Прости меня, отец (ЛП) - Джейден Эрика - Страница 45

Она уставилась на меня, и все следы веселья исчезли.

Я знал, что некоторые из моих слов нужно было смягчить, но я предпочитал говорить прямо, на языке, который она не могла неправильно истолковать. От меня не убежишь. Я не был ее бывшим. Я был ее мужем, и она останется здесь, со мной.

Она была дерзкой, особенно вчера, когда пришла ко мне в кабинет и отсосала мне, пока я разговаривал по телефону. Я не смог сдержать смех. Филип ДаКоста должен быть благодарен мне за то, что я забрал Камиллу из его рук. Парень бы не знал, что делать с такой, как она; она была ему не по зубам.

— Что смешного?

— Просто думаю о наших бывших.

— Ааа.

Я тихо усмехнулся и притянул её к себе за ткань рубашки.

— Хороший ответ, — прошептал я и разорвал на ней рубашку.

Она ахнула, едва не потеряв равновесие от моих резких движений. Её дыхание участилось, как и моё. Она была такой же, как я, только самые дикие и безумные вещи, казалось, разжигали в нас огонь.

Я схватил её за грудь, и она громко застонала. Она закрыла глаза, пока я удерживал её. Я поднял её и отнёс к своему алтарю. В нём не было ничего особенного, просто каменная плита с углублениями. Я усадил её на холодную поверхность и стянул с неё остатки рубашки.

Следующим был бюстгальтер. Красивая грудь с сочными тёмно-розовыми сосками вырвалась из этого приспособления. Она задыхалась и вздрагивала при каждом моём движении, её дыхание сбивалось в такт тому, как я срывал с неё одежду. Вместе с брюками с неё слетели и туфли, и теперь она выглядела как богиня в одних стрингах.

Она сдвинулась дальше по плите и легла. Одно её колено было согнуто, и я мог видеть её гладкую киску сквозь прозрачную ткань трусиков.

Я схватил её за лодыжку и поднёс ногу к своим губам. Я поцеловал мягкий изгиб, ведущий к изящной косточке, и провёл губами дальше, к её икре. Мои зубы задели упругую мышцу, и у неё перехватило дыхание. Её кожа была невероятно красивой, гладкой, сияющей и так и манила прикоснуться к ней. В моей голове бушевал шторм предвкушения, и я уже представлял все те порочные вещи, которые собирался сделать с ней сегодня вечером.

Тьма во мне напряглась у краев, пытаясь вырваться наружу, пока не вышла слишком далеко из-под контроля.

— Оставайся здесь, — сказал я и вышел, чтобы взять распорку и игольчатое колесо. Я не знал, как она отнесётся к кольцу, но мой член становился всё твёрже, стоило мне представить, как она пронзает её кожу и пускает кровь.

Я потянулся за зажимом для клитора, двумя зажимами для сосков и насадкой для порки. При мысли о покрасневшей, сморщенной коже у меня в груди вспыхнул жар — это разожгло во мне что-то первобытное и электризующее, и мой член дёрнулся.

Она терпеть не могла кляп, поэтому я постарался держать его как можно дальше от нее. Сегодня я хотел услышать её крики. Я хотел услышать, как она выкрикивает моё имя, просит большего, умоляет меня. Я отнёс всё обратно на стол, где она терпеливо ждала моего возвращения.

Мой взгляд остановился на её прекрасной киске, и я понял, что если сниму с неё трусики, то они будут насквозь мокрыми.

Я закрепил распорку, и её глаза загорелись от предвкушения. Мои руки сработали быстро, схватив одну ногу. Закрепил сначала одну лодыжку, затем другую, с каждым щелчком у нее перехватывало дыхание. Ее ноги были раздвинуты и зафиксированы в таком положении.

В один из этих прекрасных дней я собирался заставить ее висеть вниз головой в этой самой комнате, прекрасную, связанную и полностью принадлежащую мне, в то время как я устрою конец света для ее совершенного тела.

Камилла молчала, с её губ не слетало ни звука, пока я двигался под распоркой, намеренно приближаясь к её киске. Я сорвал с неё стринги, и она вскрикнула.

— Моего нижнего белья с каждым днём становится всё меньше.

— Я куплю тебе новые, более сексуальные.

Она мило улыбнулась, и её взгляд потеплел, когда я небрежно засунул остатки её трусиков в карман брюк.

