После того как мы упали (СИ) - Любимая Мила - Страница 65

Последние дни я прожил в сущем аду, находясь в самом подвешенном состоянии из всех возможных.

Да-да, меня совсем не прельщала перспектива становится отцом ребенка Степановой.

И дело вообще не конкретно в Вике.

Я не хотел детей в принципе, в том числе и от любимой девушки.

Пока.

Потому что какие дети в двадцать лет?

Нужно быть полным дебилом, чтобы ставить на своей жизни крест, не успев насладиться ею толком.

И это, не говоря про банальные вещи вроде образования, успешной карьеры и набора достижений в виде: дом, дерево, собака.

Если сторонники «дети — цветы жизни» собираются закидать меня гнилыми помидорами и тухлыми яйцами, пофиг. На данном этапе я железобетонно чайлдфри.

Да только в моем случае вероятность примерить на себя роль папаши была аж в девяносто пять процентов из ста, так что... нервяк у меня наблюдался мощный.

Не только девушки стрессуют по поводу беременности. Мальчики тоже сильно переживают. Пусть это и не сравнится с вашими «Господи, хоть бы не две полоски!».

Пацаны меня поймут.

Особенно, когда этот чертов залет незапланированный (будто залет может быть другим!), да ещё и из-за секса без обязательств, который случился и случился. Как говорится, проехали. Осторожно, двери закрываются... поезд отправился на следующую остановку.

Я точно знаю, что это было со мной.

Слабость, жажда получить разрядку, выпустить пар. Ничего личного, просто удовлетворение примитивных животных инстинктов. И я считал, что все обоюдно.

Моя жалкая и никчемная попытка заглушить в себе чувства к Пожаровой.

Тут я, видимо, должен начать сокрушаться и рвать на себе волосы от безысходности и собственной тупости.

Но ведь это был мой своеобразный способ справиться с проблемой.

Хреново решил, всецело согласен. Не получилось ничего. Да и никак не могло. Поскольку я так сильно залип на Пожаровой, никакая сила вселенной не способна меня оторвать от нее. Врос в нее корнями.

Я тогда не понимал, как сильно она меня ударила. Но это оказалось чертовски больно. Разум помутился, связь с реальностью утратил.

Да, мы мужики не любим сложностей, намеков и двойного дна. Чем понятнее поверхность, тем лучше. И мы ненавидим, когда наш мозг клюют двадцать четыре на семь.

Нам с Авророй было одинаково непросто. Быть вместе, а потом разорвать всё в клочья. Похоронить любовь не получилось и оставалось только признать, как две супер медленные черепахи, что друг без друга мы не можем. Гребаная сила притяжения не отпустит.

И это не просто призрачный шанс или туманная надежда. Для меня они значат очень многое. Надеюсь, и для моей Пожаровой тоже.

Но тогда...

Честно, я задолбался. Доказывать что-то, пробиваться к ней, быть тем, кем, как мне казалось, я по на натуре не являюсь. Бесхребетным влюбленным Ромео, которого какая-то баба пропустила через огромную ржавую мясорубку.

Она растоптала и унизила меня, смешала с грязью под своими ногами, дала понять, какое я убогое ничтожество рядом с ней.

Мне было реально дерьмово.

Какой мужик на моем месте не пошёл бы в разнос?

Странно, если бы я вдруг начал строить из себя затворника и праведника. Разумеется, пустился во все тяжкие.

Я в глубоком шоке, что сейчас у меня есть Аврора.

Так дико, неистово скучаю по ней. Мы не виделись целую неделю и у меня явно скоро кукуха отъедет, если она уже этого не сделала.

Мы с Авророй даже на наше свидание не пошли. Не знаю... мне показалось нечестным по отношению к ней притворяться, словно все нормально.

Потому что это нифига не так.

Коротко говоря, если не пускаться отнюдь не в самые приятные подробности, то Степанова собиралась развести меня на кольца, свадьбу и прочие ее матриархальные планы по отношению ко мне, как последнего лоха. До сих пор не отпускает чувство, что у меня над башкой светится огромный билборд с надписью «Идиот».

