Шайтан Иван. Книга 11 (СИ) - Тен Эдуард - Страница 5

— Вот и славно, Михаил, — в голосе императора, наконец, послышались тёплые, одобрительные ноты. Он перевёл взгляд на меня. — Так что же нужно в первую очередь, Пётр Алексеевич?

— Первое и главное — непременная смена обстановки, — начал я, методично перечисляя пункты на пальцах. — Лечебный курс в первый год: три недели через каждые три месяца. Затем — дважды в год. Далее — по самочувствию. Основа всего — неукоснительное соблюдение предписаний. Режим дня, диета… И самое, пожалуй, трудное — оберегать свой покой, по возможности избегать волнений. Хотя бы стараться, — добавил я, глядя прямо на Михаила Павловича. — Поверьте, ничего сверхсложного. Нужны лишь ваше желание и терпение. Результат непременно будет. И даже микстуры, обещаю, окажутся не горькими, — я позволил себе лёгкую, ободряющую усмешку.

— В таком случае, могу я предложить Петергоф? — живо откликнулся император, и в его вопросе чувствовалась искренняя забота. — Надеюсь, соседство со мной и Фике не будет тебя слишком обременять, Михаил? К тому же мы не будем находиться там постоянно, — император вопросительно посмотрел на меня, словно ища подтверждения.

— Вполне подходит, — согласился я

— Благодарю вас, Пётр Алексеевич, — с теплотой в голосе произнес Николай Павлович. — За то, что не отказали в нашей просьбе. Завтра же Михаил прибудет в Петергоф и будет ожидать вас.

— Ваше сиятельство, — после короткой паузы негромко, почти смущённо спросил великий князь. — Позволено ли будет… чтобы со мной находилась жена?

Я почувствовал, как в воздухе на мгновение повисло напряжённое ожидание.

— Нет, ваше императорское высочество. Но прошу не тревожиться, — поспешил я добавить, видя тень разочарования на его лице. — Уже через месяц откроется специальная лечебница для дам. Она будет оборудована со всем удобством и комфортом. Попасть туда, впрочем, будет весьма непросто: всего семь мест, а лечение и уход — дорогие. Но даю вам слово: ваша супруга будет в числе первых пациенток. Уверяю вас, она останется довольна.

— Что за лечебница? — мгновенно заинтересовался император, его брови удивлённо приподнялись. — Я ничего о таком не слышал.

— Она организуется под личным покровительством моей супруги, Екатерины Николаевны, — с лёгкой улыбкой объяснил я. — После чудесного преображения её императорского величества многие дамы высшего света горят желанием обрести подобную свежесть и молодость. Это начинание призвано помочь им — разумно и с пользой для здоровья. Не удивлюсь если через некоторое время из цивилизованной Европы потянуться к нам варварам за красотой и молодостью.

— Вы уверены в этом? — с сомнением спросил Михаил.

— Уверен, ваше императорское высочество.

Глава 4

Жизнь Констанции в Париже началась с уединения в отцовском поместье, расположенном в сорока верстах от столицы. Несмотря на то, что старый замок был перестроен в красивую усадьбу, это было настоящее захолустье: лишь дом да скромный парк. Выдержав неделю однообразия, Констанция решительно уехала в Париж.

Её пристанищем стал дом княгини Ливен, которая с радостью приняла молодую женщину. Представив Констанцию парижскому свету как свою дальнюю родственницу, княгиня ввела её в самое сердце великосветской жизни.

Позднее Констанция узнала, что её знакомство с попутчицей, Дарьей Христофоровной, и эта совместная поездка во Францию не были случайностью — всё устроил князь Иванов-Васильев, который и просил княгиню Ливен взять Констанцию под своё покровительство. Долгая дорога сблизила женщин, чему немало способствовал лёгкий и открытый характер Дарьи Христофоровны.

— Констанция, в том, что ты станешь новой звездой парижского света, нет никаких сомнений, — сказала Дарья Христофоровна, когда они устроились на ночлег в одной из дорожных гостиниц. — И не спорь со мной, — остановила она попытку Констанции возразить.

