Красивый. Грешный. Безжалостный (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat" - Страница 40

— Пока твоё пробуждение не завершится, ты будешь приходить на учёбу только под присмотром, — отрезал он, и в голосе прозвучала сталь. — Потому что если другой альфа почует твой запах, он может сорваться.

— Я не могу ходить с тобой везде, — возразила я, чувствуя, как нарастает паника. — У меня учёба. Подработка. Я не могу просто бросить всё.

— Фиоре, не думай слишком много. Мои люди будут ходить с тобой, — отрезал он.

Он встал с кровати и подошёл к окну, глядя в темноту за стеклом. Его силуэт вырисовывался в полумраке, мощный, угрожающий, и от одного вида мурашки побежали по коже.

— Отдыхай, — бросил он через плечо. — Завтра поедем в университет. Вместе.

И вышел из комнаты, закрыв дверь.

Глава 32. Торт

Прошло несколько недель с того момента, как я очнулась в квартире Каина, и всё это время, как он и обещал, на учёбу меня сопровождали его люди.

Они были незаметными. Словно тени, растворяющиеся в толпе студентов, и я даже не всегда могла их разглядеть, хотя знала, что они где-то рядом, потому что Каин никогда не оставлял меня без присмотра.

А ещё, что было странно, в нашу группу перевелось несколько новых альф. Они выглядели достаточно молодыми. Лет по двадцать, не больше, но по ним, как мне казалось, чувствовалась разрушительная энергетика.

Жёсткая, давящая, из-за чего хотелось держаться от них подальше, хотя они и вели себя вполне прилично, не пытаясь со мной заговорить.

Когда я вернулась на обучение, про меня не было совершенно никаких слухов. Словно ничего не произошло. Вообще. И это меня радовало, потому что я не хотела привлекать к себе лишнего внимания. Но вот про преподавателя…

Сглотнув и опуская взгляд в пол, я вспомнила, как по институту поползли слухи о том, что его тело нашли на мосту. Подвешенным за ноги. С неприлично вырезанной фразой на животе. И с отсутствием некоторых частей тела.

Это было ужасно, и когда я услышала эти разговоры в коридоре, меня затрясло так, что пришлось прислониться спиной к стене и закрыть глаза, пытаясь отогнать картинки из памяти.

Говорили, что он больше был похож на месиво, а не на человека. Начали всплывать факты о том, как он принуждал омег к близости, шантажировал их, покупал фотографии с камер в раздевалке. Это было просто ужасно, и я была уверена, что лучше бы его отправили в тюрьму в нижнем городе. Он заслужил это. Но Каин распорядился иначе. И мне было страшно от того, что он на такое способен. Все же о нем ходили слухи и хуже…

Кисе вернулась на обучение чуть раньше меня и была сильно расстроена тем, что мы теперь живём в разных местах. Она не понимала, почему я не могу вернуться в общежитие, и мне пришлось врать ей, что снимаю квартиру с какой-то дальней родственницей, которая приехала из другого города и нуждается в компании.

Кисе, кажется, поверила, хотя смотрела на меня подозрительно, словно чувствовала, что я что-то скрываю. Также мне пришлось соврать ей, что я болела этих несколько дней и она, вздохнув, обняла меня и сказала, что скучала. И я на самом деле по ней очень скучала.

И она, как истинная любительница слухов, конечно же, сразу же рассказала мне о том, что по институту поползли слухи о том, что у Каина появилась девушка.

— Представляешь? — шептала она мне на ухо, прижимаясь и оглядываясь по сторонам, словно боялась, что кто-то подслушает. — Никто не знает, как она выглядит, но все говорят о том, что она точно из этого института! Может быть, это даже кто-то из нашей группы!

От её слов по спине прошёл холодок, и я сглотнула, стараясь не выдать себя. Кисе не заметила моей реакции, потому что уже продолжала тараторить о том, что фанклуб Каина очень сильно был взбудоражен этим, и девочки буквально с ума сходили, пытаясь выяснить, кто же эта таинственная девушка. Некоторые даже начали следить за Каином, надеясь увидеть её, но, кажется, безуспешно, потому что он был слишком осторожен.

Наши же с ним отношения так и остались на том уровне, на котором были, разве что… Он стал чаще брать меня за руку.

