"Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Жильцова Наталья Сергеевна - Страница 736

– Да угомонись ты! – прикрикнул старик на собаку, но та не унималась. – Я с ней еще не виделся сегодня.

– Может быть, вам сегодня и не придется с ней общаться. Мы уходим.

Лазаренко сощурил взгляд:

– Я никуда не пойду, пока вы не объясните мне, что задумали. Постойте… – Его лицо вдруг озарилось улыбкой. – Я догадался. Вы в чем-то подозреваете меня, верно?

Старик обернулся, и Волков понял, что он, вероятно, смотрит на собаку и решает: не спустить ли с цепи?

Да, серьезный мужик – подумал он. Сейчас Михаил Исаакович выглядел взволнованным, но не испуганным. Это показалось Георгию хорошим признаком – всегда приятно иметь дело с уверенным в себе человеком.

– Михал Исакич, ни в чем я вас не подозреваю. Мы оба хотим знать, как похищают эти тела. Поэтому мы будем действовать заодно. Такого объяснения для вас достаточно?

– Не совсем, – с вызовом произнес Лазаренко, – К чему эта таинственность? Почему я должен был уйти с работы и целый день провести на нервах? Я, знаете, никого не похищал, ничего плохого не делал. Я даже сам в милицию обращался, когда у нас тела пропали! И сейчас готов! Вам не в чем меня обвинять или упрекать!..

– Успокойтесь, Михал Исакич. Не нужно привлекать внимание соседей, поверьте! – мягко произнес Георгий.

Похоже, в отношении к Лазаренко он избрал неверную тактику. Таким людям подавай правду, какой бы она ни была.

– У меня есть основания считать, что я поступил правильно, когда предложил вам уйти с работы. Причины серьезные, и посвящать вас в них я не имею права, – Георгий говорил с нажимом. – Но о моих планах в отношении вас вы, конечно, должны знать. Сейчас мы отправимся к вашему бывшему сотруднику. Кстати, как его зовут?

– Коля Чубасов.

– Отлично. Мы посетим Чубасова, поговорим с ним и выясним, причастен он к похищениям или нет, – словно ребенку втолковывал Георгий.

– Да, – устало согласился Лазаренко.

– Отлично. Вот только…

Георгий отошел от калитки, посмотрел по сторонам. Ему почудилось, что на перекрестке справа мелькнула фигура преследователя. Но оказалось, что это даже вовсе не мужчина, а высокая худощавая женщина в брюках. Он понял, что воображение чересчур разыгралось, надо успокоиться.

Он вернулся к старику.

– Знаете, я передумал идти прямо сейчас. Давайте попьем чайку перед уходом.

– А если дочь придет? – Заведующий был явно обескуражен.

– Что такого, ну придет, разве я против? Она же хозяйка. Представите меня как своего знакомого, скажете, что пришли к ней, по пути встретили коллегу, вот и решили пригласить в гости.

– Не нужны мне ваши подсказки! Я сам могу придумать. Может быть, вы не доверяете мне?! – закипел Лазаренко. – Хотите удостовериться, что я ничего не сказал ей? Будете намекать или сразу спросите?

– Откуда такая мнительность, Михал Исакич? – заулыбался Георгий. – И вообще, разве вы знаете мои методы?

– Да. Я знаю ваши методы!

«Интересно, на кого этим «вы» товарищ Лазаренко хочет бросить тень – на меня или на наши органы?» – зло усмехнулся про себя Георгий. Ему было досадно еще и оттого, что собака окончательно разошлась и гавкала уже с подвыванием. Прислушиваясь к ее истеричному лаю, Георгий подумал, что, наверное, все соседи, какие сидят сейчас по домам, давно наблюдают за ними из своих окошек. Тоже мне, конспиратор хренов.

– Вы еще очень молоды, но очень далеко пойдете! – гудел старик, неверно истолковав неосторожную ухмылку Волкова и заведясь еще больше. – В действительности вам плевать на меня и на прочих людей! – продолжал возмущаться он. – Лишь бы только делать так, чтобы вас боялись. А вот я, знаете, не боюсь! Так и знайте!.. И вот что…

Он вдруг пошел на Георгия – толстый, решительный. Ни дать ни взять – рассерженный бык.

– Можете убираться, откуда пришли. И возвращайтесь с ордером. Или что у вас там. Так просто сюда я вас не пущу!

