"Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Жильцова Наталья Сергеевна - Страница 374

Эгле несколько секунд молчала, пытаясь осознать вопрос.

— Не совсем мертвых, — отозвалась после паузы. — И не всех. И не всегда.

— Вы умеете исцелять? Затягивать раны? Лечить болезни?

— Я могу. — Эгле закашлялась. — Но только… когда нахожу в себе силы. Это похоже на… озарение. Если вы мне сейчас предложите кого-то исцелить, я не сумею.

— Кто сегодня доставил вас в Вижну? — вмешался злобный. — Да еще так быстро?!

— Я добралась сама, рейсовым самолетом. — Эгле дышала ртом. — Под мороком.

Они переглянулись, будто не веря.

— Я не вру, — добавила Эгле безнадежно.

Они опять переглянулись.

— Вы знаете, что инициация — это преступление? — снова заговорил злобный.

— Д-да. — Эгле опустила глаза, не в силах смотреть на него.

— Но вы все равно прошли обряд?! — В голосе инквизитора ей послышалось торжество.

— Они… убивают неинициированных, — с трудом выговорила Эгле. — А действующих они не могут убить. Там была «Новая Инквизиция». Если вам это что-то говорит.

— Это безусловно «что-то» говорит, — пробормотал большеротый. — Но это не отменяет того, что в Ридне произошел классический «ведьмин самострел», что вы, безусловно, флаг-ведьма…

— Зачем вы напали на инквизиторский патруль? — задумчиво спросил однорукий.

— Они не давали мне… — Она запнулась. — Не давали добраться до Вижны. Я старалась никого не поранить. Но у господина Руфуса, кажется, больное сердце. По дороге в аэропорт я вызвала ему «Скорую помощь».

— Там был Руфус?! — в два голоса спросили худощавая женщина и большеротый мужчина.

Злобный закатил глаза; человек со шрамом вопросительно посмотрел на Великого Инквизитора. Мартин сжал зубы, глядя на Эгле.

Клавдий кинул взгляд на злобного:

— И как себя чувствует господин отставной куратор? — Его голос звучал преувеличенно заботливо.

— Ему лучше, — сказал злобный сквозь зубы. — Он прекрасно себя чувствует!

— Вероятно, благодаря своевременной врачебной помощи, — Клавдий кивнул.

— Что же вы сами не исцелили его? — спросила худощавая с фальшивой мягкостью в голосе.

— Не нашла… в себе сил. Я не могу… исцелять тех, кто меня ненавидит.

— Еще бы он вас любил, — пробормотал большеротый. — Но сам подход, конечно, вызывает…

— К делу, — прервал его Клавдий Старж. — Итак, госпожа Север вызвала «Скорую» и улетела в Вижну…

— По собственной воле? — осведомился большеротый, не сводя глаз с Эгле. — Или вас все-таки кто-то… направил?

— По собственной воле, — она снова сглотнула.

— Неужели вы думаете, что здесь, кроме вас, некому вступиться за Ивгу Старж? — с неприкрытым сарказмом спросила худощавая инквизиторша.

— Здесь, кроме меня, нет свидетелей моей инициации, — сказала Эгле. — И я ни за кого не вступаюсь, я пришла, чтобы сказать правду. Госпожа Ивга умоляла меня не проходить обряд, но, если бы я этого не сделала, нас обеих не было бы в живых.

Странное дело — пока она говорила, ей было легче. Как будто слова повисали перед ней в воздухе и превращались в невидимый щит.

— Никогда не видел ничего подобного, — пробормотал однорукий.

— Флаг-ведьма, — с отвращением сказал злобный. — Возможно, мутировавшая. Но это флаг-ведьма!

— Эгле, а как вы думаете, что вы такое? — вкрадчиво спросила сухощавая.

— Я человек, — сказала Эгле. — Я… понимаю, что в этой комнате у меня нет голоса и по законам страны нет права ни на что вообще, и моя жизнь не дороже плевка… Но я человек, хоть и ведьма, хоть и прошла инициацию. Я такая же, как вы. И не стану всю жизнь прятаться, я не крыса. Я должна была сделать, что сделала, и сказать, что сказала. А вы теперь решайте…

— Всё, — сказал Мартин хрипло. Подошел и остановился между Эгле и инквизиторами. — Я сказал, всё!

От него несло холодом, как из арктической пустыни.

