"Фантастика 2026-57". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Жильцова Наталья Сергеевна - Страница 880

Охрана ушла. Оставшись один, Векшин подошел к зеркалу, поправил несуществующий галстук, хотя был не в костюме, а в каком-то бесформенном балахоне до полу, усыпанному блестками, как новогодняя елка. Его разумеется предварительно обыскали и прощупали аппаратурой, но переодевать не сочли нужным. Потом Векшин неожиданно скорчил рожу и высунул зеркалу язык.

— Издевается, — шепнул Серегин. — Кажется, он понял, что за ним наблюдают.

Помещение, где они сидели, было полностью звукоизолированным, как и «допросная». Здесь можно было орать во весь голос, и никто бы не услышал. Серегин знал это, но почему-то все время невольно переходил на шепот.

— Да нет, — бросил в ответ Олег. — Люди часто корчат рожи, когда остаются наедине. Не знаю уж, почему. Жаль, не могу его прощупать.

— Почему?

— «Допросные» изолированы от всех воздействий, в том числе и от телепатии, — пояснил Олег. — Вообще не понимаю, на фига меня ставить простым наблюдателем. Мое место там, с подопечным…

Векшин тем временем сел к столу и еще раз подмигнул зеркалу. В этот момент в комнату вошел Вольфрам. При это появлении Векшин подобрался и посерьезнел.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался Вольфрам, сев за стол напротив допрашиваемого, спиной к зеркалу. — Мне нужно задать вам ряд вопросов. Прошу отвечать точно, четко и, главное, правдиво. Поверьте, это в ваших интересах.

Векшин быстро окинул Вольфрама взглядом, лицо его приняло надменное выражение.

— Кто вы такой и что вам надо? — спросил он, повышая голос. — По какому праву…

— Вы не поняли, — спокойно прервал его Вольфрам. — Здесь я буду задавать вопросы, а вы — отвечать. Мне нужно с вами поговорить. Вы же не хотите, чтобы мы применили к вам другие методы?

— Что? — быстро спросил Векшин. — Да я… Вы… — Внезапно он сильно потер ладонями лицо. — Я вообще не понимаю, что происходит…

— Мы тоже, — сказал Вольфрам. — Вот и давайте разберемся в этом вместе.

— Где я нахожусь? — закричал Векшин. — Как… Он вдруг сник и помотал головой. — Ну хорошо, спрашивайте. Как мне к вам обращаться?

— Лучше никак, — чуть заметно усмехнулся Вольфрам. — Но если очень хочется, можете «гражданин следователь».

— Гражданин следователь, — тут же сказал Векшин, голос его заметно дрожал, — я не сделал ничего противозаконного. Меня что, арестовали? Почему? И за что? И…

— Вас еще не арестовали, — перебил его Вольфрам, — а просто привезли для беседы. Вы узнаете все в свое время. Но давайте придерживаться протокола.

— Давайте, — вздохнул Векшин, обреченно пожимая плечами.

— Вас зовут Аврелий Борисович Векшин? — спросил Вольфрам, открывая лежащую перед ним на столе картонную папку. — Тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года рождения, шестого июля. Правильно?

— Да.

— А мы с вами ровесники, — вскользь заметил Вольфрам. — Работаете учителем биологии в средней школе номер два города Вирска?

— Уже не работаю. Уволился в прошлом году.

— Вот как? — поднял правую бровь Вольфрам. — И почему?

Векшин помолчал, зачем-то повозил руками по столу.

— Да так как-то… Не сошлись во мнениях с директором. Поспорили. Слово за слово…

— Вот как? — прищурился Вольфрам. — А вот директор утверждает, что вы уволились внезапно, без всяких видимых причин, посреди учебного года. Фактически это означает, что вы предали своих учеников. Они ведь остались без биологии. А у восьмиклассников экзамены на носу. Как же так?

— Никого я не предавал! — взорвался вдруг Векшин. — Афанасий врет. Себя выгораживает. Он не давал мне преподавать так, как я считал нужным. Ставил палки в колеса. Препятствовал…

— Иными словами, — продолжил Вольфрам, — настаивал, чтобы преподавание шло по утвержденной Министерством просвещения программе, которую вы в последнее время стали полностью игнорировать.

— Потому что там написана чушь! — выкрикнул Векшин. — А я нес ученикам Свет Истины!..

— Ну, хорошо, — успокоительно сказал Вольфрам. — Из школы вы уволились. Чем вы занимались после этого?

