Прежде чем мы разобьёмся (СИ) - Любимая Мила - Страница 37

— Я проехал почти шестьсот километров не для того, чтобы получить в зад стрелу.

— Для чего же?

Небесная голубизна его глаз пронзила меня насквозь. А Ян припечатал меня к месту ударом шаровой молнии всего лишь своим ответом:

— Давай попробуем.

— Речь не о наркотиках, я надеюсь?

Он приглушённо рассмеялся, почти вынуждая растаять. Будто та самая воздушная ванильная сладкая маршмеллоу.

— О нас, Пожарова.

Что значит «о нас»?..

Глава 28. Блюдечко с золотой каёмочкой

В моём бокале плещется яд,

Он весь и полностью твой.

Этот отравляющий лёд-лимонад

Не оставит меня живой.

И пока антидота нет,

То не полечу за тобою в бездну.

Я послушала мудрый совет:

На «стоп» поставила старую песню.

/Аврора/

Даже сейчас я сильно сомневалась в том, что всё происходящее действительно реально. Очень хотелось списать Яна Сотникова на мою очередную больную галлюцинацию.

— Ты мне что-нибудь ответишь, Пожарова? — сверкнул гад белоснежными зубами.

— Что?

— Ну, например, как я рада тебя видеть, Ян!

В удивлении приподняла брови и отрицательно покачала головой.

Самая раздражающая на свете улыбка до сих пор не стерлась с его губ. Но дальше и того больше. Он произнёс нараспев всем известную строчку из песни группы «Руки Вверх»:

— Забирай меня скорей, увози за сто морей…

И с таким выражением, словно я была просто обязана здесь и сейчас рухнуть в его жаркие объятия. Или просто рухнуть.

Фантастическая наглость.

Уже и забыла, что его самоуверенность может достигать настолько грандиозных масштабов, сравнимых лишь с размером нашей галактики. Хотя в эту самую минуту львиная доля моего внимания приходилась на разглядывание смазливой физиономии Яна. Его губ, целовавших с диким напором и первобытной жадностью. Рук, ласкавших моё тело в запретных и чувственных местах…

Я ненормальная. Лечиться надо! Моё сердце нужно отдать на срочную реабилитацию в какое-нибудь анонимное общество.

«Здравствуйте, меня зовут Аврора и я уже двадцать один день живу без парня-мудака…»

СТОП!

Он мне не парень! Никогда не был им и не станет!

Куда это меня понесло?

До мурашек испугалась перспективы оказаться одной из тех глупых девочек, какие не в силах обрубить канаты, связывающих их с токсичным бойфрендом… ну опять…

Мы просто трахались пару дней. Грубо и жёстко. Не нужно романтизировать то, чего нет.

Говорят, от любимых не уходят. И ни то, чтобы я ЛЮБИЛА Яна, но…

Уходят от всех. От красивых и умных, от богатых и весёлых, уходят даже от самых лучших. Туда, где ценят, уважают, понимают. По мне лучше быть одной, чем по собственной воле позволять замуровывать себя в кокон из ядовитой паутины.

— Давай. Не ломайся, Пожарова.

— Предлагаешь солгать? Увы, я перевыполнила на этой неделе свою месячную норму. Так что должна говорить людям исключительно правду ещё две недели.

В его глазах постепенно разгорается привычный адский пожар. И мне приносит особенное сладкое удовольствие делать языки страшного тёмного пламени ещё ярче и жарче.

Наверное, я конченная мазохистка. Иного ответа нет.

Как ещё объяснить то, что вытворяю?

Всего пару часов назад Сотников был главным героем моих эротических кошмаров (да-да именно их! Инкуб чёртов!), а уже сейчас он стоит передо мной…, и я мечтаю больше всего на свете только о том, чтобы он под землю провалился.

Поговорить приехал, видите ли.

О НАС!

Какие МЫ, к Дьяволу?!

Реально… этот парень либо обкурился, либо нанюхался, либо выпил слишком много крепкого алкоголя. Возможно, всё сразу.

Представить страшно, на что он способен. Специально уехала в лесную глушь, подальше от него. Из города, где соблазн кричать Сотникову «ДА» нон-стопом слишком велик.