Клавдий подозвал референта и сказал ему несколько слов на ухо. Референт с готовностью кивнул, с опаской обошел Мартина, склонился к Эгле:

— Я прошу вас… пойдемте…

Он вполне галантно предложил ей руку. Референт не был маркированным инквизитором и не осознавал сейчас, что любезничает с действующей ведьмой огромной силы. Закрылась дверь; Мартин сделал движение, чтобы выйти следом.

— Куратор, — очень тихо позвал Клавдий.

Мартин молча вернулся к столу и сел на свое место. Клавдию не понравилось его лицо — на смену ярости пришло другое чувство, глубже, хуже и разрушительнее.

За столом установилось молчание. Снаружи, под окнами, шумела площадь — кажется, там собиралась толпа.

— Вопросы? — Клавдий переводил взгляд с одного лица на другое.

— Очень трудно это осознать, — сказал Елизар, разминая висок единственной рукой. — Если все так, как видится сейчас… Мартин был прав. Это неслыханное… небывалое событие, и оно дает нам надежду. Если получится повторить… воспроизвести то, что случилось после инициации с этой девочкой…

— Никаких повторений, — отрезал Клавдий. — Никаких экспериментов!

Елизар смутился. Виктор бросил на Клавдия быстрый оценивающий взгляд.

— Она флаг-ведьма, — сквозь зубы проговорил Оскар, — колодец за семьдесят. Мы все здесь опытные люди, мы таких ведьм видели-перевидели… Господа, наш патрон сошел с ума, вы хотите последовать его примеру?!

Никто не смотрел на Оскара, все отводили глаза.

— Ее необходимо запереть, — проговорил Виктор с нажимом. — И взаперти, конечно же, изучать. Я согласен, что казнить ее не нужно, это по крайней мере преждевременно…

Мартин сидел, не шевелясь, будто оглохнув.

Референт вернулся в кабинет с красными пятнами на щеках:

— Патрон, там войска… военные машины, оцепление… герцог… говорят, нас будут брать штурмом…

— Замечательно. — Клавдий на секунду прикрыл глаза. — Какое элегантное решение.

— В городе паника, патрон…

— Ну разумеется. Люди боятся, что мы выпустим наших ведьм из подвала — навстречу войскам. Вот это будет потеха.

— Вы перегибаете палку, — тихо сказала Элеонора. — Вы играете с огнем, патрон.

— Я?! — Клавдий искренне удивился. — Я смирнейший человек на свете, осторожный и незлобивый… Вы все еще хотите меня сместить?

Снаружи, на площади, что-то кричали в мегафон — железным голосом, и выла полицейская сирена.

— Оскар, вы не хотите позвонить вашему другу герцогу? — Клавдий устроился в кресле, как в пляжном шезлонге. — Вы же видите, он совершает ошибку за ошибкой.

По впалым щекам Оскара прокатились желваки. Металлический голос за окном просил кого-то соблюдать спокойствие, при этом сам звук его спровоцировал бы панику даже на кладбище.

— Патрон, — снова начала Элеонора. — Мне кажется, сегодня… все раскрыли свои карты и нам пора уже… сбить накал конфликта. В конце концов, мы делаем общее дело… Мы коллеги… мы не первый год друг друга знаем…

Оскар поморщился, как от тухлятины.

— Не я начал этот конфликт, — ровным голосом отозвался Клавдий. — Мы не первый год друг друга знаем… видимо, знаем недостаточно. Но это легко поправить.

Баскетболист шумно вздохнул.

— Август, — Клавдий обернулся к нему. — У вас есть голос или нет? По-моему, сегодня мы не услышали от вас ни слова, кроме «да погибнет скверна»…

Баскетболист выпрямился в кресле:

— Прошу прощения, патрон, мне надо было войти в курс дела…

— Входите быстрее. — Клавдий прохладно кивнул и посмотрел на референта: — Протокол у нас ведется, я надеюсь?

Референт быстро кивнул.

— Господа, — Клавдий приподнял уголки губ, — кто из вас считает, что неинициированная ведьма Ивга Старж повинна в нелояльности к Инквизиции?

Мартин дернулся. Другие не шевельнулись. Оскар сидел, глядя в пространство, сжав рот в куриную гузку. Виктор что-то рисовал в блокноте — не имеющее ни малейшего отношения к делу. Соня сидела с отрешенным лицом. Снаружи шумела толпа, выли сирены и кричали искаженные динамиками голоса.

— Прекрасно, — сказал Клавдий, чувствуя, как сведенные судорогой мышцы живота постепенно расслабляются. — Значит, ее невиновность полностью доказана.