— Ты молода, красива и, что самое важное, умна. Но неопытна. А потому можешь стать легкой добычей для светских охотников. Эти свирепые трутни сразу слетятся, почуяв лакомый трофей. Ты входишь в страшный мир, живующий по своим законам, — мир без жалости и сочувствия. Если в России у тебя было покровительство, то здесь ты одна. Будь осмотрительна в каждом слове и поступке. Всегда знай, кто перед тобой, каково его положение и влияние. Ты обеспечена и можешь жить в своё удовольствие. Но скажи, — голос Дарьи Христофоровны понизился, — кто тот англичанин, что так упорно за тобой ухаживал в Петербурге? Он уже просил твоей руки и сердца?

— Майлок Эмерстон. Да, он просил меня стать его женой и уехать в Англию, — тихо ответила Констанция.

— Эмерстон… Эмерстон… — задумчиво протянула Дарья Христофоровна. — Уж не сын ли Оливера Эмерстона?

— Да, его отец — Оливер Эмерстон.

— Вот как! — воскликнула Дарья. — Это серьёзно, дорогая. Оливер Эмерстон — весьма влиятельная фигура в Форин-офисе, министерстве иностранных дел. Он заместитель министра. Это не просто богатый клан, это настоящая сила, оппозиция в правительстве.

Констанция и сама прекрасно знала все подробности о семействе Эмерстонов. Князь Иванов-Васильев подготовил её основательно, снабдив обширным досье и даже проработав возможные сценарии вхождения в английское общество через Майлока. Её удивила такая осведомлённость княгини в английских делах. Князь о самой Ливен ничего не рассказывал, но за время знакомства Констанция стала догадываться о её настоящей жизни. А после того как она увидела, кто бывает в её салоне, всё окончательно встало на свои места. Стало понятно, кем на самом деле была сестра всесильного графа Бенкендорфа.

То краткое время, что Констанция провела с князем Ивановым-Васильевым, было заполнено долгими беседами. Она внимательно слушала его наставления. Он описывал возможные ситуации, просил её найти решения и предложить варианты действий. Констанция так увлеклась этими разговорами, что незаметно для неё отступили и хандра, и грусть от разлуки с детьми, оставленными на попечение отца. Для неё Франция становилась не просто новой жизнью, а генеральной репетицией перед главной пьесой.

— В том, что Мэйлок в ближайшее время появится в Париже, можно не сомневаться, — уверенно заявил князь Иванов-Васильев.

— Пётр Алексеевич, почему вы так в этом уверены?

— Потому, Констанция, что такую женщину, как вы, просто забыть невозможно. Судя по действиям, Мэйлок настроен решительно, а потому я советую вам не соглашаться сразу ехать с ним в Англию. Ссылайтесь на то, что в действительности он сейчас не обладает ничем. Все богатства семьи находятся под контролем отца и старшего брата. Одно дело — содержать одного Мэйлока, и совсем другое — содержать вас. А вы, знаете ли, очень дорого обходитесь.

— А если он рассчитывает на моё состояние и богатства моего отца?

— Констанция, какой же вывод следует из этого?

— Перед нами очередной искатель приключений, охотник за богатой вдовушкой. — Усмехнулась Констанция.

— Замечательно. Такие искатели вам, конечно, не нужны. Но отваживать Мэйлока следует постепенно. Вы можете позволить себе снять приличное жильё и жить так, как сочтёте нужным. В этом ваша сила — в полной самодостаточности.

Приезд княгини Констанции Оболенской стал новостью, решительно отодвинувшей всё остальное на задний план. Зал замер, зачарованный ее появлением.

— Дороти, откуда это чудо? — воскликнул Франсуа Гизо, смешивая в голосе изумление и восторг.

Его взгляд был прикован к княгине, которая в такт музыке кружилась в вихре вальса с маркизом де Брюеном. Тот изящно поддерживал партнершу, и его глаза, полные не скрываемого восхищения, не отрывались от ее лица.

— Кажется, наш маркиз готов проглотить эту красавицу целиком, — с ехидцей заметил Гизо.

— Франсуа, видел бы ты себя со стороны, — рассмеялась княгиня Ливен. — Твой взгляд ничем не уступает его взгляду. Вот только маркиз, в отличие от тебя, молод и красив.

— Зачем же так жестоко, Дороти? Ты ранишь меня, — вздохнул Гизо, не в силах отвернуться от танцующей пары. — И, как всегда, права. Мне ли, старому и потускневшему, соперничать с маркизом? Боюсь, твоя прелестная родственница падет жертвой его обаяния.