Серегина, внимательно наблюдавшего за происходящим, поразили резкие перепады в настроении подозреваемого. Векшин то кричал и требовал, то резко сникал, чтобы через пару минут снова взвиться. Психологом себя Серегин не считал, но все же заподозрил, что все это может свидетельствовать о нездоровой психике собеседника Вольфрама. Он хотел бы поделиться с Олегом, тоже внимательно наблюдавшим за допросом, но не хотел отвлекаться и чего-нибудь упустить.

— Чем вы занимались после этого? — спросил Вольфрам.

— Да так. Ничем, — развел руками Векшин.

— То есть, после увольнения из школы вы больше нигде не работали?

Векшин помотал головой.

— Нет.

— А вы отдаете себе отчет, что этим самым нарушаете закон о тунеядстве? — жестко спросил Вольфрам.

— Нет, ну, я же это, временно неработающий. Подыскиваю работу пока… — забормотал Векшин, лицо его стало странно подергиваться.

— Долго подыскиваете, — сказал Вольфрам. — Целый год — этот не временно неработающий. Это уже постоянно. Ну, ладно. А на какие же средства вы тогда живете.

— А это все в порядке, — радостно оживился Векшин. — Я ж когда уволился, дом продал в Вирске. Хороший такой дом, бревенчатый, от деда мне остался. И участок там большой… был. Ну, продал, переехал сюда, в Сибирск, вот и живу, квартирку здесь снимаю у старушки одной. Недорого… Вот и живу здесь. Работу ищу…

— Ищите, — повторил Вольфрам. — А вот по нашим сведениям, вы не просто живете. Вы создали здесь незаконную религиозную секту, заманиваете в нее, обманываете и обираете простых людей. Разве не так?

— Да я… Да вы… Да вы как-то не так все излагаете… — лихорадочно забормотал Векшин. — Ну, собираемся мы иной раз с друзьями, песни поем, как вы вчера, конечно же, видели… И все, уверяю вас. Какая там секта?..

— Секта называется «Путь к Богу», — напомнил Вольфрам. — И вы, Векшин Аврелий Борисович, ее глава. Вот так. Не больше. Но и не меньше. Кстати, месячный взнос в вашей секте составляет сто рублей с человека. Это, гражданин Векшин, средняя месячная зарплата трудящихся в нашем городе. Ну, чуть меньше. Так что это не голословное заявление, что вы обираете своих прихожан. И этой своей деятельностью вы нарушили больше десятка законов. Это же все подрасстрельные статьи, Векшин: организация деструктивной секты, вымогательство денег в особо крупных размерах и так далее, всего так просто и не перечесть.

Серегин, слушая все это, понимал, что Вольфрам «гонит пургу», что нет там ничего подрасстрельного, а максимум наберется лет на восемь. С конфискацией. Но Векшин, похоже, поверил. Он съежился, даже сделался маленьким, почти незаметным, сгорбившись за столом. По его лицу текли крупные капли пота.

— Как же так… Как же так… — бормотал он.

— Но нас все это не интересует, — сказал вдруг Вольфрам. — Ни вымогательства, ни даже к какому богу вы там идете дружною толпою. И ваши друзья-прихожане нам тоже без надобности. Мы даже спрашивать о них не станем. Кстати, они наверняка уже разбрелись по домам. Никто их не тронул. Нас интересует нечто совсем другое. Понимаете, гражданин Векшин, другое.

— Другое? — прошептал несчастный, уничтоженный и раздавленный Векшин. — Что же именно?..

— Ваши чудеса, — раздельно и четко сказал Вольфрам.

Знакомый уже склад, не прячущийся в темноте, а ярко освещенный всеми лампами, словно в праздничной иллюминации. В дальнем конце полукругом стояли сектанты. Теперь Серегин мог разглядеть их. Здесь были и мужчины и женщины. Худые и толстые, молодые и изрядно пожившие, хотя, как отметил Серегин, явных стариков не было, равно как и детей. В шикарных джинсах от Леви Страуса и мятых бесформенных штанах (брюками это чудо рукотворной природы называть язык не поворачивался) фабрики «Большевик». Загорелые до бронзового отлива и бледные, как вытащенные из темного подвала тараканы… Короче, все они были разные, но здесь и сейчас их объединяло одно — лихорадочное, нетерпеливое, хотя и смиренное ожидание.