Красивый. Грешный. Безжалостный (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat" - Страница 68

— Нет... — прошептала я, качая головой. — Нет, я не... я никогда...

Но меня никто не слушал.

— Более того, ваша честь, — продолжал обвинитель, явно наслаждаясь моментом, — мы установили, что те самые бездомные, которые работали на Мирея Линкора и держали мисс Лауру, спровоцировали переезд Юны Фиоре к господину Каину путём умышленного поджога её комнаты в общежитии. Это было не было нападением. Это был спланированный акт. Как истинный альфа, имеющий омегу, господин Каин просто не мог по своей природе, по своим инстинктам позволить ей оставаться без крыши над головой, фактически бездомной. И таким образом он приютил у себя змею, которая позже его укусила. Всё это было частью тщательно спланированного плана — чтобы Юна Фиоре получила постоянный доступ к его пище, к его дому и могла регулярно подмешивать ему в еду препараты, влияя на его сознание, на его восприятие, заставляя его верить в их связь.

Я не могла дышать.

Не могла думать.

Всё рушилось.

Каждое слово было ещё одним гвоздём в крышку моего гроба.

Глава 47. Поверь

— Каин, — я повернулась к нему, моё сердце разрывалось на части, голос дрожал, — скажи хоть ты... ты же чувствуешь меня, чувствуешь нашу связь! Скажи им, что это всё ложь...

— Подсудимая! Молчать! — резко оборвала меня судья. — Последнее предупреждение!

Судья, помолчав секунду, посмотрела на Каина:

— Господин Деза, вы являетесь ключевой фигурой в этом деле. Скажите суду, вы чувствуете связь с подсудимой? Вы по-прежнему ощущаете её как свою истинную пару?

Каин медленно, очень медленно поднялся. Его лицо было каменным.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела... пустоту. Абсолютную, мёртвую пустоту.

— Нет, — произнёс он глухо. — Не чувствую. Совсем ничего. После того как меня изолировали от неё и начали лечение, очищение крови… Ничего не осталось.

И это было хуже удара ножом в сердце.

Тогда со стороны обвинения прозвучал последний гвоздь:

— Ваша честь, нам также известно и подтверждено медицинскими документами, что Юна Фиоре является доминантной омегой. Именно поэтому мы настаивали на остеклении места её содержания. Согласитесь, если бы они действительно истинными, то это бы не помешало доминантному альфе чувствовать свою омегу? — мужчина пытливо посмотрел на судью и дождавшись кивка продолжил. — Мы прикрепили к материалам дела научные исследования о том, как доминантная омега может влиять на альфу, манипулировать его разумом, его инстинктами через свой запах и феромоны, особенно в сочетании с психотропными препаратами. Также был зафиксирован случай в институте, где обучается подсудимая, когда Юна Фиоре с помощью своего доминантного влияния довела преподавателя, альфу, до срыва, спровоцировав его на неадекватное поведение. Этот случай провокации подтверждается показаниями одногруппников девушки и главой студенческого совета омег Линой Саюно. Они утверждают, что она специально влияла на него своими феромонами, обращала на себя внимание, вела себя вызывающе, а потом подставила мужчину, вынудив своим запахом господина Каина совершить над ним самосуд в попытке защитить якобы свою истинную пару.

Я сидела, и просто не понимала, не укладывалось в голове, как абсолютно всё, каждый факт, каждое моё действие, которое могло быть истолковано по-разному, было обёрнуто против меня. Просто всё складывалось так идеально, так безупречно, что я оказалась виновата. Во всём виновата.

Судья, просматривая толстую папку с материалами дела, нахмурилась и посмотрела на меня строго:

— Подсудимая Юна Фиоре, если у вас есть что сказать в свою защиту, вы можете сделать это сейчас. Суд вас слушает.

Я поднялась на дрожащих ногах, держась за край стола:

— Я... я не виновата. Совсем не виновата. Всё это ложь, бред, кошмар какой-то! Я не подделывала метку, клянусь! И эта женщина, медсестра, она лжёт — её заставили или запугали! Такого не было! Я покупала обычные лекарства для друга! Они... они могут спросить Мирея, он всё подтвердит! Он знает правду!