Не сказать, что это сильно влияло на меня, хотя, наверное, я сейчас обманывала саму себя, потому что первые разы я вздрагивала и отшатывалась от него, дёргая рукой и пытаясь вырваться.

Это заставляло его хмуриться, и в его глазах что-то темнело, но он не отпускал. Просто сжимал мою ладонь крепче, переплетая наши пальцы, и вёл меня за собой, словно я была его собственностью, которую он не собирался отпускать ни при каких обстоятельствах.

Спали мы тоже в одной комнате. На одной кровати, как бы я ни старалась уговорить его разрешить мне спать на диване в гостиной или хотя бы в другой комнате. Он категорически был против.

— Ты будешь спать со мной. Здесь. В этой кровати. Рядом. И даже не думай спорить, Фиоре. Привыкай ко мне, нам недолго осталосьпростоспать.

И я не спорила, потому что знала, что это бесполезно. Просто ложилась на самый край кровати, стараясь не прикасаться к нему, но он всё равно каждую ночь притягивал меня к себе, обнимая за талию и прижимая спиной к своей груди, и от его жара, от его запаха внутри что-то сжималось и тянуло, хотя я пыталась это игнорировать.

Больше сдвигов никаких за это время не было, и меня это радовало, потому что я боялась, что он попытается зайти дальше, но появилось кое-что другое.

Приливы.

Стиснув зубы и зажмурившись, я вспомнила, как впервые это случилось. Я сидела на паре, слушая лекцию, и вдруг меня накрыло так, что перед глазами поплыло.

Это было ужасно.

Они происходили без моей воли, просто в один момент меня начинало кидать в сильный жар. Словно я горела изнутри, и кружилась голова так, что приходилось хвататься за парту, чтобы не упасть.

Тело начинало чесаться. Шея, запястья, там, где были железы с феромонами, всё это чесалось так нестерпимо, что хотелось расцарапать кожу до крови, и пару раз я привлекла к себе ненужное внимание.

Один раз, на лекции, я не сдержалась и начала яростно чесать шею, оставляя красные полосы на коже, и преподаватель остановился посреди объяснения и посмотрел на меня с беспокойством.

— Вам плохо? — спросил он, и все повернулись ко мне, и от этих взглядов, от этого внимания мне стало ещё хуже.

— Н-нет, всё нормально, — прохрипела я, сжимая руки в кулаки и пытаясь взять себя в руки.

Но после той пары ко мне подошёл один из новых альф и сказал, что Каин велел ему увезти меня домой, и я, опустив голову и чувствуя, как щёки горят от стыда, пошла. И не зря. В этот день у меня случилось еще несколько таких приступов.

Сегодня Кисе захотела вместе со мной пойти в кафе, заявив, что мы слишком долго не проводили время вместе и она по мне скучает.

— Юна, пойдём, пожалуйста! — ныла она, повисая на моей руке и смотря умоляющими глазами. — Я очень хочу сфотографироваться с кроликами! Ну пожалуйста, ну давай!

Она выглядела немного странной с того момента, как прошла её последняя течка, и мне это казалось подозрительным. Но она молчала, не рассказывая, что случилось, и я не настаивала, хотя волновалась.

Также я заметила, что Кис начала носить полностью закрытую одежду. Она выглядела всё также ослепительно и красиво, но теперь в её гардеробе появились джинсы без модных прорезов и обтягивающие кофты, скрывающие абсолютно всё. Шею, руки, даже запястья, и это было странно, потому что раньше она обожала носить открытые топы и короткие юбки.

Сглотнув я согласилась пойти с ней в кафе, и мы отправились туда вместе, болтая о всякой ерунде.

Ролан встретил нас с улыбкой и кивком, и я, попрощавшись с Кис, пошла в подсобку переодеваться в форму. Натянув на себя чёрные джинсы и футболку с логотипом кафе, я завязала фартук и вышла в зал, подхватывая блокнот и ручку.

Сегодня Персик вёл себя подозрительно агрессивно. Обычно он был спокойным, даже ленивым, просто сидел в своём вольере и позволял посетителям смотреть на себя. Но трогать не разрешал. Он дёргался, прижимал уши и даже шипел, когда кто-то протягивал к нему руку. Люди вообще редко смотрели на надпись на вольере о том, что этого кролика нельзя трогать.