"Фантастика 2026-56". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Ангел Илья - Страница 1210

«Это все» между тем задорно булькало, густело, пропитывалось соусом и пахло вовсе не пионами. Ведь еще поутру будущий урок обольщения спокойно плавал в глубинах южного моря и ведать не ведал, что его положат на алтарь обучения несмышленой невесты.

– Знаешь, какой главный секрет в приготовлении еды? – помешивая в сковороде овощи, говорила Летисия.

– Заклятие темной магии «пряная штучка», – прямо ответила я.

– Готовить с большой любовью! – чарующе улыбнулась тетушка, словно получала истинное наслаждение от стояния в кухне над горячим очагом.

– Спорное утверждение. Раз нельзя использовать темную магию, тогда стоит просто следовать рецепту.

– Посмотри на Арветту, – посоветовала Летисия. – С ее мужем сработало. С третьего раза.

– То есть одного ужина недостаточно? – вздрогнула я. – Их еще и курсом надо проводить?!

Если я когда-нибудь действительно соберусь замуж, то выберу мужчину, который не будет испытывать ровным счетом никакого трепета перед едой. Мир большой, уверена, один такой найдется.

– Дегустируй. – Тетушка протянула мне вилку с насаженной креветкой.

Я послушно положила угощение в рот и принялась жевать.

– Что скажешь? – с интересом спросила она.

– Любовь явно не помогла, – призналась я, и повар, перетирающий тыквенный супчик, ехидно прыснул в кулак. – Но не вижу смысла расстраиваться. Мы будем так заняты пережевыванием ужина, что не придется вести светские беседы.

– Энни, во время романтического ужина девушка не должна жевать, – покачала головой тетушка. – Деликатесы для мужчины. Пока он расслабленно ест и не видит опасности, ты его очаровываешь!

– Зачем надрываться на кухне, если самой поесть нельзя?

– Мама, тетушка Мириам сказала, что ты готовишь, – раздался голос Эбигейл. Она стояла в проходе и буравила нас пристальным взглядом. При появлении светлой чародейки дедушкин повар как-то ловко ускользнул в холодильную кладовую, а поварята, не без смеха следившие за кулинарным беспределом, разбрелись по углам или спрятались за кастрюлями.

– Ох, Эбби! Ты как раз вовремя! – обрадовалась Летисия. – Мы с Энни готовим романтический ужин.

На лице кузины на краткий миг отразился вопрос: «Какого демона?» Только бранными словами.

– Ужин? – переспросила она, глядя на меня. – Для кого?

– Тренируемся для моего жениха, – как на духу ответила я и сама порадовалась, что сказала чистую правду, а все равно будто поиздевалась. – Как высшие курсы семейной жизни для молодой невесты.

– Вообще-то предполагалось, что ужинать вы будете сегодня, – тихо заметила Летисия и на мой вопросительный взгляд ответила: – Сегодня полнолуние. Упускать такую возможность ни в коем случае нельзя. В полную луну мужчины особенно чувствительны и податливы женским чарам.

Главное, чтобы в полнолуние чувствительный мужик ни в кого не превращался и не пытался сожрать невесту. Иначе романтика может случайно обернуться трагедией.

– Ну и креветки уже сварили, – медленно протянула я. – Не отдавать же пресветлому.

– Значит, романтический ужин. – В глазах Эбигейл вспыхнул нехороший огонек, губы дернулись, но улыбки все равно не вышло. – Дерзай, Энни! Уверена, у тебя все получится. В конце концов, никто не говорит, что договорной брак не может стать счастливым.

Почему мне показалось, что она сказала «терзай»? Терзать-то я уж точно умею.

Она развернулась на каблуках и с неестественно прямой спиной пошагала к дверям.

– А что ты хотела-то? – остановила ее Летисия.

– Уже неважно, – отмахнулась Эбби.

Вчера она, по всей видимости, пыталась повторить успех старшей сестры, прислала в комнату Калеба вкусный ужин, но появилась я и разрушила план по соблазнению чужого жениха. Уверена, сегодня она ответит мне тем же. Обязательно появится на романтическом ужине и, возможно, притащит свиту.

Я готова помолиться святым демонам, чтобы Эбигейл меня не разочаровала! Люси собственными руками должна была опоить Калеба. Еще надо было спрятать в постели моего жениха вещь, принадлежащую кузине и отданную ею добровольно. За этот пункт я не беспокоилась, мелочь по сравнению с тем, как подлить зелье, вложить в руки Люсиль и подать ее будущему мужу.

