"Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Жильцова Наталья Сергеевна - Страница 715

«И это он мне рассказывает?!»

Полковник сердито отмахнулся. Как работает поле, он видел не раз за эти две недели. Они упорно пытались проникнуть сквозь него, но только человек с беззащитными глазами мог беспрепятственно исчезнуть в этом свету, что, скорее всего, означало верную погибель. А так – они и солдатиков посылали, и даже «газик» умудрились по этой тропинке пригнать – все без толку. Нечто невидимое, неосязаемое просто не давало ни проехать, ни пройти дальше определенной черты. Никакие ухищрения не помогали.

Полковник снова представил себе, как веселятся сидящие в «тарелке» инопланетные твари, и в бессильной ярости стискивал кулаки. Откуда взялась в его воспаленном воображении эта картина, почему он был уверен, что твари вообще способны веселиться, полковник и сам не знал, но не мог избавиться от этого навязчивого, постоянно возникающего образа.

– Они что, улетать собираются? – задал он риторический вопрос.

– Может быть, – хмыкнул Петущенко. – А может быть, наоборот, аварию исправить не удалось и сейчас ка-а-к…

Словно предвидя его опасения, кто-то из срочников проорал вдруг:

– А-а-а-а! Сейчас взорвется!!! – и бросился бежать.

Но прибывшие десантники быстро остановили панику.

– Я бы посоветовал тебе убрать отсюда лишних людей, – сказал полковник. – Еще неизвестно, чем это все кончится.

– Могу лишь сказать вам то, что уже говорил.

– Ты еще за это ответишь, – с бессильной злобой выдавил полковник.

Он замолчал, глядя через плечо Петущенко.

Тот обернулся. Из кустов, окаймляющих поляну, выходила еще одна группа солдатиков с автоматами наперевес. В беспощадно-ярком свете они казались не людьми, а какими-то загадочными существами.

– Сколько их еще у тебя?.. – зарычал было полковник, но тут же осекся.

– Это не мои, – качнул головой Петущенко. – Отставить! – гаркнул он солдатам хорошо поставленным командирским голосом.

Это не произвело никакого впечатления. Солдаты выходили на поляну, будто не слыша его. Один солдат, проходя мимо, сильно толкнул полковника и даже не заметил этого. Лицо его было спокойно, в широко открытых глазах отражалось голубое сияние.

Только сейчас остолбеневший полковник понял – они ведь без противогазов, без очков! Возможно, это именно те исчезнувшие солдатики!

Полковник заметил, что сюда спешит его группа. Однако бойцы ГБ стали в тупик, увидев незнакомых солдат в камуфляжах. Вроде свои. И эти свои… Кто враг?

Да и десантники тоже, вместо того чтобы остановить вышедших из сияния «возвращенцев», пропустили, растерянно оборачиваясь на их спины.

Двигаясь плавно и неторопливо, находящиеся будто под гипнозом солдатики окружили сияние по периметру защитного поля «тарелки», развернулись и направили автоматы на источник света, невзирая на стоявших перед собою людей. Дружно, как по приказу, щелкнули затворами.

– Бля-а! – заорал полковник, сообразив, что сейчас произойдет. – Стоять, суки! Не стрелять!

Петущенко толкнул его в кусты, сам упал рядом. И вовремя. Ошеломленный внезапным падением, полковник едва успел поднять голову, как был оглушен прорезавшими тишину ночного леса звуками пальбы.

Все было как во сне, как в замедленной киносъемке. Полковник смотрел, как из спины ближайшего к нему рядового вылетают фонтанчики крови – очередь из «Калашникова» с близкого расстояния пробивает человека насквозь. Смотрел, как падают, раскинув руки и роняя оружие, те солдатики, вставшие неизвестно по чьей команде в это странное оцепление. И понял, что в них тоже стреляют – уже другие бойцы, безопасники и десантники. Но стреляют неосознанно – лишь бы куда, и даже не пытаясь понять зачем. И друг в друга тоже.

Все это происходило бесшумно, как в кошмаре, и потому еще более страшно. Потому что ему тоже захотелось присоединиться к ним – и стрелять, стрелять лишь бы куда…

Потянувшись за пистолетом, Полковник вывернул голову. Рядом пытался встать с земли Петущенко, но почему-то руки его подгибались, и он раз за разом падал лицом в мох. Из уголка его рта стекала струйка крови, размазываясь по подбородку.