— Марьяна сдала?

— Плохо думаешь о своей сестре, Пожарова.

О, нет.

Я думаю о Марьяне ровно так, как есть. Ни больше, ни меньше. Впрочем, даже если бы она вдруг проболталась, то я бы узнала об этом первой.

— В любом случае, проваливай назад.

— Когда выкладываешь фотки со всякими упырями, то убирай геолокацию.

Долбаный сталкер.

Но больше меня беспокоило не то, что он вычислил меня и приехал в деревню к бабушке и дедушке…

Ян всерьёз ревнует к Косте?

Боже, зачем! Не плевать ли?

Да, плевать! Причём с высокой колокольни. Пусть сколько угодно кипятится и плавится в своём яде, а меня оставит в покое. Я даже готова бросить в этот шипящий и скворчащий на углях моей ненависти котёл целую банку лаврового листа.

— Придать тебе ускорения, Сотников?

— Ты не станешь стрелять, — он бросил на меня короткий взгляд, от которого всё внутри моментально вспыхнуло. — Признай, что рада мне.

Может быть и так.

Вот только Ян никогда не узнает об этом.

О том, что где-то очень глубоко внутри моего сознания всё еще сидит маленькая наивная девочка Аврора, мечтающая о красивом жестоком блондине с небесно-голубыми глазами. Я и сама не верю в её существование. Она сдохла вместе с калейдоскопом бабочек, моей фатальной и страшной неразделенной юношеской любви.

И едва Ян дёрнулся в мою сторону, я отпустила тетиву, позволяя самодельной (почти игрушечной!) стреле сорваться с гнезда.

Несмотря на то, что стрела была выстрогана Костей из старых веток рябины, она ничуть не уступала настоящей. По крайней мере, снаряд прилетел точно в бедро Яна, заставив парня сморщиться от боли и накрыть место поражения своей огромной рукой.

Не так и больно, как он прикидывается…

Наконечника как такового нет. Костя только заострил его с помощью ножа. Но страдальческая моська Сотникова зачем-то пробудила спящую долгими годами совесть, и я засомневалась в том, что правильно поступила.

Шучу…

Прихрамывая (уверенно, что специально!), Ян доковылял до садовой скамейки и рухнул на неё.

БОГИ.

— Понял, — усмехнулся он и бросил стрелу на столик. — В нашей паре ты Отелло.

— Я не ревную тебя, — подошла ближе и взяла стрелу в руки. — Просто хочу, чтобы ты унёс свою задницу подальше от меня.

Он обхватил меня прямо за попу, накрыв ладонями ягодицы и притянул к себе. Лицо Яна оказалось на одном уровне с моей грудью.

Слегка влажное после купания тело принялось вырабатывать сверхъестественный жар. Ещё чуть-чуть я стану парогенератором в руках у этого наглого и озабоченного сталкера.

— А я тебя ревную, — ответил он. — Жесть, как сильно, Пожарова.

— Не верю.

Я тебе не верю…

Сотников рванул меня к себе на колени и грубо впечатался в мои губы своими.

Могу сказать с непоколебимой уверенностью, что ненавижу его. Каждой клеточкой своего тела. Но в то же время каждой клеточкой тела я безбожно скучаю по нему…

Так сильно, что сейчас была готова забыть обо всём, что решила для себя всего пять минут назад. Про свою гордость, душу и сердце. Опасно близка к тому, чтобы вручить их ему.

На блюдечке с золотой каёмочкой, чтоб его!

* * *

/Аврора/

Понятия не имею, откуда нашла в себе силы оттолкнуть Яна.

Разорвать этот грешный, тёмный и порочный контакт, ведущий в никуда.

— В чём дело, Пожарова?

— Уезжай, Ян.

Отчасти наслаждалась тем, что Сотников сделал это. Преодолел многокилометровое расстояние, чтобы увидеть меня…

Нет, не увидеть. А добиться своей цели! Согласитесь, это совершенно разные вещи.

Не представляю, какие демоны сейчас подняли бунт в его голове и что заставило его притащить свою задницу именно ко мне, но всё это не может быть той правдой, которая нужна мне. Весь Ян — это одна сплошная ложь. Капслоком — ЛОЖЬ!