После того как мы упали (СИ) - Любимая Мила - Страница 32

— Не хотелось бы, — так же спокойно ответил Ян. — Давайте разойдемся полюбовно, парни.

— Борзый? — хохотнул индивидуум в бейсболке. — Так мы быстро плюс на твоем борзометре в минус переведём… — он отвернулся, толкнув в бок главаря. — Чё с этим делать будем, Крест?

А прозвище-то какое, явно откуда-то из лихих девяностых.

Сотников резко развернулся ко мне и порывисто прижал к себе, уткнувшись губами в моё ухо.

Не успела и возмутиться внезапным приступом нежности.

— Иди домой, — шепотом приказал он мне.

— А ты? — тихо переспросила.

— А тебе не всё равно?

Гад.

Даже сейчас пытается перевести радиус внимания на себя любимого. Что не так с этим парнем?

— Всё равно, — я сильнее сжала ключи в руке. — Но не хочу, чтобы ты подох прямо под моими окнами.

Если только процентов на пятьдесят.

Ладно-ладно, сдаюсь! На все девяносто девять. Но тот оставшийся один процент никогда не позволит мне бросить Сотникова на произвол судьбы, вооруженной битами.

Он, конечно, тот ещё мудак, но мудак хороший. В конце концов, Ян мог уйти. Никто из нас никому и ничего не должен. Чего греха таить, мой бывший и близко не благородный рыцарь, бьющийся на улицах Питера за справедливость.

— Пожарова, — он тяжело выдохнул, обжигая своим раскаленным дыханием. — Уходи.

Он себя героем возомнил, что ли?

— Тебя радиоактивный паук укусил, Питер Паркер? — усмехнулась и решительно прислонила ключ к электронному считывателю.

— Девку держите! — раздалось со спины.

Сотников только сделал вид, будто идёт следом за мной. А на деле тупо затолкнул меня в парадную и захлопнул дверь.

Идиот!

Какой идиот!

Я бы хотела сказать, как мне плевать. Что я спокойно уйду домой, заварю себе кофе и засяду за любимый сериал.

Но ведь дело не в Яне.

Окажись на его месте кто-нибудь другой, я бы так же с ума от страха сходила. И совершенно не важно, что вру самой себе.

Лгу, да!

Но как убедительно.

Казалось, лифт пришлось ждать целую вечность. А потом ехать в нём до моего этажа. Ключи отказывались слушаться, я никак не могла попасть им в замочную скважину. Пыталась сохранять хладнокровие, быть рассудительной и беспристрастной, но… не могла.

Едва отыскав телефон в недрах собственной сумки, я дрожащими пальцами набрала папу.

Бери трубку! Бери же! Ответь на звонок!

— Алло, — раздался из динамика полусонный голос отца. — Жаров, внимательно.

— Пап, это я!

— Аврора? Что случилось?

— Пап, за мной следили какие-то отморозки и…

— Ты в порядке? — сухо уточнил родитель.

— Да! — коротко отбила я. — Пап, меня Ян в парадную втолкнул, а сам с ними остался. Приезжай, пожалуйста!

— Уже еду. Аврора, не вздумай ничего делать. Сиди дома, поняла?

— Поняла, пап.

— На связи. Я позвоню.

Не разуваясь, подбежала к окну, высовываясь из него по самый пояс, чтобы лучше рассмотреть происходящее внизу.

Зараза…

Ничего не видно. Какой-то закон подлости!

Зато слышно было прекрасно. И от каждого звука драки я сильно вздрагивала, словно прикованная к электрическому стулу.

Хоть бы они его не убили…

Не находила себе места.

Вооружилась газовым пистолетом и бегала от двери до окна и обратно, не понимая, что мне делать и когда этот ужас закончится.

Но мозги победили. Что я могла? Не Дюймовочка, но и идти против здоровых парней смысла нет. В конце концов, я не дура.

Едва заслышав полицейские сирены, я рванула из квартиры прочь. Лифт ждать не стала, побежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

У парадной уже стояла газель скорой помощи и пара полицейских автомобилей. Без разбора бросилась к скорой. Так стремительно, что меня немного занесло на повороте.

