Песня вечных дождей - Меллоу Э. Дж. - Страница 42

Я хотела бы стать твоим другом, Дариус.

О чем он думал, рассказывая ей о своих родителях, о матери?

Но потом он вспомнил о ее пальце и о том, как много открыла Ларкира взамен. У них было больше общего, чем ему хотелось бы признать. Оба без матерей, со шрамами, скрытыми под прекрасной одеждой. Дариусу безумно хотелось задрать рукава рубашки и стереть ее румянец смущения, показав, что она не одинока в своих тягостных тайнах.

А что касается Ларкиры как избалованной, легкомысленной девицы… что ж, эта ее версия быстро превращалась в пепел у его ног.

Что сулило опасность.

И вело к другим чувствам, которые он не осмеливался анализировать.

Единственный способ пережить это нелепое ухаживание со стороны его отчима – как можно меньше бывать рядом. Как только Ларкира с Хейзаром поженятся, если это произойдет, у него будет более чем достаточно причин покинуть остров. И эти причины гораздо более важные, чем его собственные стремления или страдания.

Но, силы моря Обаси, Ларкира в роли его мачехи? Безумие.

Бесшумно юркнув в гавань Имелла, Дариус привязал лодку к своему обычному колышку, который был привинчен к задней части лавки, стоявшей у скалистого края озера. Ворча, он поднял на плечо тяжелый мешок. Вещи внутри глухо стучали и звякали, когда он поднимался по лестнице, закрепленной у небольшого причала, располагавшегося в конце переулка, между двумя зданиями. Этой поздней ночью Имелл был тихим, его улицы пусты, если не считать нескольких бродячих собак и нищего, спящего у пустых ящиков для рыбы. Порывшись в своей сумке, Дариус положил завернутый кусок хлеба рядом с укутанным в лохмотья человеком, прежде чем следовать за более мрачными тенями к месту назначения.

Он изо всех сил старался держаться подальше от мерцающих фонарей, освещавших мощеные улицы. Озеро было видно с площади, где все лавки закрылись до завтра; те немногие товары, которые им удалось раздобыть, еще один день оставались непроданными, так как путешественников с набитыми кошельками становилось все меньше и меньше.

Пройдя через рынок, Дариус вышел на открытое место и миновал гавань, где вдоль доков ритмично покачивались лодки, их паруса были опущены и привязаны, они напоминали детей, которых уложили спать.

Несколько мужчин и женщин стояли на страже у пирса, курили трубки, которые вспыхивали оранжевым в ночи, когда они жались друг к другу, тихо бормоча что-то над ящиком с угасающими углями. Если кто-то и видел Даруиса, то не подавал виду, потому что ночью в маске и черной накидке с капюшоном его можно было принять за бандита, одно его присутствие здесь не вызывало вопросов. Дариус направился к небольшому кораблю в конце самого дальнего дока; деформированные деревянные доски заскрипели под его ботинками. Пожилая женщина сидела у доски, ведущей к лодке. Она наблюдала за тем, как Дариус приближается, ее фигура терялась под толстым слоем поношенных накидок. Они кивнули друг другу, не нуждаясь в словах, когда он поднялся на борт. Корабль казался заброшенным, большая его часть нуждалась в ремонте, такелаж мачты изношен, парус опущен, как будто в процессе штопки, и Дариус стиснул зубы от разочарования, которое поднялось у него в горле при виде всего этого.

Лаклан был краем гордых рыбаков, отсюда происходили поколения лучших моряков, не считая пиратов моря Обаси; видеть, как все это настолько обветшало и пришло в упадок, было невыносимо болезненно.

Дариус прошел на корабль, протиснулся через узкий проход в каюту. Здесь его встретил теплый желтый свет, отбрасываемый фонарем на столе, за которым сидел пожилой мужчина. Его черная шапка была низко надвинута на седые вьющиеся волосы практически до густой бороды, тяжелый вязаный свитер был усеян дырами на плечах и локтях, в то время как бледные, обветренные руки царапали что-то на листе пергамента. Рядом с ним сидел мужчина помоложе, примерно того же возраста, что и Дариус; у него была смуглая кожа и чисто выбритое лицо, а его черные волосы были заплетены в косы, собранные в низкий хвост. Он крутил медную монету между костяшками, но, увидев приближающегося Дариуса, убрал ее.

