Прежде чем мы разобьёмся (СИ) - Любимая Мила - Страница 62

/Аврора/

Не могу оставить ни единого шанса для нас с Яном. И мозгами я понимаю, что всё правильно… что всё ровно так, как и должно быть. Но вот сердце… моё глупое безумное сердце думает совершенно иначе.

В этом и заключается волшебная, магнетическая и нерушимая сила настоящей любви. Её ничто не способно остановить, заставить погаснуть. В конце концов, любовь — не свечка, чтобы взять и потушить её. При этом не важно, что пламя обжигает, оставляет после себя ожоги четвертой степени. Она все равно остается любовью. Не такой прекрасной, может быть, но остается.

Мы с Яном всегда делили верхнюю строчку опаснейших ядов в мире. Два токсичных человека, несущих друг другу погибель. А ведь в паре так не должно быть. Нужно равновесие. Кто-то отравляет, кто-то лечит. Получается, мы по определению распались бы. Рано или поздно. Как нестабильные атомы на мелкие частицы.

— Аврора, у тебя всё в порядке? — с беспокойством спросил отец, показываясь в зоне кухни.

— Да, — ответила на автопилоте и для убедительности ещё и головой кивнула, как послушный болванчик.

Хотя я больше пыталась убедить в своей адекватности саму себя, нежели папу. К тому же откровенничать на тему Яна Сотникова с отцом я совсем не хочу. Ни с ним, ни с кем-либо ещё. Возможно, мне и стоило бы выговориться, обнажить душу, вывернуть всё наизнанку. Но если я только начну проговаривать вслух свою личную драму, то не смогу сдерживать чувств. Которые так и просят выхода.

— Тебе не обязательно жить здесь одной, ты в любой момент можешь вернуться домой. Мне жаль, что мы поругались на пустом месте.

Отец действительно сильно загрузился из-за нашего небольшого семейного конфликта. Странно… я на него совсем не злилась. Наверное, вся злость в моём сознании принадлежала одному человеку. Конечно же, Яну.

У меня было много вопросов к отцу после всего, что Сотников на меня вывалил. Но просто взять и спросить… сложно. Придётся дождаться удобного момента.

— Пап, — я села за барную стойку и сложила руки перед собой. — Пойми, дело не в тебе. Да и я уже взрослая. Давно пора съезжать и самой устраивать жизнь.

Отец улыбнулся, заняв свободный стул напротив меня.

— Вы так быстро выросли. Не успею заметить, как и Марьяна выпорхнет из гнездышка. Я всегда думал, что она первая начнёт жить с молодым человеком.

Да уж, папочка плохо знает нас с сестрой. Что не удивительно. Он всегда много работал, да и служба в органах — это не четкий график с девяти до шести с отпусками, больничными и выходными.

Мы с Марьяной частенько в детстве отмечали праздники с бабушками и дедушками, из детского сада нас забирала соседка… когда я была младше, то очень обижалась на папу. Мне хотелось проводить с ним как можно больше времени.

Нас бросила мама. Мы с Марьяной остро нуждались в родительской любви. Только позднее я поняла, что папа уделял нам каждую свободную минуту. Воспитывал нас, как мог.

Денежка ведь сама себя не заработает, а двое детей — это немаленькие расходы. Женщины часто становятся брошенными, совмещают материнство с работой. Но отцам-одиночкам тоже приходится нелегко. Да-да, они существуют. Им приходится играть в куклы, учиться варить кашу без комочков и даже пройти курсы по плетению косичек, а ещё шить костюмы на новый год и мастерить подделки в школу.

— Пап, я одна живу, — запоздало ответила, тяжело выдыхая. — Иногда мама заходит.

Ни парня, ни подруг, теперь вот и сестры нет. Впрочем, хоть мы с сестрой и были дружны, но компании у нас разные. Марьяна всегда любила развлечения, вечеринки и парней, я больше увлекалась собой. Учёба, саморазвитие, хобби. Даже плетение из бисера меня больше привлекало, чем парни.

— А Ян?

Паршиво, когда твой папа прокурор. Допрос с пристрастием устроил со всеми вытекающими. Вроде я понимаю, что в его вопросах нет ничего сверхъестественного, но сама тема беседы неприятна для меня.

— Давай не будем об этом. Мы расстались.

