"Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Жильцова Наталья Сергеевна - Страница 744

Он ждал ответа, но Лазаренко молчал. Шуршала под их ногами гравийная крошка, где-то на соседней улице протарахтел и мелькнул фарами мотоцикл, забрехали ему вслед собаки.

– Я бы еще понял, – продолжил Георгий, – если бы Коля и его страшный товарищ оказались современными Авиценнами и похищали тела, чтобы препарировать их ради интересов науки. У меня просто в голове не укладывается, зачем эти уроды издеваются над мертвецами? Что же вы молчите, Михаил Исаакович?

– Вы будете смеяться, – с осторожностью произнес старик. – Мне кажется… он что-то сделал с нашими покойниками, что они ушли сами.

Георгий даже остановился. Чего он не ожидал, так это того, что у Лазаренко, как недавно у Коли Чубасова, а до того у Фалеева, тоже поедет крыша.

– Кто – тот человек?

– Вы знаете, о ком я говорю.

Они смотрели друг на друга. Сейчас в полумраке старик очень походил на театрального Мефистофеля – глаза блестели, седая бородка посверкивала в отсвете ближнего фонаря на последнем (или первом, если с их стороны) столбе городской осветительной линии. Верхушки деревьев, выхваченные из темноты этим фонарем и торчавшие над головой заведующего, выглядели рожками. В другую минуту это показалось бы смешным, но не сейчас. Георгий вдруг вспомнил свою поездку к Фалееву. И как тот кричал в безумии: «Он живой был… живой!..»

– Хотите сказать, что мы имеем дело с ожившими покойниками? – с недоверчивой усмешкой произнес он. – Случай летаргического сна?

– Не совсем. Конечно, это звучит нелепо, даже дико, но это было бы очень логично. Когда я делал предварительный анализ того пятна, я ввел вас в заблуждение, потому что сам испугался того, что увидел. Не знаю, как вы отнесетесь к моим словам…

– Говорите, ну!

– Я только назвал их бактериями, потому что ничего другого на ум не пришло. Возможно, они образовались в похищенном теле. И выделились после пореза о карниз. Но это какие-то странные клетки, которых я не знаю. Ни разу не видел таких. В общем, это не похоже ни на какие мне известные микроорганизмы.

– Вы уверены?!

– Абсолютно. Уж мне, знаете, вы можете доверять. Я не страдаю склонностью к мистификациям.

– Я тоже не намерен превращать дело в фарс. Но ладно, допустим, вы правы. И хотите сказать, что ваш покойничек сам встал у окна, забрался на подоконник, открыл окно и полез на улицу? Да вот беда! – язвительно повысил тон Георгий. – Наследил… Так, что ли?!

– Не знаю. Я рассуждаю иначе. Помните, Коля Чубасов упомянул про зомби. Вы ведь про них тоже слышали истории – и про зомби, и про гаитянских колдунов.

– Так вы считаете, к нам на гастроли прибыл заезжий гаитянский колдун?

– Вы зря смеетесь. Кто-то считает, что это полная ерунда, другие согласны, что в этом что-то есть. Мы не только слишком мало знаем о жизни, мы еще почти ничего не знаем о смерти. Вы помните историю о воскрешении Лазаря?

– Нет, – сказал Волков. – Хотя…

Впрочем, он соврал. На курсах заставляли штудировать не рекомендованную к широкому распространению литературу.

– Ну да, странно было бы вас об этом спрашивать, – не ведая о его мыслях, сказал старик. – Ведь в Бога вы не верите, а в школах такое не преподают. Если у вас найдется под рукой Библия, почитайте. Там, что ни страница – чудеса, исцеления, воскрешение.

– Вы всерьез думаете, что воскрешение возможно? – разозлился Георгий на тон Лазаренко, показавшийся ему высокомерным. – Это противоречит науке. И никаких сверхъестественных сил, способных как даровать жизнь, так и отнимать ее, не существует. На все есть случайность и человеческая воля. Кирпич на голову упал или разбойник с ножом выскочил из подворотни – либо случайность, либо человеческая воля. И ничего другого!

Лазаренко только что казался спокойным, как, по обыкновению своему, вдруг рассердился.