Ян сидел на кушетке в салоне, держась одной рукой за левый бок. Медбрат накладывал на его голову повязку. Выглядел Сотников совсем паршиво. Если сказать, что на нем места живого не было, то это будет вполне точное описание. Разбитая губа, нос так точно не мешало бы вправить. Я думала, что мечтаю сломать этот идеальный нос, но, оказывается, нет.

— Надо же, — сморщившись, выдал Ян. — Ради меня ты вызвала все службы спасения, Пожарова?

Пациент, скорее жив, чем мертв.

— Не обольщайся.

— Ауч! Убери свой ментальный арбалет, Булочка.

— Дурак…

— Знаешь, тебе не к лицу маска стервы, Пожарова.

— Кто сказал, что это маска?

Он улыбнулся, и я почему-то тоже. Может быть, потому что его улыбка была слишком заразительна. Может быть, мы улыбались чему-то такому, о чём знали только мы двое.

— Я рад, что ты в порядке.

Ян потрогал повязку на своей голове. Медбрат отошел от него, приземлившись на сидение.

— Сотрясения нет, — озвучил он. — Но я бы рекомендовал все же обратиться в больницу.

— Я уже здоров, — отмахнулся Ян. — Спасибо, что подлечил, док.

Сотников резво поднялся на ноги и спрыгнул вниз, его ощутимо повело, словно он сильно перебрал с алкоголем.

— Тебе бы к врачу, — посмотрела я на него.

— Беспокоишься?

— Да, — я усмехнулась. — Что ты решишь попросить чего-то более серьезнее куска льда.

— Льда в твоём сердце? — он подошел еще ближе, заглядывая в мои глаза. — Пожарова, его хватит для того, чтобы заморозить целый континент.

Но слишком мало для того, чтобы превратить в холодный айсберг мою любовь к нему.

Но Яну знать об этом совсем не обязательно.

— Раз ты в порядке, то я пойду.

— А поцеловать? Мне бо-бо.

Боже.

Он сведет меня с ума.

— Сотников, я уверена, тебя найдется кому утешить.

Его руки как-то внезапно оказались сначала на моей талии, а потом сразу на попе.

И мне бы оттолкнуть его, сказать, что я этого не хочу.

Собственно, почему бы и не да?

— Руки убери, — процедила сквозь зубы.

Пусть эти руки, о, Боже, сейчас на самом правильном месте в этом долбаном мире.

— Я бежала за вами три дня и три ночи, чтобы сказать, как вы мне безразличны!

Я вскинула голову, собираясь отправить Яна так далеко, как его еще никто до меня не посылал, но…

Чёртовы голубые омуты его глаз.

Залипла. Застряла. Утонула.

Подсознательно знала, что они несут мне смерть, они причина моего падения, моей погибели, но как сопротивляться их чудовищному магнетизму, искрам магии, что вспыхивает с каждым разом с новой силой?

Зачем же он смотрит на меня, будто ему не все равно? Зачем снова объявляет новые «Голодные игры»?

К дьяволу любовь, к дьяволу притяжение. Пусть вспыхнет пламя!

_____________________________________________

[1] Питер Паркер, также известный как Человек-паук — персонаж медиафраншизы «Кинематографическая вселенная Marvel», основанный на одноимённом супергерое Marvel Comics

[2] «Голодные игры» ( англ. The Hunger Games ) — американская медиафраншиза , состоящая из научно-фантастических приключенческих фильмов-антиутопий, созданная на основе трилогии романов американской писательницы Сьюзен Коллинз

Глава 24. Занавес поднимается!

Ты моё сердце не разбивал,

Не заставлял плакать ночами.

Но и ты мною, как куклой

играл,

Будто настоящей была

любовь между нами.

/Аврора/

Несколько дней спустя

— Как у тебя дела? — с улыбкой спросила Настя, старательно выпиливая из приевшейся мне уже формы Балерины — Стилет.

Если не считать событий последних дней — прекрасно!

Я бы хотела забыть всё как страшный сон, но мы уже выяснили, что амнезия это не про меня ни разу.

Даже не знаю, что хуже.

Врезать Яну по роже под звуки тяжелого рока, а потом будто первая дурочка на деревне целоваться с ним под луной. Или же чудом спастись от хулиганов с битами, явившихся по мою душу.