"Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Жильцова Наталья Сергеевна - Страница 635

— Никаких пропусков! — рявкнул Черно, и на бритом черепе прыгнули солнечные блики. — НИКАКИХ пропусков в тексте Приговора, неужели не ясно?!

Я заколебался. События повернулись совсем не так, как я рассчитывал — но, сказав «а», следует помнить и о прочих буквах алфавита. Явившись к лекарю с непристойной болезнью, поздно краснеть и утаивать симптомы.

— «Сборщик податей, — выговорил я через силу, — повесился на воротах, кто-то скажет — поделом, но смерть его на тебе, Ретано. Ты тот же разбойник — где лесной душегуб просто перерезает горло, ты плетёшь удавку жестоких выдумок. Год тебе гулять. По истечении срока казнён будешь… Я сказал, ты слышал, Ретанаар Рекотарс. Это всё».

Минуту в ярко освещённой комнате было тихо. Черно не смотрел на меня — глядел в сторону, шевеля губами, с сомнением морщась, будто решая в уме сложную арифметическую задачу.

— Так что? — не выдержал я наконец.

— Ничего, — отозвался Черно с неожиданной беспечностью. — Ты, понятно, хочешь, чтобы никакие Судьи над твоей душой не стояли, а?

У меня внезапно перехватило дыхание. Слишком легко прозвучали эти слова. Слишком непринуждённо.

— Никто не вправе судить меня, — сказал я глухо. — Надо будет — сам за себя отвечу…

— Понимаю. — Черно кивнул. — Ты хочешь, чтобы я это сделал? Снял с тебя Приговор?

— А ты можешь? — не удержался я.

Он улыбнулся.

Лицо его, лишённое выражения, вдруг преобразилось. Окрасилось нескрываемым довольством, тёмные глаза вспыхнули, рот растянулся до ушей.

— Могу.

Некоторое время мы молчали. Черно смотрел на меня, как сытый кот на обомлевшую мышь: расслабленно, с удовольствием, с какой-то даже отеческой грустью.

— Я могу это сделать, Ретано… Считай, что тебе повезло. Но и мне повезло тоже — потому как даром, сам понимаешь, такие услуги никто не оказывает…

— Сколько? — спросил я механически. Сердце моё трепыхнулось от радости: так просто?!

Черно растянул рот ещё шире — хоть это, казалось, было уже невозможно:

— Экий ты практичный… Нисколько. Отслужи.

Оскорбление — как чёрствый ломоть хлеба. Так просто его не проглотишь.

— Милостивый государь, — сказал я с отвращением, — заведите собаку, и пусть она вам служит. Или ваше последнее слово обращено к потомку Рекотарсов?!

— А что я такого сказал? — удивился Черно.

Я сдержался.

В комнате снова повисло молчание; солнечные пятна лежали на потолке как пришитые. Как будто здесь, в комнате с зеркалами, время не течёт.

— Странные вы люди, — пробормотал Черно, обращаясь как бы к самому себе. — Собирать чужие налоги в личине фальшивого сборщика — это вот естественно для потомка Рекотарсов… А всё прочее…

— Я заплачу, — сказал я зло. — Сколько скажешь, столько заплачу… «Всё прочее» — не твоё… дело.

Я хотел сказать «не твоё собачье дело», но вовремя сдержался.

— Какие мы гордые, — пробормотал Черно Да Скоро, и, кажется, он был огорчён. Вся его бесстрастная физиономия как-то потемнела, и опустились кончики длинного рта. — Ладно… Знаешь, сколько это будет стоить?

— Я заплачу, — повторил я высокомерно, и тогда он назвал сумму.

Некоторое время я просто смотрел ему в глаза. С немым упрёком; проще всего было предположить, что я ослышался.

— Сколько-сколько?!

Он повторил.

— Ясно, — сказал я шёпотом. — Ничего ты не можешь. Цену набиваешь, паясничаешь, ты, колдун…

— Я сказал, а ты слышал, — пробормотал Черно знакомым до дрожи голосом Судьи. — Это всё.

Я облизнул губы. На секунду мне поверилось, что Черно — это и есть Судья, только в другом обличье.

Он усмехнулся. Узкие глаза на мгновение вспыхнули — и тогда я понял, что нет, он не Судья, но он и не паясничает. Это я ошибся — передо мной вовсе не средней руки колдунишка. Чонотакс Оро знает себе цену и назначает плату за стоящий, по его мнению, товар.

