Князь Медведев. Дилогия (СИ) - Уточкин Вячеслав - Страница 85

Пока Лён смачивала взваром пересохшее горло, я прокручивал в голове её рассказ.

– А кого так неблагозвучно Крысом окрестили?

– Кирилл Лоскутов из нашего отряда. Он вообще не прошёл бы по конкурсу, если б я его не тянула. Мы с ним с детства знакомы, дома рядом. Семьи между собой дружат. Парень неплохой, но попал в дурную компанию. Там и получил кличку Крыс. И чуть не получил волчий билет.

Услышав в очередной раз словосочетание «волчий билет», я прервал рассказ Лён вопросом:

– Почему всех пугают волчьим билетом?

Лён странно взглянула на меня.

– Интересно, как ты до сих пор не знаешь таких вещей?

– Домашнее обучение, мальчик‑колокольчик. – посетовал я, разведя руками.

– Хорошо, понятно. Только перестань издавать ложный звон, «мальчик‑колокольчик». После Стелы секретами рода поделишься.

Потом, вздохнув, продолжила:

– Общество, в котором мы живём, неофициально делится на касты. Нет, оно не жёстко структурировано. Но редкие исключения несущественны. Венчают пирамиду власти императорская семья и их ближайшие сподвижники. Дальше стоят рода и бюрократический аппарат. Затем идут военные, свободные от родов маги и купцы золотой сотни. Последнюю ступень занимают разношерстные представители пустышек. Чем выше поднимаешься к вершине, тем меньше ответственности перед законом. За эту пирамиду вынесены две категории. Наложники и наложницы, приравненные к движимому имуществу, и волчьебилетники, занимающие место ниже диких животных. За их убийство наказание не предусмотрено.

Вот показательный случай. Девушка из нижней ступени пирамиды подала заявление в охранку о незаконном удержании на базе мага‑исследователя. Он проводил там испытания по изменению генетического кода человека. Во время суда его приговорили к штрафу за незаконное удержание девушки и за свой счёт заставили утилизировать двенадцать волчьебилетников, как было сказано, «травмирующих своим видом граждан».

– Но ведь это беспредел, – удивленно протянул я.

– Ну таких очень мало. Получить подобную отметку можно только с санкции императора или в Академии. Ну а потом, таких, как этот вивисектор, в наше время тоже найти сложно.

Перекинувшись еще парой фраз, мы отправились на покой. Приняв душ, я завалился в кровать и провалился в сон.

Опять мне снился кабинет двинутого некроманта.

В кожаном кресле сидел горбун с переговорником в руках. На второй половине появилась больничная палата. На кровати – ребёнок лет десяти в коме. Подключён к аппаратуре.

Возле него на стуле сидел лорд Чёрстон. У него тихо зазвонил переговорник. Нажав значок приёма, он ответил:

– Слушаю.

– Я по вашей вине потерял двух бойцов и фигуру высокого ранга. Российский император отказал мне во встрече. Вы меня разочаровали.

– Никто не предполагал, что в поезде будет присутствовать фигура высокого ранга, – негромко начал оправдываться Чёрстон.

Его перебил хриплый голос:

– У вас есть месяц чтобы привезти мне голову этой фигуры. И неделя на возмещение стоимости моей. Счёт я вам уже выслал.

– Это будет сложно.

– А вы постарайтесь. Ведь ваш сын может и не выйти из комы.

Горбун сбросил вызов. Чёрстон сжал в руке переговорник – так, что тот разлетелся на части.

Дальше был не сон, а сон во сне. Что‑то меня это стало напрягать. Разбудила песня, прозвучавшая с первого этажа:

Не спи, вставай, кудрявый,

Россия встала и поёт.

Все радостно утро встречают,

Тебя обучение ждёт!

Провел рукой по короткому ёжику волос на голове и решил – ко мне этот призыв не относится. Запах свежезаваренного кофе всё же выдернул из мягкий объятий кровати. Мы с Лён растягивали удовольствие от первых глотков бодрящего напитка и молча созерцали, как за панорамным окном утренние сумерки уступают место новому дню.