– Да идите вы к черту со своей случайностью!.выпалил он. – А то, что солнце светит и дарует жизнь, – это, по-вашему, тоже случайность или человеческая воля? Погасить-то его мы, наверное, сможем, при желании, если сумеем создать атомную бомбу нужных размеров, а вот зажечь? Надо же, материя первична! – язвительно сказал он, как будто передразнивая кого-то. – А откуда тогда, по вашему мнению, берется душа? Или вы из тех, кто ни при каких обстоятельствах не верит в ее существование?

Поповские бредни, подумал Георгий. Так вот откуда у вас эта «сомнительная, не советская внешность и меньшевистская бородка» (вспомнил он, как однажды выразился старый кадровик Васильев о каком-то человеке). У вас, гражданин Лазаренко, отец часом не священником был? Георгий знал, что это действительно так, и его буквально подмывало задать этот ехидный вопрос вслух. Впрочем, то было секундное чувство. Он быстро справился с ним, тем более что не испытывал никакой антипатии к старику. Его радовало, что Лазаренко не так прост.

А старик тем временем разошелся:

– Независимая от нас реальность – вот что требует познания, если мы, человечество, хотим развиваться! Превратить субъективное в объективное! – заявил он. – С этим я абсолютно согласен. Но при этом не отрицать духовное, а понять законы, по которым существует мироздание. Познать мир! Именно к этому призывали, знаете, все мыслители древности, а вовсе не к тому, чтобы начисто отрицать нравственные начала, щипать Бога за бороду и раздувать мировой пожар революции. Если философы дозволяли себе критиковать религию, то я лично считаю, что они делали это исключительно потому, что представители церкви, имеющие тогда колоссальное влияние на общество, не желали меняться сообразно времени. А ведь, между прочим, нынешних священников, которые прекрасно знают, что не Солнце вертится вокруг Земли, а совсем наоборот, давно бы сожгли на кострах инквизиции, если бы они только в те годы попробовали ляпнуть подобное. Нынче смеются над попами, которые когда-то верили, что небо – твердь. А мы-то, современные люди, чем лучше? Нам проще отрицать возможное, чем согласиться с тем, что идет вразрез с нашими привычными понятиями.

Под суровое молчание Георгия Лазаренко продолжал свой монолог:

– Когда-то верили, что Бог – это симпатичный, но серьезный, а подчас и суровый дедок, парящий на облаках и смотрящий сверху вниз на нас, грешных. Сегодня космические станции летают к Юпитеру и Венере, а ни один из космонавтов не видел на небе ни ангелов, ни Бога. Говорят, набожные старушки задавали им вопросы – не видел ли ты, сынок, там Отца нашего Небесного? Нет, не видел, отвечает. Темные люди, что поделаешь. Но так что же – значит ли это, что Бога нет? Отнюдь. Ведь, как вы, Георгий, выразились, кирпичи, как падали на головы, так и падают, а разбойники, как выскакивали, так и выскакивают с ножами из подворотен. Разве что-то изменилось в этом мире с древних времен? Тридцать лет ученые пытаются расшифровать генетический код, кое-какие закономерности уже установлены. И они обязательно это сделают, пускай даже уйдет еще полвека или сотня лет. Для чего это им нужно? Чтобы изменить человеческую природу. Но ведь ничего не изменится! Кирпичи будут падать и падать, и черт с ними! Но ведь разбойники – будут резать и резать! Их можно подвергать лоботомии, отрезать руки и ноги, а когда наука дойдет до того, чтобы научиться менять гены – будут делать и это.

Но ведь и такое вмешательство ничего не изменит! Не перестанут рождаться на свет новые и новые разбойники, поверьте мне! Кстати, чем политик, по своему усмотрению распоряжающийся судьбами миллионов, лучше разбойника? Так что не надо, знаете, противопоставлять материальное духовному. Потому мы и живем так по-дурацки, что большинство из нас не хочет верить в жизнь после смерти. Так проще – живу сегодняшним днем, и ладно. Выпил, украл, бросил родных детей, убил – так ведь никто там за это не спросит, если этого «там» не существует. Мы боремся с Богом на небе, раздвигая границы познания, расширяя собственный кругозор и таким образом избавляя себя от суеверий, – это все правильно. Но отрицать мораль и нравственность, бороться с тем Богом, который внутри нас, – это чудовищно и преступно! Если мы забудем об этом – попросту уничтожим сами себя!