Но и для меня товар ничего себе — жизнь…

— Совесть имей, — сказал я внезапно охрипшим голосом. — Я столько… у меня таких денег нет.

Он криво усмехнулся:

— Про первое моё предложение… помнишь?

— Нет, — сказал я холодно.

Чонотакс пожал плечами:

— Тогда замок продай. Какой-нибудь купец богатый, может быть, с родословной и купит…

— С родословной?!

— А мало ли дураков лезет в аристократы?

Я не нашёлся что ответить. Солнце било в окно, отражённые лучи заставляли болезненно щуриться; я вдруг почувствовал, что мои глаза устали, саднят и слезятся.

— Погаси, — выдавил я, прикрывая лицо ладонью. — Хватит…

Солнце село в течение минуты. В зеркалах отразился умиротворённый золотистый закат, а я почти ослеп. Непросто после яркого света переключиться на полумрак; я видел только силуэт Черно. Маг — а он был-таки магом! — стоял у окна, спиной ко мне, и смотрел в сад.

— Ты точно можешь это сделать? — спросил я беспомощно.

Чёрный силуэт в квадрате окна пожал острым плечом:

— У Судьи свои сильные стороны, у меня — свои.

— Сбавишь цену?

Он обернулся. Теперь бритый череп отсвечивал мягко, матово, в тёплых закатных тонах.

— Не сбавлю. Не хочешь служить — так ищи деньги… или думай. Головой.

Я промолчал.

— Думайте, Ретанаар Рекотарс, — официальным тоном повторил тот, кого звали Чонотакс Оро. — Думайте… всё в ваших руках.

В окно влетела ворона, сделала круг под потолком и оттуда, с высоты, торжественно нагадила мне на колено.

Всю неделю, прошедшую после посещения Чонотакса Оро, мной владела неуместная взвинченная весёлость. Я искренне хвалил себя за смекалку, позволившую отыскать выход из полной, казалось бы, безысходности; теперь передо мной была новая задача, непростая, но бесхитростная: раздобыть к сроку назначенную Чонотаксом сумму.

Всю неделю я пропивал последние деньги, гулял и веселился на всю округу, так что даже на самом распоследнем хуторе знали, что это «господин Ретано домой возвратимшись». Потом деньги кончились, наступило похмелье, я извлёк на свет свой деревянный календарик и с ужасом увидел, что моя отмеренная жизнь сократилась ещё на семь дней.

Идею о продаже замка я с ходу отмёл, как циничную, — подобные бредни могли поселиться только в бритой голове корыстолюбивого Черно Да Скоро. Из других способов добычи денег мне на ум приходили почему-то кладоискательство, грабёж на большой дороге и шулерская игра в карты. Я прекрасно знал, что первое подчас бесполезно, второе — противно и опасно, а третье недостойно Рекотарса; моё радужное настроение улетучилось, и на смену ему явилась глухая тоска. Я в который раз пожалел, что, в отличие от легендарного предка, не способен к магии и не учён её премудростям.

Много десятилетий тому назад Великий Маг Дамир, чьё мужественное, чуть усталое лицо смотрело сейчас с трёх разных портретов на стенах обветшавшего замка, много лет назад этот во всех отношениях замечательный человек одолел свирепого дракона, поселившегося во владениях барона Химециуса. Требовало чудовище жертв или нет — о том история умалчивает, но я склонен считать, что требовало-таки, это кажется логичным, у барона, как-никак, подрастали две красавицы-дочери, а сын был ещё слишком мал, чтобы сесть на коня и взять в руки оружие…

Вот тогда-то в замке и появился Великий Маг Дамир, сопровождаемый верным слугой. А чуть позже появилась вот эта гравюра, изображающая моего предка в момент, когда он протыкает бестию копьём…

Я ближе пододвинул свечку.

Гравюра исполнена была любовно и тщательно — я видел гневное лицо своего предка, харю чудовища, совсем по-человечески искажённую злобой и страхом, и даже местность мог узнать — да, это южная оконечность охотничьих угодий, мне не раз случалось гулять там ещё подростком. Помнится, в те времена я всякую свободную минуту посвящал фехтованию и, выхватив из ножен шпагу, самозабвенно играл в Мага Дамира, и от моих игрищ пострадал не один куст дикой малины…

Если бы мой предок Дамир мог услышать меня и прийти мне на помощь — разве понадобилось бы мне вступать в сделку с Черно Да Скоро?!