"Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Жильцова Наталья Сергеевна - Страница 655

Солль покусал губы и смирился.

Наша с Аланой свадьба получилась многолюдной и пышной. Весь город спешил принести свои поздравления, увитые цветами гербы — Рекотарсов и Соллей — украшали чуть не каждую площадь, я пил вино и до хрипоты клялся Алане в верности. То есть не самой Алане — а всем, кто оказывался рядом, бургомистру, начальнику стражи, городскому судье, ещё кому-то, ещё, я очень убедительно клялся, я обещал отдать за Алану жизнь, быть достойным, оправдать, голову положить, лишь бы Алане было хорошо…

Потом всё провалилось в тёмную яму, и я очнулся уже в супружеском ложе, и Алана сладко посапывала рядом, причём я — р-рогатая судьба! — никак не мог вспомнить, было что-то между нами или ещё не было…

Теперь мы тряслись в карете по подмёрзшим ухабам, и я снова и снова находил на багажной полке мягкий замшевый бок. Приданое. Тяжёлый том в замшевом мешочке. Жизнеописание магов древности в исполнении декана Луаяна.

Молодая жена сидела напротив; карета снабжена была жаровней для обогрева, но Алана всё равно мёрзла, куталась в шаль и молчала. И я никак не мог понять, что стоит за её молчанием, — обида? Или просто смущение подростка, оказавшегося ни с того ни с сего замужем за симпатичным, но — увы — почти незнакомым человеком? Или моя жена молчалива от природы? Качество для жены отнюдь не лишнее, но порой — сейчас, например, — здорово удручает…

Вспомнить бы, что там было в первую брачную ночь. Неужели я — пусть и пьяный до потери памяти — мог обидеть женщину?!

Я спешил. Дни стояли короткие, гостиницы сменяли одна другую; мы с Аланой ночевали в разных комнатах, как будто бы для её удобства, а на самом деле я никак не мог решиться. Будучи её законным мужем, я видел в ней почему-то племянницу, дальнюю родственницу, которую мне поручили доставить с места на место, вот я и везу…

Во всех без исключения гостиницах встречались аппетитные служанки. Как и в старые добрые времена, ни одна из них не умела устоять перед моей улыбкой; я останавливал себя лишь в самый последний момент. Служанки огорчались; удобнее было бы списать моё целомудрие на усталость и не до конца зажившие раны, но в глубине души я прекрасно знал, что останавливает меня тёмный стыд, тягостное чувство, природу которого я не желал исследовать.

Влюблённая Алана оставалась всего лишь фишкой в моей игре. Дальше так продолжаться не могло, мне немедленно следовало воспитать в себе супружеские чувства — хотя бы для поддержания самоуважения. И видит Небо, я старался. Я пытался увидеть женщину в хмуром подростке, желанную женщину, мою жену; ничего не получалось, я фальшиво улыбался, и фальшиво заботился, и вскользь обещал, что скоро, мол, доберёмся до дому — и вкусим прелестей жизни, может быть, устроим охоту…

Алана молчала. Я по-братски целовал её в щёчку и спешил оставить в одиночестве.

В одно прекрасное утро — гостиница была скверная, из всех щелей тянуло холодом, я не выспался и чувствовал себя преотвратно — моей жены не оказалось в комнате. Более того — постель, небрежно постланная служанкой, не была смята.

Я не дал волю панике, и правильно сделал, потому что супруга моя обнаружилась почти сразу. Внизу, в пустынном обеденном зале, чадно было от горевших всю ночь свечей; в углу заседала азартная компания — трое плотных мужчин и моя жёнушка, девчонка Алана, с закушенной губой и веером карт в дрожащих руках.

Я сдержался. Подошёл, удерживая на лицу мину благожелательной скуки:

— Дорогая, через полчаса будет светло. Я велел Клову запрягать лошадей… Вы готовы?

Трое картёжников переглянулись со странными улыбками. Алана долю секунды изучала карты, а потом подняла взгляд на меня, и я содрогнулся, потому что в её глазах стояло почти такое же выражение, как в первую нашу встречу, на дороге, в присутствии оравы комедиантов.

Первая моя мысль была — они её чем-то обидели. И, уже наливаясь яростью, уже вспомнив, что шпага осталась в номере, я провёл взглядом по их бледным от бессонной ночи лицам.

