"Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Жильцова Наталья Сергеевна - Страница 433

Ильмарранен мотал головой, отказываясь; огромными глотками истреблял молодое вино и благодарно улыбался Свену.

Когда никто не слышал, тот приближал свои губы к Руаловому уху и шептал, давясь смехом:

— Браво, Руал! А когда вы сообразили, что это пёс?

Или:

— Значит, рваное ухо? Комедия, настоящая комедия!

Руал неизменно пожимал плечами и изрекал снисходительно:

— Не смешите людей, Свен… Какой оборотень средь бела дня?

Тот хохотал беззвучно, заразительно, до слёз.

Опускался душный вечер жаркого дня; утихал, разбредался базар. Тянулись вереницы телег домой, в посёлок, гости же издалека устраивались у костров, готовясь тут, под возами, и ночевать. На уцелевший после визита оборотня сарайчик был навешен огромный замок, хозяин долго прощался с Руалом, благодарил, жал руку. На остывающем небе зажглись первые звёзды.

— Куда вы теперь? — спросил Свен, когда вдвоём они брели пустеющей дорогой. — Где заночуете?

— А я не буду ночевать, — задумчиво отозвался Руал. — Я пойду… Ночью идти не жарко.

— Не сидится, — понимающе кивнул Свен. — Тянет вперёд, неизвестно куда, лишь бы в дорогу, лишь бы идти, будто подошвы зудят… Ведь так?

— Да, — отвечал Руал, удивлённый.

— Вот и меня, — сказал Свен.

Некоторое время они шли молча, миновали засыпающий посёлок и вышли на широкую, вдаль ведущую дорогу. По всей степи гремели хоры цикад.

— Мы чем-то похожи, — нарушил молчание Свен. — Мы в чём-то сородичи, мы оба отличаемся от остальных двуногих… Может, вы и не заметили, Руал, что я не такой, как прочие. Но я-то сразу понял это про вас… Мы оба совершаем необъяснимые, на первый взгляд, поступки. Вы вот спасли собаку, а зачем?

Руал пожал плечами:

— Терпеть не могу казни… И палачей.

Они снова замолчали. Ночной ветер носил запахи сотен целебных трав. Над головами путников матовой дугой изгибался Млечный путь.

— А вы вот мне помогли, — сказал Руал. — А зачем?

Свен рассмеялся:

— Необъяснимо! Впрочем, мне было любопытно. Раньше я никого не спасал.

Из-за горизонта неспешно выползала красная, как горячий уголь, луна. Свен всё больше воодушевлялся, посмеивался про себя, то и дело дружески хлопал Руала по плечу, напевал что-то без слов и мелодии. Задорно светились его зелёные глаза.

А луна поднималась, огромная, круглая, меняла цвет, наливаясь жёлтым. Неправильной формы пятна придавали ей сходство с равнодушным, застывшим лицом. Свен почти приплясывал:

— Ах, дорогой Руал! Что может быть лучше, чем идти вот так по ночной, пустынной степи, глазеть на луну, дружески болтать? А вы великолепный собеседник, вы умеете слушать… Нечасто встретишь аристократа духа, подобного вам… Однако пришло время расставаться. Навсегда. Прощайте, дорогой Руал.

Он остановился посреди дороги. Ильмарранен недоумённо огляделся — ни строенья, ни огонька. Свен смотрел на него, усмехаясь:

— Приятно было познакомиться, друг мой.

Он сладко зевнул, и в свете белеющей луны Руал увидел стремительно удлиняющиеся, хищные, нечеловеческие клыки.

Ильмарранен вскрикнул и замер, пригвождённый к дороге, не в силах издать больше ни звука. Свен ухмыльнулся — полыхали зелёным узкие глаза, клыки отражали лунный свет, как костяные лезвия. Выверенным сильным движением коммерсант оттолкнулся от земли, опрокидываясь назад; перевернувшись в воздухе, он упал на четыре лапы — огромные, страшные орудия убийства.

Они стояли друг против друга — беспомощный, ослабевший от ужаса человек и чудовище-оборотень, палач по призванию.

Верещали цикады.

Спустя минуту, показавшуюся Руалу вечностью, оборотень медленно растянул узкие чёрные губы, из-под которых торчали клыки, хлестнул себя по боку мускулистым хвостом и, неспешно повернувшись, нырнул в темноту.

Руал стоял на дороге, не в состоянии пошевелиться.

Зловещее приключение с девушкой Миреной ускорило наш отъезд из города Карата. Мы снова дышали дорожной пылью, снова ночевали в трактирах и приютах.

