Красивый. Грешный. Безжалостный (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat" - Страница 7

Плотнее запахнулась в одеяло, чувствуя, как тепло начинает бороться с холодом.

Пальцы всё ещё не слушались, но кружка грела ладони. Я промерзла жутко. Не только от ночи, но и от того придурка на дороге, который окатил меня водой из лужи, несясь на полной скорости.

А всё из-за Каина Деза. Пока я бегала в туалет в институте, он просто взял и уехал. Бросил меня ночью в центре, без единого слова. Медсестра, бледная, как призрак, передала: «Господин Деза велел сказать — у него срочные дела. Можете ехать в общежитие».

Шок прошёл волной от макушки до пят. Сумка осталась в его машине. Кошелёк, конспекты, всё. Телефон разрядился, на улице холод, автобусы не ходят. Я шла пешком, два часа, под мелким дождём, с пустотой в карманах и гудящей головой.

Почему? Как можно так поступить? Он же... истинный. Альфа. Разве не должен был... охранять? Защищать? Или для него я шутка? Если бросил меня вот так, может вообще больше ко мне не подойдет. Понимание того, что у нас с ним ни черта нормального не выйдет было четким в моем сознании. Мы не поладим и не найдем нормальный контакт с таким его отношением ко мне. Как к вещи.

Кисе вернулась с новой кружкой. Полной, с плавающими маршмеллоу. Села напротив на стул, в своей пижаме с пандами. Я подарила её на день рождения полгода назад. Дешёвая ткань обросла катышками, швы растянулись, но она упорно её носила. Я знала, что у нее есть дорогие пижамы, которые она покупала до моего подарка и искренне не понимала, почему не выкинет эту? Она свое уже явно пережила. Пижама-пенсионерка.

Она подтянула колени к груди и положила подбородок на колени, уставившись на меня. Я с сомнением посмотрела на хлипкий стул и её неустойчивую позу, думая о том, что, когда-нибудь она упадет если продолжит так сидеть.

В мою голову сейчас лезло все, что могло перекрыть мысли о том, что произошло. А еще мне было интересно. Очень. Есть ли конкурс на самую ужасную встречу с истинным? Я ужасно хочу получить награду и озолотится. Ведь на все сто процентов уверена, что ужаснее просто не придумаешь. Он точно придурок.

— Ну что, как там дела у родителей дома?

Я отхлебнула слишком много, шоколад обжёг горло, и я закашлялась, давясь сладостью. Ложь вырвалась такая же сладкая в данной ситуации. Аж сахар на зубах захрустел.

— Да нормально... Сумку забыла у них, так торопилась в общагу.

Она прищурилась. Взгляд острый, как скальпель. Я отвела глаза, уставившись в кружку. Ненавижу врать. Особенно ей. Но правда? Что сказать?

Меня забрал мафиози-наследник, проверил метку, как подделку, и бросил на улице, как мусор?

Она бы не поверила. Или поверила бы — и тогда побежала бы спасать. И дорогая машина наследника клана Деза была бы украшена банкой краски. Кис была слишком порывистой во всем, что касалось истинности. Не выносила неуважения и считала, что истинность — это дар любви. По-детски наивно если учитывать статистику и отношение общества к нам. Даже не смотря на поддержку государства, которое очень поощряло рождение омег и всячески стимулировало рождаемость в истинных парах всякими поддержками в виде домов и машин. Но спасать меня не надо. Сама себя спасу. Как-нибудь.

Я знаю, как дорого потом обходится чужая доброта. Ничего в этой жизни не дается бесплатно. А у меня на некоторые услуги просто нет средств.

Кисе не стала давить. Просто кивнула, взяла мою пустую кружку и поставила на стол. В комнате повисла тишина. Не тяжёлая, а уютная, как одеяло на плечах. За окном шумел дождь, стучал по подоконнику. Маршмеллоу таяли в шоколаде на дне, становясь липкими, белыми островками-кляксами. Я смотрела на них и думала, сколько не старайся пить шоколад, они в рот не попадают и сладость остается на дне вместе с легкой горечью какао.

