"Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Жильцова Наталья Сергеевна - Страница 329

— Заново Рожденная Мать! — тянулся над травой сладкий запах цветов.

— Ко мне, дети мои, ко мне! — отвечал цвет неба, эйфорически синий.

— Кто ты?! — прокатился ветер над травой, толкнул Мартина, будто мокрой ладонью в лицо. — Тебя не звали! Назад!

Над головой у него заметались тени, будто хищные птицы:

— Инквизитор! Нельзя! Назад! Убейте его!

Он крепче сжал нож и зашагал вверх по склону.

Лучи восходящего солнца преломлялись в воздухе, полном копоти. Ивга, сидя за рулем, включила режим внутренней циркуляции воздуха: если так пойдет дальше, потребуются респираторы. Которых нет.

Впереди показалась пробка. Проезд был закрыт шлагбаумом. Краснели знаки «Стоп».

— Нет, — пробормотала Эгле.

— Это не инквизиция, — спокойно сказала Ивга. — Это пожарные.

Люди в желтых жилетах заворачивали машины, не слушая уговоров. Перед «Кузнечиком» Ивги отъехал в сторону продуктовый фургон — водитель битый час размахивал руками, объясняя пожарным, что местный, что везет доставку, что продукты испортятся… И вот сдался, ругаясь в голос, встал в очередь таких же машин, ожидающих открытия трассы.

— Вы пристегнуты? — спросила Ивга.

Эгле посмотрела с удивлением.

Машина прыгнула вперед, будто кузнечик, давший ей имя, и сбила пластиковый шлагбаум. По свободной дороге, по направлению к разраставшемуся дыму, ускоряясь с каждой секундой, оставляя сзади блокпост и очередь, отрываясь от преследования. Завыла сирена, но звук размазался за поворотом.

Эгле сидела, обомлев. Ивга гнала машину, оскалившись, как очень хищная лисица, преследующая добычу. Позади была погоня, впереди пожар. Над горами кружили вертолеты. Ивга глянула в зеркало и сбросила скорость до безопасной:

— Не рискнули гнаться. Отлично. На длинных дистанциях мотор не тянет.

— Это было красиво, — сказала Эгле. — Я так не умею.

— У меня был хороший инструктор, — сказала Ивга с тихим самодовольством. — Он научил меня ездить на механике, научил делать полицейский разворот…

Уголки ее рта опустились вниз:

— Он уже знает, что мы в бегах. Надо бы поторапливаться.

На севере провинции Ридна, в том самом районе, куда Ивга, по всей видимости, теперь направлялась, бушевали пожары, классифицированные как «атака ведьм». Дороги были перекрыты, населенные пункты отрезаны. И то и дело отказывала связь. Совсем как в Вижне прошлой ночью.

Что им делать в горах Ридны, где ведьмины круги сами по себе поднимаются из земли, предлагая всем желающим пройти обряд в одиночку? Где зов инициации слышен даже инквизиторам? Как смеет Ивга так рисковать? Как смеет так поступать с его доверием?!

— Зачем? — спросил он вслух. — Ну зачем?!

В Ридне теперь не было куратора, был исполняющий обязанности, назначенный Клавдием на скорую руку, но это уже не так важно. И Эгле, и Ивга объявлены в розыск, а значит, первый же инквизиторский патруль обязан задержать их. Каждую минуту Клавдий ждал звонка из Ридны: ему перезвонят и скажут… что скажут?!

Он в сотый раз перечитал ее записку:

«Клав, Ведьма-Мать никогда не придет. Верь мне».

Он прошел долгий путь, он учился, превозмогал себя, заставлял себя доверять… И вот цена его доверию — клочок бумаги.

Гостиная была похожа на реанимационное отделение: Мартин по-прежнему лежал на диване, на лице у него была кислородная маска, на мониторы выведены основные показатели — пульс, давление, дыхание. Реаниматологи, вызванные Клавдием из лучших клиник, могли предложить только поддерживающую терапию. Мартина пожирал смерть-знак, отголосок древних и жутких времен, предшественник насос-знака, клин-знака и целой серии проклятий, о которых Клавдий лекции мог бы читать, имей он охоту читать лекции. Ни одна реанимационная бригада не могла здесь ничем помочь, и даже ампутация руки только ускорила бы исход.

