"Фантастика 2026-56". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Ангел Илья - Страница 1166

С решительным видом я вышла из покоев и отшатнулась от неожиданности, обнаружив под дверью Шейнэра. Он сидел как бедный родственник, привалившись спиной к стене, и выглядел очень несчастным.

– Не спрашиваю, что ты делаешь под нашей дверью. Очевидно, сидишь, – произнесла я, аккуратно пряча бокал за спину.

Он неловко поднялся и, глядя в пол, пробубнил:

– Ты знаешь, где Кэтти?

– Крепко спит и просыпаться до утра не планирует.

– Я заходил час назад, ее не было.

– Наверное, закрывалась в ванной… – сочинить, куда она еще могла отправиться, не хватило воображения. – Послушай, ты приходишь к нам в комнату как к себе домой!

Справедливо говоря, он действительно был у себя дома, но всем известно, что лучшая тактика – сразу облаять и избежать неудобных вопросов, чем на ходу импровизировать. С экспромтом у меня сегодня складывалось по-особенному дурно.

– Бессмысленно обивать порог, Шейн. Катис приболела.

Жених страшно всполошился, и в глазах появилась искренняя, ничем не замутненная паника.

– У нее лихорадка? Горловая жаба? Мигрень? – в отчаянии выпалил он. – Так и знал, что ей нельзя на морозе есть лед!

В жизни не встречала мужчину, без лекарского образования знающего сразу столько разных недугов.

– Надеюсь, что лед был в креманке, и вы, детишки, не облизывали сосульки, – вырвался у меня удивленный смешок. – Разрешаю заглянуть к ней.

– Спасибо! – Он поспешно прошмыгнул в покои, словно боялся, что приглашение внезапно отменят.

До оранжереи добралась без приключений: ни одного голодного Ферди не повстречала, ни одной зомби-крысы не заметила. Правда, столкнулась с тремя горничными. Подозреваю, среди темных прислужников обо мне пустили какой-то настораживающий слушок, потому как молчаливые женщины в серых платьях выстроились ровной шеренгой, как перед генералом, и синхронно отвесили поклон. От удивления я тоже поклонилась, чуть не расплескав содержимое бокала, и сбежала, пока служанки не попадали в обморок от потрясающей воображение вежливости.

Пристройка со стеклянной остроугольной крышей встретила меня тишиной и влажной свежестью. Освещения здесь не было, пришлось прихватить с собой один из висящих на крючках фонарей и встряхнуть, чтобы пробудить толстую оплывшую свечу. Держа его над головой, я начала пробираться вглубь сада и наткнулась на небольшие горшки с кактусами. На круглых макушках торчало по крупному цветку, отчего колючие уродцы чем-то напоминали молодящихся дуэний в ярких и даже забавных, но безнадежно скособоченных шляпках.

Поставив фонарь на плиточную дорожку, я присела и начала осторожно выливать дурманную настойку в самый мелкий из пятка растений.

– По-моему, в этом есть тонкая ирония, что из всех цветов тебя заинтересовали именно азрийские кактусы, – насмешливо проговорил у меня над головой Хэллрой. – Ты знала, что они выстреливают иголками, когда чувствуют приближение тепла?

Не зря я считала, что кактусы похожи на мизантропов! Заведи такой в доме, будет всю жизнь источать ненависть и выплевывать иголки от любого поползновения, пока не иссохнет, оставив двусмысленное завещание, кому из пятерых наследников перейдет опустевший цветочный горшок.

Я задрала голову и с подозрением посмотрела на протянутую руку инкуба. Вроде невинный жест мужчины, предлагающего помочь девушке изящно подняться, не выказывая, как сильно затекли ноги и по-старушечьи заныла поясница. Но после сегодняшних стремительных перемещений взять Хэллроя за руку меня заставил бы разве что риск сгинуть в гиблой болотной топи.

Видимо, решив, что раз чародейка не идет к инкубу, то инкуб придет к чародейке, он присел рядом. Наши носы оказались не просто на одном уровне – в настораживающей близости. Я отодвинулась от греха подальше: Хэллрой успел меня развлечь, отвлечь, и пришло время для совращения. Но как же запашок невинности? Больше не отпугивает?

– Ты пахнешь слаще всех цветов в этой оранжерее, – прошептал он, гипнотизируя меня томным, тягучим взором.