Честное слово, эти светлые чародеи такие сложные! Вокруг них всегда приходится устраивать пляски с бубнами. Иногда в прямом смысле этих слов. А потом дед недоумевает, почему я не хочу светлого мужа. Да он приворожиться по-человечески, без реверансов и условий, не в состоянии!

– Теперь тебе пора превращаться в красавицу! – скомандовала Летисия.

– Да я и так на отражение в зеркале не жаловалась, – честно призналась я.

– Видимо, сегодня ты в него не заглядывала, – отрезала тетка. – Вчера мне прислали потрясающие омолаживающие пасты с морскими водорослями и вулканический песок для чистки лица. Мы просто обязаны все это испробовать!

Подозрительно, но на себе тетушка пробовать волшебные маски не захотела. Битый час терзала меня: терла, мазала, отдирала и снова терла то, что отодрать не удалось. Но оказалось, что результат стоил всех усилий. Когда застывшая корка, на ощупь похожая на влажный каучук, одним куском отвалилась от лица, кожа сияла. Я выглядела такой свеженькой, словно не выплясывала всю ночь перед котелком с зельем и еще пару часов возле кухонного очага.

– Во время ужина следует быль остроумной, – наставляла меня Летисия по дороге в малую столовую, где слуги накрыли ужин. – Мужчины любят, когда с ними кокетничают, но не слишком. Умеешь вести светские беседы о погоде, о природе и философах прошлого столетия?

– Нет, – с трудом подавив зевок, ответила я, – но могу, если что, подправить погоду под разговор и прочесть пару заклятий прошлого столетия. Главное, не взбеситься и никого не проклясть.

– Энни, ты чародейка или ведьма?

– Скорее ведьма, чем чародейка, – по-прежнему чистосердечно призналась я. – Но вы правы, тетушка, не стоит поступаться принципами ради мужчины. Когда я ем, я глух и нем. И никого не проклинаю!

Романтический ужин на двоих накрыли в комнате, где по утрам Эбигейл собирала замковых подружек. Столовая была по-девичьи милой: с голубыми стенными тканями, белыми чехлами на стульях и рюшами на легких занавесках. Толстые свечи испускали мускусный аромат. Свет приглушили, а серебристые светлячки, кружащие в воздухе, придавали атмосфере сказочность.

На свидании я оказалась первой. Посидела, подперев щеку кулаком, посмотрела на еду, влажно поблескивающую в свете огоньков, и только потянулась вилкой к аппетитной закуске, как дверь стремительно отворилась. На пороге возник Калеб:

– Слуги сказали, ты здесь…

Он замер, точно споткнувшись о невидимую преграду:

– Это что?

– Романтический ужин, – четко, по делу, абсолютно честно ответила я.

– Ты решила меня отравить и тут же справить поминки? – тихо спросил он, следя за дрейфующим перед лицом светящимся кругляшом.

– Было бы неплохо, но в этом нет никакой романтики.

– Тогда зачем?

– Летисия считает, что тебя можно соблазнить, если хорошо накормить, – немедленно ответила я.

– Соблазнение предполагалось на столе? – Он помахал рукой, намекая на украшенную огнями столовую.

– Вообще-то за столом, но точное место я забыла уточнить.

– Хорошо, потому что я с сюрпризом. Даже с двумя.

– С сюрпризом, как с прибабахом? – съехидничала я.

Оба сюрприза появились через какое-то время. Возможно, разглядывали по дороге в столовую живописные трещины на стенной кладке или восхищались рыцарскими доспехами в углу. Девять лет назад в них вдруг пробудился призрак рыцаря и попытался напасть на Вайрона. Вот радости-то было! У меня, конечно. Кузен целых три дня просидел в комнате, боясь выйти. До сих пор вспоминаю тот случай с улыбкой. Впрочем, сейчас эти доспехи были совершенно безопасны – привидение превратили в библиотечную нежить.

Первый сюрприз в виде высокого, крепкого мужчины с замечательной выправкой боевого мага и не менее замечательной, даже выдающейся, квадратной челюстью шагнул через порог и застыл, догадываясь, что время для визита выбрано, мягко говоря, не очень удачное. Второй сюрприз действительно оказался с прибабахом и почему-то пятился спиной, словно приснопамятные доспехи шли за ним с бутафорским мечом на изготовку. Он наткнулся на замершего сотоварища и со сбивчивыми извинениями резко обернулся. Им оказался секретарь Боуз.