Грохот выбитой входной двери нарушил наш релакс.

Два бойца, ворвавшиеся в гостиную, получили в морду горячий кофе вместе с чашками. Своего противника я вырубил ударом в горло, пока он не пришёл в себя после бодрящего напитка. Краем глаза отслеживал действия Лён.

Стандартный женский приём достиг своей цели. Её боец, тихо скуля, скрючился на полу, зажимая пах.

Пока я пытался сообразить, что делать дальше, из рукава спортивной формы Лён выскочил грузик на цепочке. Если не ошибаюсь, столь экзотическое в современные времена оружие называется кистень. Два легких взмаха её руки – и бойцы полностью затихли.

Я аккуратненько ногой перевернул тело на спину.

– Упс… – произнёс, разглядев бляху с волком и цифрой три. – Лён, ты их насмерть убила?

Она, быстро присев, приложила пальцы к шейной артерии ближайшего к ней тела.

– Этот жив, – с волнением в голосе произнесла Лён.

Я проверил своего и обрадовался, что он тоже не сдох.

Пока Лён пребывала в легкой прострации, нашёл верёвку в нашей кладовке и технично связал бойцов в позу ласточки.

Через пять минут, когда мы допивали кофе, эти два субъекта пришли в себя. Лёжа на полу, они злобно зыркали в нашу сторону.

Видя, как мы спокойно реагируем на их взгляды, тот, что постарше и с более уголовной физиономией, прохрипел:

– Ты хоть представляешь, что с тобой сделают?

Я, вопросительно приподняв левую бровь, посмотрел на него.

– Граф Гнедич Антон Моисеевич потребовал доставить тебя в его кабинет. Ты оказал сопротивление охране порядка. Тебя ждет каторга в аномалии.

Я неторопливо подошел к ним и начал обыск, выкладывая разное барахло из карманов на пол. Глаза старшего так выпучились от удивления, что он стал похож на крабика.

– Ты что, гад, творишь⁉

Взвыв, он начал извиваться. Затянул себе тем самым петлю на шее и быстро успокоился.

– Ищу подписанный императором приказ о моём аресте.

– Какой, нах, приказ⁉ Какой император? Нам приказал проректор Гнедич.

Всё это незаметно снимала на переговорник Лён.

– Так это проректор Гнедич приказал арестовать меня?

Тут до второго бойца, на чьей физиономии отражалось чуть больше интеллекта, стало постепенно доходить: похоже, они сделали что‑то не то. Поэтому он перебил своего напарника:

– Мы не собирались вас арестовывать. Просто сопроводить к проректору.

– И для этого выбили дверь и ворвались ко мне в дом?

– Мы постучали, но вы не открыли. Вдруг вам стало плохо? Вот мы и высадили дверь

Этот боец был явно на порядок умнее первого.

– Тогда считаем, что произошло недоразумение, – развязывая первого, сказал я и приготовился к продолжению драки.

И не прогадал. Сразу после освобождения тот быстро изобразил мудру огня, и приличных размеров фаербол отправился в мою сторону.

Я ушёл с его пути, а кистень Лён снова отправил нападавшего в нокаут.

Умненький сплюнул и прорычал, презрительно глядя на напарника:

– Идиот.

– Согласен. Но и ты недалеко ушёл, раз работаете в паре. Вы чего такие борзые? Гнедич велел прессануть?

Через двадцать минут я, постучавшись, вошёл в кабинет проректора.

– Доброе утро, вызывали?

Сидевший за столом Гнедич взглянул на меня, как на досадную помеху. Махнул рукой в сторону стоящего отдельно стола. Там лежали стопка бумаги и самописка.

– Садись. Пиши полный отчёт о проколе, в который попал.

Решив не нарываться на ненужный конфликт, я молча сел за стол, взял лист и написал:

Очнулся на площадке единственной в пустынной местности горы. Спуститься возможности не было. Сидел. Скучал. Подобрал и бросил валяющийся на площадке камень. Мир пошел рябью. Очнулся на телепортационной площадке.

Внизу написал число: 02.09.2026 и поставил подпись.