Положение моё становилось всё более неудобным и несвободным — любые разговоры я должен был вести под наблюдением Ларта, под строгим запретом оказались самостоятельные прогулки и знакомства. Легиар стал нервозен, несдержан и то и дело срывал на мне раздражение. Однажды, налетев в тёмном гостиничном коридоре на тяжёлую ветвистую вешалку, он в приступе бешенства вышвырнул её в окно — а ведь назад её пришлось тащить двум дюжим парням, и они, между прочим, едва с ней справились!

В более-менее крупных посёлках мы останавливались на день, на два, и тогда хозяин запирал меня в тараканьем номере плохонькой гостиницы — именно запирал, лишая возможности самому выбраться или впустить какую-нибудь Мирену с пузырящимися прорицаниями на устах. Как будто я виноват был в сумасшествии Орвина, во всех этих дурацких шуточках и историях о «Третьей мифической»! Как бы то ни было, путешествие всё более и более меня угнетало.

Наконец, мы прибыли в город Фалет, который был вполовину больше и значительнее Карата, но вполовину меньше мне понравился. Снова зеваки заглядывались на нашу карету, а слуги в гостинице толкали друг друга локтями и шептали: «Волшебник, маг!» Вся эта шумиха и суета угнетала меня, а вовсе не радовала.

Первый вечер в гостинице ознаменовался чрезвычайным и неприятным событием. В пламени камина обнаружился Бальтазарр Эст.

Конечно, не он сам, а только лицо его, желчное и злое, отражавшееся будто в невидимом зеркале. Я, с каминными щипцами в руках, охнул и отскочил, а хозяин опрокинул тяжёлое кресло, на котором сидел.

— Это как же понимать, Легиар?! — без всяких предисловий прогнусил Эст из камина. — Вы отдаёте себе отчёт, что освобождение Маррана…

Не издав ни звука, Ларт выхватил у меня тяжёлые щипцы и яростно ткнул ими в горящие поленья. Изображение Эста заколебалось и растаяло с негромким шипением.

Хозяин сделал вид, что ничего значительного не произошло, но всю ночь не давал мне спать, расхаживая по комнате.

Дальше всё пошло, как прежде.

Запертый в номере, я, приученный к долгому вынужденному одиночеству, взялся раскладывать пасьянсы. Это занятие давно было моей единственной отрадой, за долгие тоскливые часы старенькие карты поистрепались так, что трудно было отличить даму от короля. Я перекладывал их так и сяк и думал, за что мне такая судьба, и чего хочет мой хозяин, и не сбежать ли вообще, когда повернулся ключ в дверной скважине и на пороге встал Ларт, да какой! Уже очень давно он не был так воодушевлён.

— Ну наконец-то что-то стоящее! — воскликнул он почти весело. — Собирайся-ка, господин волшебник, у нас сегодня важнейший визит! — и одним движением он смёл мои карты, а пасьянс между тем подходил к концу, и удачно раскладывался, а это бывает так редко!

Исполненный тоскливого предчувствия очередной авантюры, я почистил чёрный с серебром костюм — парча уже истёрлась, кое-где торчали неопрятные нитки — сапоги и потускневшую шпагу в ножнах. Я одевался через силу, а Ларт расхаживал по комнате, щёлкал пальцами и говорил без умолку (это он-то)!

— Она купчиха и владелица нескольких мануфактур, местная знать за ней бегает, испрашивая подачки, мэр задолжал ей на годы вперёд, половина товаров на рынке — её… Но самое интересное — она, эта золотая груда, слывёт колдуньей, ни больше, ни меньше! Какой-то у неё чёрный кот, составляющий снадобья, и какая-то книга…

Он водрузился на стол, опрокинув тощим задом пустой подсвечник. Я мрачно внимал ему, натягивая сапоги.

— Книга! — повторил Ларт вожделенно. — По некоторым признакам можно судить, что это — ты только вдумайся — одна из ранних копий Завещания Первого Прорицателя!

Небо, опять!

— Вы говорили, что его на самом деле не было, — напомнил я.

Он вскочил:

— Это предстоит выяснить… Подлинность книги — раз, — он загибал длинные пальцы, — тексты о явлении Третьей силы — два, и это главное… Твоё дело — очаровывать старушку, восхищаться её волшебным даром и выдурить книгу хоть на полчаса… Она ею дорожит, прячет и не продаёт ни за какие деньги. Но тебе, как собрату по чародейству, покажет. Я на этот раз буду чем-то вроде твоего ученика, допущенного к сокровенным тайнам, ясно?