– Прекратите истерику! – коротко и резко бросил Волков, разумно посчитав, что только так можно остановить психоз Лазаренко. – Я не сторонник лозунга «кто не с нами, тот против нас», но в данную минуту вам лучше помолчать. Ясно?!

Да, старик оказался крепким орешком. На такого можно положиться. Хоть и несколько неуравновешен.

«А ты как бы отреагировал на подобную бесцеремонность?»

Лазаренко вдруг тяжело задышал, как в прошлый раз. Полез за ингалятором, но, видимо, забыл его в доме. Георгий испуганно потянулся к старику. Впервые с минуты их знакомства он почувствовал себя мерзко.

– Михал… Михаил Исаакович, – поправился он. – Простите. Я виноват, что вывел вас из себя.

Заведующий не ответил. Все еще тяжело дыша, но не позволяя себе сорваться в кашель, он помаячил рукой, мотнул головой и отступил, впустив, наконец, Георгия во двор. Сам заспешил в дом. Георгий последовал за ним, беспокойно глядя в спину старика и не обращая внимания на собаку, которая надрывалась до хрипа. Но тут же смолкла, едва за хозяином и гостем захлопнулась дверь.

Лазаренко нашел, наконец, свой ингалятор. Лицо его к тому моменту стало багровым, он все-таки не удержался от душащего кашля, и, чтобы восстановить дыхание, в этот раз понадобилось больше времени, чем тогда, в больнице.

– Простите, – обрел он, наконец, дар речи. – Иногда бывают такие приступы, если переволнуешься. Я сейчас…

Пока Лазаренко разливал чай, Георгий украдкой наблюдал за ним. Интересно, как бы отреагировал старик, узнай он, что стычка во дворе – намеренная провокация. Это была одна из возможностей получить как можно больше информации о человеке, о его психологическом характере, и Георгий охотно ею пользовался. Но сейчас едва человека до смерти не довел.

Он вспомнил попавшее вчера в его руки досье на заведующего, что имелось в распоряжении органов… Родился… учился… в пионерах и комсомоле не состоял (как сын врага народа), работал там-сям, в таком-то году женился, взял фамилию супруги, остался вдовцом, дети уже давно взрослые, живет один, на последней работе характеризуется положительно, хотя временами вспыльчив… Вот именно…

Георгий подошел к шкафчику, где между стеклами были вставлены фотографии дочери Лазаренко, в том числе и семейные, старые детские, с родителями. Молодой Михаил Исаакович выглядел довольно симпатичным дядькой, рядом с которым жена – очень красивая женщина, неудивительно, что Лазаренко так и остался вдовцом. Их курчавоволосые дети – прямо сущие ангелы. И дочка у него красавица, хоть сейчас на большой экран, – а вот, поди ж ты, одна…

– Еще раз извините, Михаил Исаакович, – покаянным голосом сказал Георгий. – Уж очень вы разозлили меня своими обвинениями. К тем методам, на которые вы намекнули, я не имею никакого отношения.

– А как же пресловутое хладнокровие? – пока еще с желчью в голосе спросил Лазаренко.

– Прямо в точку сказано! И все же, думаю, вы меня простите.

– Откуда такая уверенность?

– Интуиция, Михаил Исаакович. Интуиция. Она же инстинкт, оно же чутье, нюх, проницательность, шестое чувство. Как много определений чувству, существование которого трудно доказать, но все уверены, что оно реально.

– Я, знаете, думаю, что тот человек, у которого и в самом деле особенный нюх на будущее, не стал бы распространяться на этот счет абы с кем.

– И тут вы правы, Михаил Исаакович. Вопрос лишь в том, кого считать абы кем. Впрочем, не будем отвлекаться. Пьем чай и за дело…

Небольшой четырехэтажный дом, где жил Коля Чубасов, состоял из частично расселенных коммуналок – готовили под снос. Одноэтажные избушки по соседству уже были снесены. О том, что и этому строению скоро придет естественный конец, даже если его не сносить, красноречиво свидетельствовала огромная трещина, протянувшаяся по диагонали между нижним углом и верхним этажом второго подъезда. В соседнем, первом, подъезде еще жили люди, и большая пятикомнатная квартира, где обитал Коля Чубасов, была целиком в его распоряжении – так сказала дворничиха, знавшая здесь практически каждого.

– Кольки дома нет, я его час назад видела, как ушел, – сказала тетка и показала сначала на окна последнего этажа, потом в ту сторону, куда подался Чубасов. – Он на автобазе работает слесарем.