Значит, не отпугивает… Конечно, понимать, что девственность все-таки пахнет цветами, а не умертвием Ферди – большое облегчение, но от комплиментов женщины должны растекаться талыми лужами, а меня посетила странная мысль, что во время мытья надо бы тщательнее тереться мочалкой.

Я поднялась, инкуб встал следом.

– Не против компании? – промурлыкал он.

– Сейчас не очень подходящий момент для дружеских посиделок, – честно призналась я.

– Кто сказал, что они будут только дружескими? – Он протянул руку и, не глядя, забрал у меня бокал. – Что ты пьешь?

– Лучше не… – Я осеклась, когда, не разрывая зрительного контакта, с обольстительной полуулыбкой Хэллрой поднес бокал к пунцовым губам и втянул маслянистый густой настой.

В один миг с ведьмаком произошла замечательная метаморфоза: брови изогнулись, глаза покруглели, щеки надулись, а лице появилась вся тоска измученного чародеями демонического народа. Думала, что не удержится и выплюнет пахучее пойло под ближайший куст, но он проявил потрясающую настойчивость в желании проглотить любовное зелье. На шее красноречиво дернулся кадык. Буду искренне, всей душой верить, что инкубы к приворотам не восприимчивы.

– Настой ягод годжи?! – прохрипел в кулак.

– Не знаю, – честно призналась я. – Не пробовала.

– И не надо, – посоветовал он и с омерзением покрутил бокал в руках. – В нем явно не хватает сока фенхеля.

Зато дурманящей голову отравы предостаточно.

– Ты меня искал или случайно проходил мимо? – поинтересовалась я, не зная, как избавиться от нечаянной компании.

– Я хочу пригласить тебя на свидание, Агнесс.

Еще одно?!

– Не выходя из Торстена? – напряглась я.

Он понимающе улыбнулся и кивнул:

– Ты любишь игристое вино?

– В пределах замка? – еще больше встревожилась я.

– Поверь мне, человечество еще не придумало ничего романтичнее, чем свидание в ночной оранжерее с бокалом игристого вина и сладкой клубникой, – промурлыкал Хэллрой. – Тебе нравится клубника, кисуля?

– Мне не нравятся кошки. Чесаться начинаю, – сухо намекнула я, что ласково-неопределенное прозвище прозвучало несколько неуместно.

– Или предпочитаешь шоколад, рыбка? – исправился он.

– Немая?

– Птичка, – предложил Хэллрой.

– Безмозглая?

– Зайка.

– Ушастая, – не задумываясь, прокомментировала я. Если мы дойдем до лягушонка, то ему тоже придется проквакать пару часов.

– В общем, Агнесс, я принесу вино с клубникой. Минуту постой неподвижно! – выдохся Хэллрой копаться в воображении.

Можно сегодня я больше не буду стоять неподвижно? У меня с прошлого раза еще поясница ноет.

– Обещаю, мы прекрасно закончим этот день, – добавил он.

Спорное утверждение, учитывая, что для меня самое лучше окончание дня – заснуть в своей кровати в родительском доме, до икоты наевшись испеченного Мейбл пирога с мясом. Именно так: с настоящими вкусняшками, интересными книжками и в пахнущей лавандой постели я планировала заканчивать каждый день на последних в жизни академических каникулах, а не в обществе мизантропа-некроманта, инкуба-ловеласа и приходящего во сне полуголого темного властелина.

– Не сбегай! Слышишь? – заторопился Хэллрой сгонять за набором соблазнителя. Что характерно, перемещаться внутри замка он действительно опасался, топал собственными ноженьками по дорожке из мелких плиток. Вдруг он обернулся с чарующей улыбкой, от какой наверняка дамы падали без чувств, а приходя в себя – бросались с поцелуями:

– У тебя уже было свидание в зимнем саду?

– Нет, – покачала я головой.

– Я счастлив, что стану первым, – бросил он двусмысленную фразу, приправленную еще более двусмысленно-жарким взглядом, и, унося с собой бокал с парой капель любовного зелья, скрылся за цветущими кустами.

Выждав некоторое время, со спокойным сердцем я сбежала из оранжереи. По дороге в спальню даже не пришлось накидывать ненавистный полог невидимости, чтобы спрятаться от вездесущего блондина. Когда я вошла, дремавший Шейнэр вскочил с кровати спящей невесты и вперил в меня долгий умоляющий взгляд.