— Мисс Фиоре, — обвинитель усмехнулся холодно, — мужчина по имени Мирей Линкор объявлен в международный розыск. Он скрывается от правосудия, покинул страну. Возможно, чувствуя, что его схема раскрыта.

— Я... я не верю... — я покачала головой, оседая обратно на скамью, чувствуя, что полностью, абсолютно опустошена. Во мне не осталось ничего. Ни сил, ни надежды, ни веры.

— У стороны защиты вопросы. Есть вопрос что требует пояснения. Вы утверждаете, что вас держали год в плену и брали кровь постоянно. Они ждали, когда господин Каин будет бить татуировки? Это слишком самонадеянно с их стороны. Он мог больше не набить ни одной. Мог набить через пять или десять лет. Мне не даёт покоя эта слаженная схема. — Фабио протер лоб а я наклонилась ближе к стеклу.

— Ваша честь, позволю себе добавить ещё несколько важных фактов. Насколько нам известно из проведённого расследования, семья Юны Фиоре владеет небольшой фармацевтической лабораторией, которая за последние месяцы достаточно сильно, подозрительно быстро разрослась. И произошло это благодаря крупным инвестициям и деньгам господина Каина Деза, которые он переводил отцу подсудимой, находясь под воздействием препаратов. Также установлено, что препараты, которые выпускает семья Фиоре, имеют очень сомнительное, низкое качество, не проходят должного контроля. А ещё, — он сделал паузу, — Юна Фиоре помогала распространять эти некачественные, потенциально опасные препараты среди бездомных и малоимущих слоёв населения. И некоторые люди из-за приёма этих лекарств серьёзно пострадали, а трое погибли.

Шум в зале стал громче.

— Более того, как нам стало известно… Фабио это к вашему вопросу о татуировках, Господин Деза перебил их по совету Дина Негроне, — продолжал обвинитель, — семья Юны Фиоре дала официальные показания, в которых утверждают, что их дочь заставляла, шантажировала их связаться с семьей Негроне для получения коммерческой выгоды. И даже более того — она требовала подделать подписи и передала их Дину Негроне, наследнику клана Негроне, который, как оказалось, вчера экстренно улетел из страны, как только эти данные начали всплывать. Так как господин Дин являлся потенциальным наследником сразу двух влиятельных семей, он пытался закрепится и соединить два клана использовав исчезновение своей сестры! А возможно и работая в сговоре с Фиоре! Но сейчас, когда Лаура Негроне жива и вернулась, в нём отпала надобность. Он и Юна Фиоре были связаны, сотрудничали и вместе проворачивали эти тёмные, незаконные дела.

Губы судьи стянулись в тонкую, почти невидимую линию. Она бросила на меня раздражённый, полный презрения взгляд после этих слов о том, что я ещё и пыталась какого-то другого альфу, наследника, "захомутать", использовать. Женщина стала совсем суровой, ледяной.

Судья стукнула молотком: — Заседание окончено, суд постановляет: больше предварительных слушаний проводиться не будет. Суд удаляется на тщательное изучение всех материалов дела, проверку предоставленных доказательств. Всем сторонам будут высланы повестки о дате основного судебного заседания. Подсудимой Юне Фиоре даётся время найти доказательства своей невиновности или написать чистосердечное признание, что будет учтено при вынесении приговора. Все данные будут переданы её государственному адвокату, так как её семья на заседание не явилась.

Люди начали подниматься, разговаривать, зал наполнился шумом.

Каин прошёл мимо меня к выходу, не оглядываясь.

И я, не выдержав, в последний, отчаянный раз подошла к металлической решётке, которая отделяла меня от зала. Но чертово стекло мешало мне дотянутся до него.

— Каин! — голос сорвался на крик. — Ты же не веришь во весь этот бред?! Скажи мне! Пожалуйста!

Он остановился. Медленно обернулся.

— Каин, ты же сказал, что я твоя... — слова давались мне с невероятным трудом, горло сжималось, слёзы жгли глаза. — Ты... мы же вместе... мы были вместе... ты чувствовал меня...