Шешель и шельма - Кузнецова Дарья Андреевна - Страница 6

От здания вокзала к каждой из вышек тянулась линия узкоколейной железной дороги, опутавшей всю территорию порта плотной сетью. Пассажиров по ней возил почти игрушечный паровозик с небольшими, словнодетскими вагонами. Сходство подчёркивалось их яркой, сочной раскраской. Семь штук, каждый выкрашен в свой цвет спектра – прелесть.

– Чему ты улыбаешься? – спросил Ралевич, когда они расселись и маленький чёрный локомотив тронулся. После проверки документов муж заметно повеселел.

«Тоже, что ли, с фальшивым паспортом летит?» – рассеянно подумала Чара.

– Такой симпатичный паровозик, и вагончики очень милые, – искренне ответила она.

– Всё же ты совсем ещё ребёнок, – снисходительно хмыкнул он.

Спорить Чарген не стала, только беспечно засмеялась и приникла к окну, чтобы не смотреть на спутника. И хотя время для неёимело обычайрастягиваться от беспокойства, именно сейчас оно изменило этой традиции: путь до причальной вышки оказался издевательски коротким и быстрым, как и подъём наверх, и посадка в дирижабль.

Каюта былапросторной и по-настоящему роскошной, Ралевич явно не поскупился. Две комнаты, гостиная и спальня, своя уборная и даже душ. Чарген даже не пришлось изображать восхищение и удивление, потому что летать в таких условиях ей никогда раньше не доводилось. Кресла в общем салоне обычно вполне хватало, зачем переплачивать за несколько часов? Она, конечно, слышала, что богачи путешествуют в других условиях, но знать и видеть своими глазами – разные вещи.

Когда они оказались в каюте, Ралевич окончательно расслабился и повеселел. Точно ведь чего-то боялся всю дорогу… Из-за этого артефакта? Или у него безо всякого артефакта какие-то проблемы? Боги, да кому мог понадобиться этот тип, кроме аферистки вроде Чары?!

– Какая красота! – проговорила Чара, оглядываясь. – Но зачем нужна спальня?..

– Перелёт длинный, почти трое суток. Как тут без кровати?

– Трое суток? – ахнула Чарген. – Но куда мы летим?!

– В Норк.

– Куда? – переспросила потрясённо, хотя и с первого раза прекрасно расслышала.

– В Норк, столицу Регидона. Ты же никогда там не была? – усмехнулся Ралевич.

– Нет, никогда, – пробормотала женщина. – Мы полетим над океаном?..

– Бояться нечего, дирижабль – самый надёжный транспорт, – убеждённо отмахнулся Ралевич. – А на Норк стоит посмотреть, прекрасный город. В сравнении с ним Беряна – сонная провинция. Каждый раз, когда туда возвращаюсь, чувство, что уехал в деревню. Иди сюда, цветочек, ты же не очень устала с дороги? – довольно улыбнулся он.

– Не очень, – вынужденно призналась она, ласково улыбнулась и шагнула к мужу.

Сложнее всего оказалось побороть порыв вцепиться ему в горло. Чтоб ему посереть, этому индюку, куда он её тащит?! Да уж, теперь точно не сбежишь, не в океан же головой вниз! И что ей делать в этом проклятом Регидоне, если она не знает языка даже на уровне «да, нет, спасибо»?!

А старику Марчелису надо сказать большое спасибо за отличную работу: если его поделку даже здесь на паспортном контроле не разглядели, она ничем не хуже оригинала. Вот было бы весело, если бы Чарупрямо в порту взяли под локотки за подлог документов!

Растерянность и негодование вскоре сменились откровенной злостью.

Нет уж, она доиграет свою роль милой влюблённой глупышки и постарается вытрясти из Ралевича как можно больше.

А ещё сосредоточится на поисках компромата. И если что-то попадётся, не станет тратить силы и время на шантаж, а с огромным моральным удовлетворением передаст куда следует, пусть с муженьком следственный комитет разбирается. А что-то ведь непременно попадётся, потому что… Легальные дела не бывают настолько внезапными, не прикрываются свадебным путешествием, не вызывают у опытного дельца столько волнения.