– А я гадал, появишься ли ты сегодня, – сказал старший мужчина, не поднимая глаз от своих записей.

– Кто твой гость? – Дариус остался стоять в дверном проеме.

– Ксавьер, мой племянник. Я подумал, что лучше обучить всему этому кого-нибудь еще. – Он махнул рукой на то, что их окружало, на несколько сумок и коробок, сложенных у стен каюты. – Для подстраховки.

– В этом не было необходимости, Аластер.

Затем рыбак взглянул на Дариуса, усталая усмешка появилась на его грубом лице.

– Конечно нет. Так же как и нет необходимости в твоей маске.

Эти двое спокойно наблюдали друг за другом, пока Аластер не издал тихий, радостный вздох и не отодвинул фонарь в сторону.

– Пойдем. Давай посмотрим, что ты принес нам на этот раз.

Дариус бросил свою сумку на стол.

– Боюсь, не так уж много.

– Все, что угодно, – это больше, чем то, что у нас есть сейчас.

Правдивость этих слов неприятно кольнула Дариуса.

– Мне удалось добыть несколько тюков с едой, чтобы раздать тем, кто в ней больше всего нуждается. – Он вытащил буханки хлеба, кусок копченой ветчины и охапку продуктов.

– Это что, сыр? – Ксавьер взял завернутый в вощеную бумагу пакет, его голодные глаза расширились. – Как тебе это удалось?

Аластер выхватил еду у племянника.

– Первое правило, – резко сказал он. – Ты не станешь задавать вопросы о том, как что-то куда-то попало, понял?

Молодой человек отпрянул:

– Прости, дядя.

– Но это отрада для моих глаз. – Аластер жадно понюхал сыр, прежде чем отложить его в сторону.

– Он планирует ужин, – сказал Дариус, закончив опустошать свою сумку. – Из других округов привозят достаточно, чтобы не заметить пропажу.

– Ужин, вот как? – Аластер почесал бороду. – Повезло ему и его новой гостье.

Упоминание о Ларкире привлекло внимание Дариуса к карим глазам старика.

– Что ты знаешь о его гостье?

– Достаточно, чтобы сказать, что она привыкла к лучшей жизни. Ему понадобится весь нектар, который он сможет собрать, чтобы привлечь эту симпатичную пчелу.

Дариус сдержал ругательство. Будь проклят Генри и городские сплетники.

– Скажи мне, – произнес Алистер. – Думаешь, мы скоро получим новую герцогиню?

Дариус крепче сжал свою сумку.

– Осторожно, – предупредил он, его голос был похож на рычание. – Тебе самому следует прислушаться к совету, который ты даешь племяннику, о чем стоит спрашивать, а о чем нет.

Ксавьер пошевелился, словно готовясь защитить своего дядю, в то время как старик поднял руки в примирительном жесте

– Я не хотел проявить неуважение.

– А кажется наоборот.

– Никогда. Я, как никто другой, помню наших покойных герцога и герцогиню и все, что они сделали для этих земель. Просто пытаюсь подготовить наших людей к тому, что может принести наше будущее.

Хотя в то время Дариус был маленьким, он не любил вспоминать о несчастном случае с отцом или о том, каким был Лаклан до того, как его мать снова вышла замуж. До того, как ему, все еще беспомощному ребенку, пришлось наблюдать, как она заболела, и ей становилось все хуже. Ее жизнь угасала, как и сам Лаклан, после смерти каждого из его родителей.

– Тогда приготовьтесь к предстоящему сбору налога. – Дариус бросил последний тюк на стол, лежавшие внутри монеты приземлились с тяжелым стуком. – Я смог лишь отсрочить его, но это должно покрыть расходы.

Аластер вытащил мешочек, серебро внутри отражало свет фонаря.

– Не сочти нас неблагодарными, – сказал он, – но так не может продолжаться вечно.

– Я знаю, – сказал Дариус, опускаясь на ближайшую бочку. Клянусь потерянными богами, я, как никто другой, знаю это.

– Они говорят, добыча начнется на следующей неделе. Хотя Генри утверждает, ты пытаешься ускорить дело.

– Пытаюсь, – признался Дариус. – Герцог намерен получить прибыль к началу следующего сезона.