Острые углы треугольника (СИ) - Ларгуз Ольга - Страница 40

Ставлю «Солярис» на охрану и ухожу в клинику, не обращая внимания на летящий в спину вопрос.

— Ира, что происходит?

Ой, что теперь будет?

=35=

— Ничего не происходит, Марат. Я спросила, ты ответил. Все просто.

Просто я ухожу готовить операционную, а Марат — в свой кабинет. У него сегодня день приема.

— Ир, ты чего такая смурная? — Решетов ждет отмашки анестезиолога, чтобы взять в руки скальпель, а пока не сводит с меня цепкого пронизывающего взгляда. — Если кто обижает — скажи, я разберусь.

Егор Решетов — хороший мужик. Внимательный, простой и откровенный. Женатый, не мой. Как друг, приятель — идеален, но не больше. А я сейчас чувствую себя энергетическим вампиром.

Мне. Нужна. Любовь.

Хочу ее до дрожи, до противного покалывания в кончиках пальцев. Но не чужую и не любой ценой! Как любить, когда внутри — пепелище и ветер? Можно ли залить чужими чувствами пустыню, чтобы она превратилась в цветущий оазис? Не будет ли это жестоким экспериментом над партнером? Так много вопросов…

— Все в порядке. Так, с делами разбираюсь. За предложение спасибо, но поводов для беспокойства нет.

Медицинская маска закрывает половину лица и скрывает улыбку, а выдать ее глазами я сейчас не в состоянии.

— Пациент готов, — звучит голос анестезиолога. И мы работаем.

Отработанный инструмент звонко гремит о бортики металлического контейнера, Егор отдает четкие короткие распоряжения. Не работа — песня. Я на своем месте, и та, другая жизнь, на какое-то время остается за бортом.

Во время перерыва уединяюсь в своем кабинете и открываю телефон. В мессенджере всплывают входящие сообщения от адвоката.

Адвокат: Ирина, добрый день. Во вложении файл с вариантами раздела имущества. Ознакомьтесь и напишите, какой считаете оптимальным. Документы по разводу поданы. Пошлина оплачена.

Я: Добрый день. Спасибо. После работы изучу и отвечу.

Ответ от Колесова приходит мгновенно. Кратко и лаконично.

Адвокат: Ок.

Ну вот и все. Процедура запущена, шестеренки со скрипом начали проворачиваться, подталкивая семью Лебедевых к грани небытия.

Развод. Странное слово. Раз — вод. А еще раз — дел. Слышите это хлесткое разрушительное «раз!»? Оно как удар бича, свист пули, взмах клинка, которые превращают единицу в дроби, стремящиеся к нулю.

Обручальное кольцо, надетое на палец — символ семьи, бесконечной любви и верности, а снятое с руки — цифра ноль. Пустота. Холодный мертвый космос.

Вот черт, с утра забыла зарядить телефон, и сейчас уровень батареи опасно мигает красным.

— Ир, ты идешь на обед?

— Иду. Возьму в машине зарядник и догоню вас. Займите мне очередь.

Подруги ушли в столовую, а я выхватила из сумки брелок от «Соляриса» и выскочила на парковку. Пара минут — и я уже возвращаюсь, взглядом цепляя большой белый внедорожник. Он выделяется своим цветом и размерами, бросается в глаза, как пирамида Хеопса в пустыне Египта.

Двое. Алина стоит напротив Башарова. Близко, очень. Она что — то говорит, а сейчас улыбается, нежно касаясь пальчиками его медицинского костюма. В движениях слишком много личного, интимного. Друзья так себя не ведут.

Через пару ударов мое сердце разгоняет по крови колючие кристаллы разочарования и обиды. Сцепив зубы, я сделала глубокий вдох и скрылась за дверью клиники. Между лопатками свербело и пекло. Кажется, меня заметили.

— Хорошо, что успела!

Девчонки уже подходили к кассе. Я схватила поднос и привычным движением закинула на него традиционный набор: суп, салат, хлеб, пирожное шу и чай.

— Спасибо, что дождались.

Не хочу говорить о том, что видела, а Марат кружит рядом. Хотел подсесть за наш стол, но свободных мест не было. Знаю, что это трусливое бегство, отсрочка, но как же я заколебалась от всего происходящего! Можно сделать так, чтобы сейчас уснуть, а проснуться уже свободной? Нельзя. Знаю, что вопрос риторический.