Мне нравилось видеть её обнажённой в моей темнице. Это была моя самая смелая, самая захватывающая фантазия, воплотившаяся в жизнь.

Она легла на спину, и я привязал её запястья к кожаным наручникам. Следующим был зажим для клитора, и я аккуратно раздвинул её половые губы, идеально зафиксировав её жемчужину. Она застонала, когда я сдвинул ползунок, сильнее сжав её клитор. С её губ сорвался ещё один тихий стон, и я понял, что зажим сдавливает её бугорок, но мне нужна была её боль. Я наклонился к её промежности, раздвинул половые губы большим и указательным пальцами и лизнул набухший клитор, надёжно зафиксированный внутри устройства.

— Чёрт, да, — застонала она, и её ноги слегка задрожали.

— Не кончай. — потребовал я.

Она хмыкнула, и уголки моих губ поползли вверх в довольной улыбке.

К ее соскам я прикрепил соответствующие зажимы, и убедился, что маленькие камешки надежно закреплены, зажаты между зажимами, надежно и продуманно.

Мне нравились звуки, которые она издавала; они пробуждали что-то глубоко внутри меня, ласкали тьму, которая жаждала этого.

Наконец я завязал ей глаза, и в этот момент мой холст был готов.

Я схватил флоггер и начал с внутренней стороны её бедра. Каждый удар был точным. Звук, с которым он соприкасался с её кожей, её крики — всё это стало перкуссией, которая успокаивала моего тёмного демона. Её прекрасная кожа залилась румянцем, и я не смог удержаться, чтобы не насладиться этим зрелищем.

Мой флоггер скользнул по более нежной коже, по набухшим тканям. Её грудь мгновенно покраснела, и демон зарычал. Я схватил её за челюсть и грубо поцеловал, уже представляя, как буду трахать её в рот. Я прикусил её губу, когда поцелуй прервался, и отбросил флоггер в сторону, увидев, что всё её тело покрылось красными пятнами.

Следующим было игольчатое колёсико. Оно было не обычное, а создано было для того, чтобы с каждым жестоким поворотом из раны текла кровь. Я выбрал место чуть ниже её пупка.

Её тело напряглось, она резко дернулась, и с её губ сорвалось тихое рычание, когда я провёл колесом по её коже. Её учащённое дыхание пробудило во мне тьму, выманило её на поверхность и каким-то образом успокоило. Она точно знала, что мне нужно, чтобы удержать своего демона взаперти.

Я поднял колёсико и медленно провёл им по нежной коже внутренней поверхности её бёдер. Она инстинктивно попыталась отстраниться, когда иголочки проткнули её кожу, оставив крошечные следы.

Когда она вскрикнула, я поднял его.

Мне безумно нравилась её боль. Я выбрал место прямо под её левой грудью, и с её губ сорвалось ещё несколько стонов, пока она боролась с болью. Там, где кровь просачивалась сквозь кожу, образовались маленькие красные точки; от этого зрелища мой член напрягся.

Я прижал палец к её крови и написал на её коже своё имя. Она была моей, но и я был её во всех смыслах. Она оставила на мне свой след, связав меня с собой не только сейчас, но и навсегда. Я слизнул её кровь с пальца и хмыкнул. Она тяжело и неровно дышала, и я видел это по её лицу: боль была настоящей, неоспоримой.

Я наклонился ближе к её промежности, и эта близость пробудила что-то глубоко внутри меня. Моё дыхание коснулось её влаги, пока я нежно поглаживал её набухший клитор. С её губ сорвался ещё один крик, когда она задергалась в путах.

— Чёрт! — с её губ сорвалось ругательство.

— Не кончай.

Она резко выдохнула через нос, откинув голову на плиту, и напряглась, подчиняясь моему приказу.

— Хорошая девочка, — похвалил я её, и в моих словах прозвучала гордость.

Я знал, что она близка к оргазму. Но было бы лучше, если бы она подождала ещё немного. Она всегда кончала бурно, и я хотел ощутить её удовольствие на своём члене, который уже выпирал из штанов. Она так сильно меня возбуждала, что я не мог ясно мыслить.

Я отошёл, чтобы взять анальную пробку и один из огромных фаллоимитаторов. Мне было любопытно посмотреть, как она с ними справится, и я поспешил обратно к ней.