — сказал он коротко. — Сейчас.

Он подхватил меня под руку раньше, чем я успела возразить. Проход сужался, затем расширялся, уходил вбок, ломался под углами. Где-то под ногами хлюпала вода, где-то осыпался песок, где-то камень неожиданно отдавал пустотой. Позади все чаще раздавались удары. Только уже не беспорядочные, в них прослеживалась система. Твари не просто ломились, у них определенно была какая-то стратегия.

— Они учатся, — глухо сказал Давид.

В одном из залов, куда мы вывалились, потолок терялся во тьме. Каменные столбы, обросшие черным налетом, поднимались вверх, словно искривленные ребра гиганта. В центре зиял широкий провал, из которого тянуло холодом и мглой. Амулет на груди стал тяжелым, как свинец, и я едва удержалась на ногах.

— Лиза. — Элара тут же оказалась рядом.

— Нормально, — солгала я. — Просто… здесь что-то есть.

Глава 17

Мариус поднял голову, медленно, настороженно, прислушивался не ушами, а всем телом сразу. Его плечи напряглись, пальцы чуть сжались.

— Я ничего не вижу, — вклинилась Элара, щурясь в темноту. — Может, тебе просто каже…

Она не договорила. Из провала в центре зала донесся звук. Что-то влажное, тянущееся, будто гигантскую тушу медленно вытаскивали из вязкой трясины. Хлюпающее. С треском, с натужным скольжением, от которого по коже побежали мурашки.

Камень у края провала осыпался, и следом за звуком пришло движение. Из глубины начала подниматься масса, не имеющая четких границ. Многослойная, текучая, составленная из обломков разных тел, переплетенных жгутами мглы. Где-то в ней угадывались остатки грудной клетки, где-то вытягивались лапы с лишними суставами, позади, между слоями, судорожно пробивались крылья, которые так и не стали крыльями. Внутри всего этого пульсировал тусклый, больной свет, словно кто-то пытался зажечь солнце под слоем гнили.

Существо поднялось почти до нашего уровня. У него не было глаз, но я почувствовала его взгляд так отчетливо, будто мне раздвинули ребра и заглянули прямо внутрь.