Один был парень лет двадцати, с большим подвижным ртом, с нагловатыми острыми глазками; двое других, постарше, служили ему тем не менее свитой.

— Что случилось, Алана? — спросил я ровно, прикидывая тем временем, как бы поудобнее выхватить табуретку из-под ближайшего ко мне картёжника.

— Я проиграла нашу карету, — сказала моя жёнушка со вздохом. — И карету, и лошадей… И ещё сто золотых деньгами. Я очень хорошо играла поначалу, но потом…

Я быстро огляделся.

Собственно, мне требовалось ещё минуты три, чтобы стоять с выпученными глазами, восклицать «что?», «какая бессмыслица!» и «ты сошла с ума». Я с удовольствием всё это проделал, но времени не было; парень, душа и мозг противостоящей мне троицы, был, конечно же, шулером. Весь вопрос состоял в том, сумею ли я доказать его шулерство. Или недееспособность Аланы. Или ещё что-нибудь предпринять, например, пока в зале пусто, придушить его ремешком…

Двое приятелей молодого человека, будто угадав мои намерения, одинаковым жестом положили руки на рукоятки невидимого под столом оружия.

— Разрешите представиться. — Молодой человек, напротив, радостно улыбнулся. — Кильт Варкронн, из старшей ветви Варкроннов, с севера… Возможно, с моей стороны было несколько вольно познакомиться с вашей супругой без вашего ведома, но все мы в дороге, а в дороге этикет…

— Особенно важен, — закончил я сухо. — Особенно в дороге. Особенно для благородных господ, к числу которых, несомненно, принадлежит господин Варкронн… — Я сделал вескую паузу и, сверля глазами подвижное лицо молодого человека, мысленно добавил: «И не стыдно тебе шулерством зарабатывать, ты, аристократ?!»

Господин Варкронн чуть порозовел:

— Разумеется, мы не позволили себе ни малейшей вольности… В отношении вашей супруги. Я был рад развлечь её, и, признаться, её живая натура и разумная игра доставили мне немалое удовольствие…

Я перевёл взгляд на Алану. Живая натура сидела, втянув голову в плечи, и бездумно царапала ногтем столешницу.

Спутники Варкронна закивали. Один из них, светловолосый крепыш, вытащил из-за обшлага аккуратную стопочку бумаг:

— Сие есть расписки, данные госпожой Аланой Рекотарс в качестве заклада… Свидетелем выступал милейший хозяин постоялого двора.

— Я сперва выигрывала, — сказала девчонка зло. — Я выиграла пятьсот монет! А потом не шла карта, вы тоже, Ретано, не смогли бы… когда карта не идёт…

Варкронн аккуратно собирал рассыпанные по столу карты. Лицо у него было как у доброго папаши: ничего, мол, не стоит огорчаться, со всяким бывает, когда карта не идёт, за азарт ведь платим, азарт дороже денег, вот какую ночку госпожа Алана провела, на всю жизнь яркая память…

Плохо, что он оказался аристократом. Во-первых, это тем более оскорбительно, во-вторых…

Я вдруг понял, что опоздал. Что можно, конечно, объявить Алану сумасшедшей, да только вряд ли мне это поможет; можно обвинить Варкронна в нечестной игре — да только кто теперь докажет?!

Алана молчала, и лицо у неё было одновременно несчастным и вызывающим. Знаем уже, проходили — гордо задранный нос, холодное молчание, во всём, оказывается, виноваты карты…

— А во что вы играли? — услышал я собственный спокойный голос.

Варкронн тонко улыбнулся:

— В «Пятиглав». Госпожа Алана обожает сложные игры.

Я выдавил ответную улыбку:

— Я, признаться, тоже… Мне даже завидно. Госпожа Алана пережила столь сильные чувства, столь захватывающий азарт, в то время как я оказался обделённым… Вы меня обяжете, господин Варкронн, если согласитесь сыграть со мной несколько партий.

Некоторое время мы смотрели друг на друга. Молодой шулер не достиг бы успеха в своём деле, если бы не умел разбираться в людях; шулер понимал, что я — не столь нежная добыча, какой была Алана.

— Мы, признаться, должны уже ехать, — заметил светловолосый крепыш. — Мы и без того…

Господин Варкронн улыбнулся ещё тоньше:

— Что вы, господин… Рекотарс. Это вы меня обяжете… Несколько партий. К сожалению, на более длительную игру у нас нет времени…