И по-прежнему стояла тишина, какой не бывает в действительности, и все сильнее что-то давило в уши, до боли, по помутнения в глазах. Полковник тоже захотел встать, но только бессильно забарахтался на земле. Выронил пистолет и уже не мог его найти. Петущенко рядом замер и не двигался – то ли потерял сознание, то ли просто выбился из сил. Изнывая от боли, полковник провел правой рукой по уху, ничего не нащупал, но ладонь стала красной от крови.

И только тогда полковник сообразил, что никакой тишины нет, что все заглушает ужасный, адский, рвущий тело звон, исходящий из сияния посреди поляны. Сияние это уже не было ровным, оно пульсировало все быстрее и быстрее, и в такт ему пульсировал звон, заглушавший все остальные звуки.

Каким-то образом полковник умудрился встать на колени, когда свечение, не переставая пульсировать, вдруг оторвалось от земли и стало медленно и плавно подниматься в воздух. Пульсации, работавшие уже как вспышки прожектора, не прекращались, и в секунды наименьшей интенсивности света можно было разглядеть темные покатые бока «тарелки».

– Улетает! Улетает!.. – прохрипел полковник.

Свечение уже поднялось на высоту сосновых крон, звон ослабел, и сквозь него стали пробиваться отдельные звуки – хрипы, кашель, стоны. По всей опустевшей поляне корчились люди, пытались встать, пытались ползти и просто лежали, скручиваемые жестокой судорогой. По мере отлета «тарелки» становилось все темнее, и полковник даже радовался, что не различает лиц пострадавших. Нет, ему не было жаль их – тех, кого он привык иронически-уничижительно называть солдатиками. Они и были солдатиками, пешками в играх взрослых дядей из различных ведомств. Просто полковник брезговал, как ни странно, чужой кровью, хотя мог, особенно не задумываясь, пустить ее подчиненным, если того требовало дело.

Одновременно полковник представил, что творится в лагере, если туда дошла эта странная волна, и у него потемнело в глазах от мысли, что скажут в Главном управлении и какие последуют выводы. Теперь уже ясно, что ни контакта, ни «тарелки» не будет, и, разумеется, опять станут искать виновного, хотя понятно и ежику, что виноваты вояки из МО. Будь он один, то сделал бы все по-другому, элегантно, умно. Но как получилось – так получилось. Поздно жалеть…

Полковник откашлялся и сплюнул в траву кровь. В уши уже не давило. Звон удалился, превратившись в тонкий комариный писк. На поляне хрипели и стонали раненые и пострадавшие. Сил не было. Хотелось упасть и лежать, ничего не делая, и пусть все катится в тартарары. И еще его наполняла дикая злоба на всех и на все. Злоба, переходящая в неуправляемое бешенство, потому что ничего не изменить и не исправить…

Он заметил, что в лесу уже не темно – забрезжил рассвет. И вдруг увидел на том месте, где стояла «тарелка», странные фигуры, похожие на людей в непонятном облачении. И он понял, что это не люди. Они приближались, равнодушно проходя мимо корчившихся на земле солдат.

«Они не могут здесь быть – ведь „тарелка“ улетела…»

Но эту мысль полковник уже не успел додумать. От какого-то непонятного внешнего воздействия разум его вдруг скукожился, свернулся в комок и отступил куда-то, освободив место примитивным рефлексам, и полковник уже ничего не понимал и не видел.

Петущенко, перед тем как с ним случилось то же самое, немного приподнявшись на локте, увидел, как полковник с внезапно оглупевшей, багровой физиономией, стоя на коленях, издает рычащие звуки и рвет окровавленными кулаками мягкий мох.

Часть 2 Начало

Пролог

За два года до описываемых событий.

Сентябрь. 1977 год

Утопший в реке «москвич» обнаружили случайно воскресным утром. Работники соседнего от Карельска тракторного хозяйства перегоняли с полей технику и решили срезать путь. Ранним утром они двинулись колонной прямиком на Чернушкин брод, где и нашли машину – немного в стороне от спускавшейся в реку разбитой колеи. Из-за скверной дороги легковушки в тех местах давно перестали ездить, и было отчего прийти в удивление мужикам, когда они увидели торчавшую из-под воды крышу. Сквозь открытые окна холодная мутная вода лилась по салону автомобиля, но водителю и пассажиру, что находились внутри, было уже все равно.