Клавдий позвонил герцогу и обсудил с ним траур в провинции Вижна. За ночь погибли в общей сложности десять инквизиторов. Точное количество инициированных ведьм до сих пор нельзя было установить — а ведь «инициированных» означает «мертвых», потому что действующих ведьм теперь убивают на месте.

Он знал тысячи приемов, знаков и уловок, чтобы выслеживать, захватывать, оглушать, убивать. И ни одного способа исцелять. Перепробовав все, измучившись, отупев, Клавдий сидел теперь на полу, прислонившись плечом к изголовью Мартина, и держал в ладонях его левую руку. Что бы там ни было, что бы ни творилось в Вижне — Клавдий больше не оставит сына. Он будет рядом до самого конца.

Поначалу они кружились над головой, почти задевая его, шипя, бормоча, проклиная. Потом, будто по команде, кинулись со всех сторон, пытаясь сбить его с ног. Он вскинул нож — они отпрянули и опять закружились, закрывая от него небо и солнечный свет. Мартин чувствовал их, как сгустки страха и ярости.

— Стой. Ты не пройдешь. Стой!

Земля под ногами дрогнула, Мартин пошатнулся и чуть не упал. Склон холма впереди осел, будто после землетрясения, у самых ног разверзлась трещина шириной в метр, и она стремительно расширялась; Мартин прыгнул, не задумываясь, в этот момент его атаковали.

Налетели, как хищные птицы, пытаясь выклевать глаза, затащить в пропасть, оглушить; отбиваясь ножом, он упал грудью на край трещины и понял, что сползает вниз. Посыпались в бездну комья земли, Мартин забился, как на краю огромной могилы. Пытаясь удержаться, воткнул лезвие в траву, получил точку опоры, но оказался беззащитным: теперь они облепили его, шипя, пытаясь захлестнуть за горло и удушить. Из расщелины поднимался холод, ледяной, безвольный, цепенящий.

Прижимаясь лицом к траве, защищая глаза от их клювов, он подтянулся на одной руке. Выбрался на твердую землю, на изумрудную траву, сверкающую под солнцем. Встал на одно колено, сгруппировавшись, сжав пальцы на рукоятке; рывком вскочил, распорол на лету серую тень; с криками они разлетелись и снова закружили над ним, не решаясь больше приближаться. Мартин чувствовал их беззвучные проклятья, как ледяные брызги на лице.

— Погоди, — прошептал кто-то, кажется, в самое ухо. — Давай поговорим?

Тени отпрянули, будто в страхе. Прямо перед Мартином на траве стояла Эгле, совершенно голая, с лукавой улыбкой на таких знакомых губах:

— Разве нам не о чем говорить?

Кондиционер не справлялся. Справа и слева от дороги колоссальными свечками горели стволы, пепел и искры летели по ветру, Эгле каждую секунду ждала взрыва. Ивга вела машину с каменным лицом; а может, я была не совсем к ней справедлива, думала Эгле. Человек, который не любит, выглядит не так и действует не так.

Некоторое время над ними заполошно кружил вертолет, но убрался, чтобы не попасть в очередной виток пожарища. Огромная сосна накренилась над дорогой, мягко, медленно пошла валиться, будто спьяну. Ивга вдавила в пол педаль газа. Дерево грянулось на дорогу, на то место, где несколько секунд назад была их машина. В зеркалах взлетел сноп искр и пепла.

— Ну зачем?! — простонала Эгле.

— Лучше вперед, чем назад, — сказала Ивга. — Начнешь метаться — поминай как звали…

Она включила радио. Повертела колесико настройки.

— Ведьмин поджог на севере Ридненской области! Чрезвычайное положение! Идет эвакуация пяти населенных пунктов! Пожарная служба, инквизиторская служба области работают в экстренном режиме! В район стягиваются войска для помощи пожарным, на тушении задействована авиация…

— Вот же дрянь, — пробормотала Эгле. — И тут у них ведьмы виноваты.

— Зимний пожар, — сказала Ивга, — не разгорается сам по себе. Вы никогда не задумывались, Эгле, что наш страх перед Инквизицией — дело нового времени, каких-нибудь четырех столетий? Раньше не ведьмы боялись. Люди боялись ведьм испокон веков. Это был жуткий страх…

Ее лицо сделалось очень тяжелым, старым и жестким.