— Прости, — отец накрыл мои руки своими, тепло улыбаясь. — Я влез не в своё дело. Мне до сих пор кажется, что ты моя маленькая Аврора. Я очень боюсь за тебя, что ты спутаешься с плохим парнем, а потом жалеть будешь.

А Ян очень подходит под определение плохого парня. Бунтарь по классике. Вообще-то, будь у меня дочь, то я бы тоже над ней тряслась. И точно бы научила её стрельбе и отдала куда-нибудь на бокс или на дзюдо.

— Пап, ты совсем не при чём… — пожала плечами, пытаюсь справиться с нарастающей болевой волной в грудной клетке. — Просто… у нас не сложилось. Не утруждайся. Я прекрасно знаю, кто он. Ян рассказал мне о произошедшем… его подозревают в драке и поджоге, да?

— Надо же, — хмыкнул отец. — Может быть, этот парень лучше, чем я о нём думал.

Очень сомнительно… лично я уверена — если бы Сотникова не прижали со всех сторон, он бы никогда не открылся мне. Так бы и продолжал вешать наивной Авроре сахарную лапшу на уши. А я бы позволяла. Потому что слишком сильно влюблена в него.

— У него проблемы? — нерешительно спросила.

— Весьма серьёзные. Нанесение телесных в тяжелой форме плюс умышленный поджог.

— Пап, Ян…

— Аврора! — отрезал отец. — Ты же понимаешь, что я не могу с тобой обсуждать никаких подробностей уголовного дела.

— Его могут посадить?

Как бы то ни было, меня не могло не беспокоить будущее Сотникова. Он, конечно же, говнюк, гад и вообще главный мудак моей жизни, но… такого не заслужил.

Я не скажу, что спор — благородное дело. Вовсе нет. И однажды бумеранг обязательно бы вернулся. Рано или поздно. Но одно дело обмануть, разбить сердце, переспать по приколу. В конце концов, Башаров никого не тащил в постель силой. Пусть он бабник и придурок, но уж точно не насильник. Как Игорь, например. А Бельский, мало того, совершил преступление, которое сошло ему с рук, так еще и подставил Яна с Русланом. Это по-настоящему подло.

Ни то чтобы мне хотелось защищать Яна и Руса в их жестоких развлечениях. Они те ещё козлы. Но есть разница. Огромная! По крайней мере, в этом плане они оба правильные.

— Вряд ли, — наконец ответил мне папа. — Не переживай. Однако за свои поступки надо нести ответственность.

— А ты можешь… — я умоляюще посмотрела на своего родителя. — Ещё раз разобраться во всём? До того, как отправлять в суд.

— Аврора, ты что-то знаешь? — нахмурился отец.

— Знаю…

Коротко пересказав рассказ Яна отцу, я почувствовала себя не очень комфортно. В конце концов, это не моя тайна. С другой стороны, всё может закончится для Сотникова и Башарова крайне плачевно, если не распутать это дело до последнего узелка.

— Серьезные обвинения, Аврора. Я знаю Бельских много лет. У Игоря кристальная репутация. Впрочем… твоя история многое объясняет. Ничего не обещаю, но разберусь.

— Спасибо, пап. Может, чаю?

— С каких пор ты пьешь чай?

— Что-то кофе надоел, — соврала, даже не покраснев. Возможно, потому что отчасти мои слова были правдой.

Но вот только мне надоел вовсе не кофе. Просто самый божественный в мире напиток до боли напоминал мне того, кого я люблю всем своим сердцем. И, наверное, буду продолжать любить. Пока не встречу нового мудака.

Я заварила нам с папой чай, который купила вчера в новом магазинчике возле книжного. Пуэр, мята, малина и мелиса. Титестер (дегустатор чая) клятвенно обещала, что он успокаивает и расслабляет. Что ж, попробуем…

— Довольно вкусно, — признал отец — главный любитель кофе и владелец огромной коллекции сиропов и топпингов. — Но кофе лучше.

— Возьми печеньку, — я пододвинула к нему блюдо со слоенными лимонными трубочками. — Я из нашей кофейни принесла.

Не знаю насчёт снятия стресса и прочего, но чай мне понравился. Хотя в последнее время я словно потеряла вкус ко всему, что пью и ем.

— Рад, что вы с мамой подружились.

— Я бы так не сказала. Она просто помогает мне… но мне сложно воспринимать её, как мать.

— Аврора, будь к ней терпимее. Попробуй понять.