"Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Жильцова Наталья Сергеевна - Страница 759

– Незнакомцы, говорите? – задумался сержант. – Что-то необычное?..

Он покачал головой:

– Странно, что вы спрашиваете… Нет, ничего такого. А что, серьезное что-то? Может, я чего недоглядел?

– Да нет, – ответил Георгий. – Просто есть кое-какие непонятки.

«Видно, зря приехал», – подумал он.

– Вы теперь в город? – поинтересовался сержант, когда Георгий собрался уходить.

– Нет, еще на дачи загляну.

– А я вам нужен буду? – Это было сказано с надеждой, видимо, сержанту не хотелось никуда идти.

Лучше одному, чем с таким. И, словно подтверждая свою несостоятельность, сержант пожаловался:

– Вам хорошо. Вы профессионал. И, наверное, работу свою любите. А я после армии кинулся туда-сюда, никуда поступить не успел. Пошел в милицию. Старый участковый в город перевелся, пока я на его месте. Предлагают – оставайся навсегда. А я еще не решил. Наверное, на будущий год снова поступать буду…

Сержант вздохнул.

– Ну раз я не нужен, займусь мотоциклом, пожалуй. А то правда тетка Тася еще напишет начальству жалобу.

Он козырнул и скрылся в калитке.

Георгий решил, что тетка и этот недоделанный участковый что-то недоговаривают. Но не щипцами же вытягивать. Решил – надо найти каких-нибудь стариков, с утра до вечера сидящих на скамеечках и лузгающих семечки, – с ними пообщаться. Он направился вдоль по улице, как вдруг его окликнула Анастасия Егоровна. Тетка стояла возле соседского дома в густой тени дерева, потому он ее и не заметил.

– Товарищ Волков, ну как, узнали что-нибудь?

Георгий мотнул головой.

– Я так и знала, – она разочарованно взмахнула рукой, – Сан Саныч наш – человек непутевый, только мнит из себя серьезного. Вот вы давеча спрашивали про что-нибудь странное. Я говорить не стала, боялась, засмеете…

Она подозвала его поближе, чтобы не кричать громко.

– У нас тут есть бабенка одна, Захаровна. Полудурочная немножко, но добрая очень. Позавчера она приходила к Саньке, а он ее выгнал взашей. Ну она и правда немножко с приветом… От него обиженная ко мне пришла. Говорила, смерть в лесу видела. С коровой ходила на дальний луг и чего-то там увидела такое, что напугало ее. А коровы у некоторых соседей и правда доиться хуже стали. Люди бают, леший завелся…

Заметив, что Георгий довольно спокойно отреагировал на ее слова, Анастасия Егоровна продолжила:

– Вы у Саньки все-таки спросите. Захаровна у него долго была. Пока он ее с криком не выгнал. Я уж вам сразу говорить не стала, думала, сами узнаете.

Вновь подойдя к калитке участкового, Георгий обернулся на тетку. Та, словно благословляя его на разговор, добродушно улыбнулась и махнула рукой. Слыша доносящееся со двора позвякивание, Георгий громко постучал в калитку и услышал в ответ недовольное бухтение. Когда сержант, успевший переодеться в грязный комбинезон, выглянул на улицу, на лице его было написано чрезвычайное неудовольствие. Заметив, что это Волков, он с еще большей досадой нахмурился:

– Вы?.. Все-таки я нужен?

– Нет. Просто расскажите мне про разговор с вашей односельчанкой Захаровной. Что за лешего она видела в лесу?

Участковый скривился. Взглянул через плечо Георгия на Анастасию Егоровну, понимающе усмехнулся:

– И вы туда же…

– Все же прошу рассказать.

Сержант посмотрел на Георгия так, словно усомнился в психическом здравии городского гостя.

– Ну раз уж вы настаиваете… – Выйдя на улицу, он пригласил Волкова присесть на завалинку. Когда тот отказался, уселся один, с недовольством снова глянул на соседку и пробурчал: – Чесать языком – не кули ворочать… Ладно, есть тут одна тетка. С прибабахом. Захаровна. На днях ко мне приперлась, давай всякую чушь нести. Мол, тот леший, на которого все в деревне жалуются, вовсе не леший, а сама смерть. Смерть ей в лесу повстречалась, понимаете? Только, мол, она не баба, как все думают, а мужик. И косы, дескать, никакой нет… Захаровна от меня требовала облаву устроить, иначе смерть всю деревню изведет… Короче, такую лапшу мне на уши навешала, что я не выдержал, выгнал ее.

