"Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Жильцова Наталья Сергеевна - Страница 73

— Садись, — настойчиво повторил Император.

— Я не уверен, что протоколом предусмотрено…

— Ты не веришь мне? — Император прищурился. — Ты меня не видишь?

Варан опустился на потерявший прозрачность пол. Кресло в комнате было только одно, темное, похожее на корягу, все в переплетении коричневых древесных стеблей. Корни дрогнули, когда Император, подобрав полы серебристой мантии, уселся.

— Мне привозят бродяг. Их все еще ловят по приказу, отданному тысячу лет назад… не так охотно, как прежде, но ловят и привозят. Это небесполезно — бродяги много знают, много видят… такого, чего не прочитаешь в придворных докладах.

Варан молчал.

— Несколько дней назад я вышел на балкон, как обычно… и почуял странный запах. Он был как ниточка в море других, в спутанном клубке… этот город так смердит, Варан, особенно по утрам, когда они просыпаются…

— Кто?

— Властолюбцы, лавочники, скупцы, менялы, старьевщики… и маги, среди которых лавочников и властолюбцев куда больше, чем ты себе представляешь. И вот среди этого смрада я почуял твой запах. И решил, что схожу с ума… Почему ты молчишь?

Варан опустил глаза:

— Не решаюсь говорить с Его Величием Императором.

Сделалось тихо. Император мог сейчас подняться… хотя нет, ему необязательно было вставать. Он мог вполголоса отдать приказ, и Варана доставили бы туда, куда он с самого начала ожидал попасть — в каземат.

— Ты боишься, винтовой?

— Это не страх. Это трезвое представление о жизни, которое приобретаешь только с годами.

Император выпрямился в кресле. Варан выдержал его взгляд — не без усилия.

— Ты во многом прав, — жестко усмехнулся тот, кто когда-то был Подорожником. — Я вижу себя твоими глазами. Это даже хуже, чем смотреть в зеркало по утрам…

Варан промолчал.

— Я не пожелал быть государственным мясом, разделанным во имя целостности Империи, — монотонно заговорил Император. — Меня не решались по-настоящему связать… и правильно — ведь мы летели на такой высоте… Я потихоньку размотал веревочку, которой меня символически привязали к седлу, и прыгнул. Ты видел.

— Я верю, что вам удалось выжить.

— Послушай… У самой воды я замедлил падение. Но все равно сильно ударился плечом и рукой. Неподалеку были люди — я учуял лодку… Это был старик на колесной плоскодонке, почтарь, который когда-то привез меня на Круглый Клык…

— Макей, — вырвалось у Варана.

— Да… Я сумел позвать его. Он подобрал меня и отвез на Седое Крыло. Я сделал так, чтобы он забыл обо всем, что случилось. Я знал, что тот, которого ты позже называл Подставкой, не поверит так просто в мою смерть. Но к моменту, когда явились с расспросами его люди, я уже был далеко. На этот раз удача меня не оставила.

— Я верю.

Император сплел пальцы. Красный перстень вспыхнул и погас.

— Варан, ты сам не понимаешь, почему я так неприятен тебе. Почему страшен. Не потому, что я Император… Потому что ты знаешь — или догадываешься, — что и как я делал на пути к трону.

Матовый пол снова сделался прозрачным. Варан увидел улицы города — толчею, трубы со сточной водой, суету, вывески, неуклюжие педальные экипажи, чем-то похожие на памятную лодку Макея…

— Ваше Величие…

— Помолчи. Я — носитель искры… предавший ее, как многие другие. Я отчаялся познать, что такого нового и прекрасного должны нести маги этому миру. После того как меня арестовали на Круглом Клыке, чтобы доставить прямиком в имперскую усыпальницу, я решил, что хватит прекраснодушия… У меня хватило силы выжить и прогрызть себе дорогу к трону. А тебя — тебя! — я отправил на поиски Бродячей Искры. Это мою — мою! — мечту ты всю жизнь пытался исполнить… Ты навсегда ушел с Круглого Клыка… Молчи. Я знаю, что она умерла.

Варан отвел глаза:

— Все, что я делал — делал по своей воле. А она умерла так давно, что… ее все забыли. Даже я.

— Я не забыл, — Император вдруг улыбнулся. Выпрямился в своем кресле, его глаза впервые сделались ярче золотого обруча надо лбом, и в этот момент Варан окончательно узнал его.