Утром я обошла академию трижды. Коридоры, аудитории, парковку. Его машины нет. Может, приехал на другой? Но надежда угасала с каждым шагом. Мне повезло еще, что пар не было тех на которых мне нужны конспекты. Но они будут завтра и мне нужно подготовится. А я не могу, потому что сумка то у него. И если конспекты можно переписать… То сумки новой у меня нет, и её покупка точно не входит в мои планы. Новую не потяну. Придётся брать подработку. Ещё одну.

Я скрепя сердцем и зубами позвонила в бар. Этот вариант был единственным возможным и самым нежелательным для меня. Я уже пробовала найти еще одну подработку месяц назад. Но все упиралось в один нюанс.

Пары в свободные от второй подработки дни были с десяти утра и утро мне не подходило, не было мест на подработки по утрам. Пары заканчивались в семь вечера, и я уже просто в другие места не успевала физически. Только этот бар. Ужасный вариант. Единственный возможный.

Другая подработка грела душу. Кроличье кафе или кроло-кафе. Милые комочки шерсти, пушистые, теплые, с розовыми носами. Они выводили на умиление всех, кто видел, как они шевелят своими милыми носами-сердечками. Я там работаю официанткой-уборщицей. И положа руку на сердце могу сказать, что они снимали стресс лучше любой терапии.

Хозяин этого места мой старый знакомый. Ролан. Он занимался волонтерством, и я еще со школы была в его команде, а потом он помог мне и взял на работу и даже поменял ради меня немного график.

Сейчас с еще одной подработкой у меня совершенно не будет свободного времени кроме воскресенья. Но его я не за что не займу работой даже если у меня денег совсем не будет. В этот день у меня волонтерство.

Я так надеялась забрать сумку на следующий день и забыть о подработке в баре как о самом страшном сне, но жизнь меня жестоко обломала ведь Каина не было в академии. Вариантов не было.

В сумке был кошелек с моей зарплатой. И если я не выйду на подработку, то мне банально будет нечего есть. Чертов ублюдок. Мог бы хоть приехать и вернуть мне мои вещи. Думала я краснея. В этом баре был ужасный дресс код.

Они каждую неделю наряжали официанток и барменшу в наряды.

Эта неделя была неделей горничных.

Гори в аду Каин Деза и захвати с собой хозяина этого бара. Сумку верни только. И катись на все четыре стороны.

Глава 7. Принадлежишь

— Ваш заказ. Простите за ожидание.​

Я старалась мило улыбаться, хотя у меня уже сводило челюсти. Не от улыбки, а от злости, которая за эти часы стала вязкой, тягучей, как плохо размешанный сироп. Я не знала на что подписывалась когда сюда шла.

В зале пахло жареным мясом, дорогим алкоголем и чужой самоуверенностью. Этим особым запахом людей, которым никто никогда не говорил «нет». И всё это впитывалось в меня, липло к коже, к форме горничной, к волосам, к мыслям, как табачный дым: вроде не трогаешь, только рядом постоял, а потом пахнешь им сутки.​

Как оказалось, у них не хватало ещё двух официантов, и я вместе с Эдан уже три с половиной часа носилась от столика к столику, как заведённая. Она была бодрячком в отличии от меня. Но она пару лет тут работала и сказала мне, что у них никогда не хватало рук. Текучка, чтоб её.

Глаза щипало от усталости и от яркого света, который не давал спрятаться ни в одном углу, будто зал был специально построен так, чтобы тебя было видно всегда. В основном тут были альфы.

Несколько мужчин-людей. Но и те держались так, будто просто временно играют не ту роль и завтра всё равно станут хозяевами мира.​

— Ну наконец-то, — протянул один, даже не глядя на еду. Он смотрел на меня. Не на поднос, не на чек. На меня. Оценивающе. Сверху вниз, словно я была частью сервиса, включённого в стоимость блюда.​

Я проглотила ответ, который хотел вырваться наружу. Было много ответов. Целый хор. Но я научилась ещё дома: если тебе нечего есть, то, рот лучше держать закрытым. И вот сейчас, когда ноги гудели, как провода под током, когда в груди всё дрожало от накопленного, я снова делала то, что умею лучше всего. Улыбалась и молчала.​

Мы с Эдан пронеслись до закрытия. В какой-то момент я перестала понимать, сколько прошло времени. Минуты смешались в одну длинную полосу, как огни на ночной трассе.