— Ира, подожди, — он все — таки догнал меня в коридоре, взял за руку и повел в сторону своего кабинета. Я хотела психануть, но передумала. Итак…

— Ты все видела, да? — Башаров запустил пятерню в волосы и растер шею. — Это…

— Видела, — хватило сил улыбнуться. — Удиви меня, Марат. Предложи свою версию происходящего.

— Алина — моя бывшая жена… — повисла тяжелая пауза. — Чего ты молчишь?

— А чего ты хочешь от меня услышать? — я прислонилась к прохладной стене и посмотрела в синие глаза, а там столько всего намешано… Стыд, раскаяние, сожаление и что — то еще...

— Ну просто, — Башаров оперся руками в стену, и я оказалась в крепком капкане. Боится, что сбегу? Не собираюсь. — Просто я знаю, что твой муж работает в ее клинике, а тебя с собой не взял. Вот и подумал…

— Что ты подумал?

— Подумал, что ты изменишь свое отношение ко мне, если узнаешь, что я — бывший той, кто увел твоего мужа, — выдохнул, не сводя с меня пронизывающего взгляда. — Почему все так сложно?

— Все просто, Марат. Очень просто, если бы ты сразу все мне рассказал, а сейчас… Глупо.

— Что глупо?

— Твоя ложь. Глупая и недальновидная. И что ты получил в итоге?

— Ира, прости, — он поднес руку, к моему лицу, но я отвернулась. — Я не хотел…

— Вот это меня и удивляет.

— Что именно? — плечи Башарова напряглись, в глазах сверкнули колючие молнии. Злится. А что я? Не себя пускай злится. Я его за язык не тянула.

— Как только Алина оказывается рядом с мужиком, тот начинает врать напропалую. Не хочет, но врет, скрывает, не договаривает. Отношения с мужем начали разваливаться по той же причине: он умолчал о переписке с твоей бывшей.

— Ира, я хотел как лучше…

Я рассмеялась. Громко, от души.

— Благими намерениями, Марат… Дальше ты сам все знаешь. Ты не подумал о последствиях, как и мой почти бывший муж.

— И что дальше?

Запах Башарова заполняет мои легкие до самого дна, тепло обволакивает плотным коконом. Он слишком близко. Давит, пытаясь выкрутить ситуацию в свою сторону, но во взгляде все отчетливей плещется страх.

— Не знаю. Сейчас у меня впечатление, что я во второй раз упала в ту же грязную лужу. Это мерзко, — я обняла себя за плечи, восстанавливая дистанцию, возвращая собственные границы на место. — Мне плохо, Марат. Обидно и неприятно. Ты не дал мне возможности отреагировать на болезненную правду, но ложь оказалась намного опаснее.

— Ира, посмотри на меня, — и это уже не требование. Просьба. Мольба. Смотрю, слушаю. — Я ошибся и признаю это. Дай мне шанс все исправить.

— Я не понимаю…

— Чего?

— Как можно исправить ложь, Марат? Провести лоботомию, разрушить нейронные связи и заставить меня забыть то, что я видела?

— Просто не отталкивай меня, — и я опять впечатана в его горячую грудь. Над ухом бешено и рвано бьется сердце, горячее дыхание шевелит волосы на виске. — Не принимай резких решений. Я все исправлю. Договорились?

Впереди еще полдня работы, поэтому я не сопротивлялась, экономила силы.

— Хорошо, исправляй. Только не трогай меня, Марат. У меня мало сил, но так много дел, — я наконец выбираюсь из его объятий, игнорируя шумный выдох. — Я очень устала.

— Ира…

— Пора работать, Марат.

И как Марат планирует исправлять ситуацию? Как думаете?

Ее в приницпе можно исправить?

=36=

День прошел, как во сне. Вечер взял бразды правления в свои руки. «Адвокат Колесов» высвечивается на экране. Баритон Никиты заполнил салон авто.

— Ирина Владимировна, добрый вечер.

— Здравствуйте, Никита Сергеевич, — я со скоростью улитки ползу домой по Ленинградскому шоссе. Навигатор показывает пробку на семь километров и предупреждает о дтп, которое заняло три полосы. Дело было вечером, делать было нечего. Тупо разглядываю соседние авто, уставших водителей, улавливаю апатию на лицах пассажиров. Скорость движения — как у пешехода, в голове — туман и гул.