И нахлынуло: ослепительный мир горни. Зажмуренные глаза. Дрожащие доски трапа под ногами. Чужие слезы на его щеках.

Нила.

— Время — самое страшное, что есть на свете, — сказал Варан. — Мы так привыкли к нему… Нас пугает война, голод, моровая язва… тогда как время — хуже войны и мора, мы ничего не можем с ним сделать. Ни заключить мир. Ни найти лекарство. Ни повернуть вспять. Время — полная тьма, и если кто-то потерял в нем что-то — воспоминание… счастливый день… или человека… уже никогда не вернет его.

Император — Подорожник, Лереаларуун — внимательно смотрел на него. Губы его беззвучно шевелились, но Варан не мог прочитать ни слова.

Сквозь прозрачный пол проступало теперь море. Столичный порт — пристани, погрузочные башни, крюки и цепи, беззвучный крик и неслышный грохот, гребные суда, колесники и парусники, а в стороне от причалов — огромные перья, покачивающиеся на воде, голые мальчишки, качающиеся на этих перьях…

— Прости, Подорожник, — сказал Варан.

Император попытался снова улыбнуться, но вместо улыбки вышла ухмылка. Глаза погасли:

— Его Незыблемость бывший Императорский Столп убил мою мать. Когда мне грустно, я хожу в склеп смотреть на его удивленное лицо. Он порядком подгнил за последние несколько лет — но удивление от нашей последней встречи сохранилось. Хочешь взглянуть?

— Нет.

— А я, в свою очередь, был удивлен, узнав, что ты ему служишь… и что ты так высоко поднялся по чиновничьей лестнице. Я всерьез хотел пристрелить тебя — там, у холмов…

— Почему же… — начал Варан и замолчал.

— Потому, что она тебя любила… Может быть, поэтому.

— Ты сентиментален? — спросил Варан.

Император поднял брови:

— Нет. Кстати, если тебе интересно… Это я убил Зигбама. Он узнал меня… Я выманил его на холмы и убил.

— Как?

— Тебе рассказать в подробностях?

— Зигбам был могущественный маг…

— Любое могущество уязвимо.

— А наместник?

— Какой наместник?

— Наместник Лесного удела, который так испугался, когда я нашел тело Зигбама, что поскорее умер, не пожелав объясниться…

— Он никак не мог решить, чью сторону принять. Юлил, заигрывал. Но когда узнал, что солидная добавка к его жалованью, которую он почти год получал якобы от купеческой общины, на самом деле выплачивается сыном Шуу… заметался, кинулся за советом к Зигбаму, который рад был его с потрохами передать Столпу. Но в этот момент Зигбам как раз умер, а ты прилетел с инспекцией. Смерть Зигбама неминуемо повлекла бы расследование… Наместник правильно поступил. Молодец.

— Кто же теперь занял место Его Незыблемости Императорского Столпа?

— Никто, — Император саркастически хмыкнул. — Мне не нужны подставки, во всяком случае пока. Впрочем… Могу предложить эту должность тебе. Если хочешь.

Варан не мог понять, шутит ли он. В тусклых, серых глазах его собеседника ничего нельзя было прочитать, как ни старайся.

— Возможно, мне удастся выйти из дворца живым? — неуверенно предположил Варан.

Сполох опустил плечи. Уголки его рта провалились в борозды, идущие вниз от крыльев носа и разрезающие лицо на три неравные части.

— И куда ты пойдешь?

Варан молчал.

— Снова станешь бродить по следу того, кого нет? В твоем-то возрасте…

— Когда-то на Круглом Клыке я видел, как зажигают сигнальные огни. Факельщик идет от огонька к огоньку…

— Я это видел сотни раз. Это зрелище, Варан, развлечение для скучающих магов… в нем нету тайного смысла. Куда ты пойдешь?

Прозрачный пол постепенно становился матовым. Желтые светильники разгорались ярче.

— Наверху готовы подать ужин, — сказал Сполох. — От тебя не отвалится, если ты разделишь трапезу с Императором?

Варан долго плавал в прибрежных скалах. Море казалось единственным существом, которому плевать было на время; оно так же поднималось и опадало. Далеко, на Круглом Клыке, стоял сейчас сезон, каменный порог между Осьим Носом и Кремышком был залит водой и превратился в перешеек, по которому шли и шли купеческие корабли. Внутреннее море волновалось, подступая к самой столице, и Варан катался на волнах, а потом нырнул — неглубоко, не те годы… И нашел половинку раковины. Никогда таких прежде не видел.