Участковый засмеялся.

– Она вообще-то и раньше была с приветом. Я ей говорю – ты, Захаровна, сначала с соседями общий язык найди, потом байками трепись. Сотню кошек во дворе держит. Ну куда это годится? Хоть и не город, а соседи жалуются.

Он поморщился, словно Волков поймал его на вранье.

– Ну не сотню, но кошек двадцать будет, – и, словно в оправдание себе, спросил у Георгия: – Вот скажите, как с такими людьми дело иметь? Ей-то все равно, что соседи говорят. А я, значит, каждому ее слову буду верить? Сама наорала на меня еще. Думает, я не могу в ответ, коли она чокнутая… Ну не сдержался…

– Это все? – спросил Георгий.

– Все, кажись…

– Где она живет?

Сердито поглядывая на соседку, участковый объяснил, как пройти.

– Вы лучше не с ней, а с ее дочкой поговорите! – крикнул он вслед. – Она с дочкой живет…

Воспользовавшись подсказкой, Георгий быстро отыскал дом Захаровны. Во дворе и вправду оказалось больше десятка кошек разных мастей. И ни одной собаки. Пока Волков объяснял дочери хозяйки – высокорослой худющей и некрасивой девице – зачем пришел, любопытные и настороженные морды то и дело высовывались отовсюду, чтобы посмотреть на чужака и снова спрятаться. Откуда-то слышно было многоголосое мяуканье котят. Георгий представил, в какой хор превращается эта орава по ночам.

Хозяйкина дочь велела подождать. Сквозь приоткрытую калитку, ведущую в огород, он слышал, как дочка громко докладывала матери, что к ней пожаловал следователь из города. В ответ слышны были вполне логичные и справедливые жалобы Захаровны на то, что с ней обращаются как с умалишенной, меж тем как она готова отдать последнее ближнему, и неважно кому именно – человеку или четвероногой твари. И слава богу, что в городе люди поумнее водятся, чем некоторые завшивленные мотоциклисты… В свою очередь, дочь Захаровны шумела насчет того, что ей стыдно на улице показываться и что не менее важно не плевать в душу соседям. Ругань продолжалась несколько минут, в результате чего разобиженная мать наотрез отказалась встречаться с гостем. Наконец, дочь вернулась и, краснея, доложила, что разговора не будет. Георгий велел ей передать матери только одну фразу:

– Спросите у нее, пожалуйста… Тот человек, которого она видела в лесу, был невысок ростом, черные впалые глаза и очень бледное лицо как будто без носа?

– Я спрошу, конечно… – неуверенно ответила девица.

Вскоре она вернулась. Не одна – с матерью.

Одного взгляда на Захаровну было достаточно, чтобы понять – на счет ее умственной неполноценности у сельчан сложилось не совсем справедливое мнение. Видимо, из-за того, что кое-кому ее кошки были поперек горла. На деле это оказалась вполне разумная на первый взгляд женщина, с приятным лицом и голосом, не без самодовольства, конечно, – от осознания своей исключительности прежде всего. Вероятно, после того как сержант обошелся с ней весьма несправедливо, это чувство – вдвойне или даже втройне уязвленной гордости – не позволило ей снизойти до нормального разговора с Георгием. Сама она почти ничего не рассказывала, в основном отвечала на вопросы, да еще с нескрываемым высокомерием.

Георгию удалось узнать, что «леший», которого Захаровна видела в лесу, был весьма похож на уродливого жильца Коли Чубасова. Поняв, что гость ничуть не склонен к насмешкам, Захаровна немного оттаяла и рассказала о некоторых подробностях неприятной встречи. С ее слов выходило, что с того момента, как она увидела этого странного человека, друг против друга они простояли долго – вполне достаточно, чтобы хорошо его рассмотреть. Она даже хотела замахнуться на незнакомца палкой за то, что напугал ее, но, против своего желания, не могла и пошевелить рукой.

– Кажный суставчик словно застыл. Даже шею повернуть невмочь…

Слушая, как она рассказывает об этом, Георгий испытал дурное и хорошо знакомое ощущение холода между лопатками…

– А что, батюшка? Никак это сумасшедший какой колдун из этих… как их бают, экстрасенксов по лесу бродит или вправду смерть за всеми нами пришла? – допытывалась Захаровна, на что Георгий предпочел ответить уклончиво: «Разберемся!»