Я должен был насторожиться ещё в тот вечер, когда Вика всеми правдами и неправдами пыталась соскочить с визита в клинику. То голова болит, то живот тянет, то понос, то золотуха, в общем. Конечно, я загрузился, но и логика тоже присутствовала в словах этой сумасшедшей и спятившей от любви девчонки. В конце концов, она в положении. Не стал бы я ее силой тащить к врачу.

Только на следующий день Степанова решительно поставила историю на репит, виртуозно доведя меня до ручки. А это я мог бы позволить всего двум женщинам в своей жизни. И староста явно не из их числа.

Не оставив ей никакого другого выхода, кроме того, как поехать и сделать долбаный ДНК, я стал зрителем ещё одной трагедии в трёх актах. Шекспиру и не снилось, дамы и господа. Вике бы сценарии для турецких сериалов писать. Генератор идей, черт возьми.

Сквозь бесконечные рыдания, истеричные всхлипы и прочие женские штучки, которые эти коварные существа используют в качестве рычага давления, Вика поведала мне слезную историю любви.

Там было все — от возвышенных признаний в любви до низких угроз. Больше всего меня повеселило, как Степанова затащила в постель Коляна Стрельцова, нашего местного кибергения и чемпиона города по шахматам. Парень давно сох по ней, ещё с первого курса. Вика прекрасно об этом знала и воспользовалась доверчивым рыцарем без страха и упрека.

Чтобы что?

Бинго!

Залететь и выдать ребенка за типа моего.

Чеееерт...

Что в голове у этой бабы?

И я говорю «баба» не потому, что я какой-нибудь там шовинист, просто Степанову никак иначе не назвать.

Расчетливая сука.

Спасибо, хоть тест не додумалась подделать, с нее станется.

Но есть и плюс. Огромный плюс!

Я не отец ее будущего спиногрыза.

Смартфон в заднем кармане джинс завибрировал. Вытащив гаджет из кармана, не глядя ответил на входящий.

— На проводе.

— Алло, я дозвонилась в приемную президента? — раздался из динамика голос Пожаровой, пропитанный чистым сарказмом.

Обожаю ее.

— Прости, я в такой запаре, что ответил на автопилоте.

— Знаешь, мне уже страшно. Ты заболел?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что когда говоришь своей девушке, что ответил ей машинально, тооо...

— Пожарова, я без понятия, чего хочу сильнее, придушить тебя или поцеловать.

— А я-то думала, что ты меня хочешь.

Очень!

Зачем она это сказала?

У меня сейчас приступ будет.

Приступ острой нехватки Пожаровой.

— Смерти моей хочешь, Аврора?

— До конца не уверена.

— Злишься из-за концерта?

Да, я обещал свидание.

Мне очень стыдно, что я грязно воспользовался приездом Ирэн и отправил их с Авророй в клуб вдвоем. Хотя тот вечер должен был принадлежать лишь нам.

Но имея балласт в виде уже не от меня залетевшей Вики (как выяснилось), у меня случился какой-то заскок по Фрейду.

— Я не злюсь, Ян.

Только Аврора говорила одно, а думала совершенно другое. В ее голосе кипел яд, и я ничего не мог этому противопоставить. Вроде бы для нас обоих старался, а чувство гадкое.

Почему?

— Я слышу.

— Знаешь, Сотников, фраза «давай в нашей паре яйца будут у меня» не подразумевает, что ты будешь все решать за нас обоих.

Не думал, что наши отношения начнутся из-за тупых ссор на ровном месте.

Но, наверное, возможная беременная от меня девушка все же внесла свои коррективы.

— Пожарова, я и не думал.

— А что ты думал?

— Тебе не надо все это дерьмо. У Степановой явно не все дома. Да, возможно, идея оградить тебя тупа и никакая защита тебе не нужна...

— Вау, Сотников.

— Что?

— Ты меня любишь.

— Разве я тебе не говорил этого?

— Слышать слова и слышать твое сердце совершенно разные вещи.

— Пожарова, запомни кое-что. Может быть, мое сердце чернее самой тьмы, но оно бьётся только ради тебя.

Глава 42. За пять минут до рая

/Ян/

Мы с Пожаровой еще долго разговаривали.