Нет, Ралевич влез в огромную кучу редкой дряни, и хорошо, если без политического душка. И она вслед за ним.

Впрочем, ладно, не стоит тратить силы и нервы на панику, сбежать никогда не поздно. Она и в Регидоне, если что, не пропадёт, уж как-нибудь выкрутится. Тут главное отобрать свой паспорт у муженька, а то он так и держит его у себя с самой свадьбы. Причём Чара бы совсем не удивилась, что держит намеренно.

Во всей сложившейся ситуации Чарген пока видела единственный жирный плюс: «жертву» она в этот раз выбрала исключительно удачно. Просто потому, что с каждой минутой общения Ралевича всё больше хотелось не только лишить крупной суммы, но вообще пустить по миру без медяхи в кармане.

Глава 2. Покойники порой доставляют больше проблем, чем живые

Дорога получилась отвратительно длинной, тоскливой и трудной. В дирижабле Чаре некуда было деться от общества мужа, который тоже не имел полезного занятия и всё время посвящал супруге. Единожды приняв твёрдое решение, Чарген продолжала уверенно играть роль и обхаживать мужа, однако мысленно считала минуты до приземления. От улыбки уже начало сводить скулы, а единственной отдушиной оставались мечты и фантазии. Сначала о мелких гадостях на уровне соли в чай супруга, потом – о куда более крупных вроде цианида туда же.

Нет, он совершенно точно не отделается от неё легко! Чара пока ещё не знала, что такого плохого сделает мужу, но – обязательно сделает. Не убьёт, конечно, ввязываться в серьёзные преступления она не собиралась, но есть ведь куча вещей гораздо хуже смерти. Тюрьма, например.

Весть о прибытии в Норк Чарген восприняла с огромным облегчением. А сходя под руку с мужем по широкой винтовой лестнице причальной вышки, она вдруг отчётливо поняла: устала. Не только сейчас и от Ралевича, но вообще, от такой жизни. Слишком много ворчит, слишком много ругается, нет того азарта, который был поначалу, и даже ещё в прошлом году, с предыдущей жертвой, всё ещё горячил кровь. Ралевич, конечно, неприятный тип, но разве другие вызывали симпатию? Нет, дело совсем не в нём. Ну о чём можно говорить, если она всерьёз рассматривает вариант пожертвовать деньгами и сделать подарок СК?!

Да и удача начала отворачиваться слишком демонстративно, и игнорировать подобные намёки – последнее дело. Давно уже нет стремления доказать всему миру, что она сможет, какоеподстёгивалопоначалу, нет безысходности и нужды в деньгах, а теперь вот и азарта не осталось. Так есть лисмысл рисковать дальше?

Пора пожить для себя, решено. Осталось только вернуться домой…

Норк не вызвал у Чары симпатии с первого взгляда, начиная с собственно погоды, которой он встретил гостей из Ольбада, вынудив дирижабль садиться сквозь низкие тяжёлые тучи. Они укрыли город и все его окрестности толстым серым одеялом, лишь самую малость не цепляясь брюхом за вышки. К счастью, грозы не ожидалось, да и ветер был слабым, так что причалило воздушное судно без проблем.

Пассажиров и их вещи до вокзала довезли несколько автобусов, выкрашенных в угрюмыйтёмно-зелёный – не чета радужнымвагончикам в Беряне. Да и само здание воздушного вокзала Чарген не понравилось всё по той же причине: слишком тускло и мрачно, и это впечатление не получалось списать на собственное плохое настроение.

Большое пустое пространство, похожее на железнодорожный дебаркадер – тёмный свод из чугунных арок, крытый чем-то серым. Через него спешили во всех направлениях люди, огромная прорва людей, и почему-то подавляющее их большинство тоже было серым. Серые плащи всех оттенков на женщинах, серые костюмы на мужчинах – каждый в отдельности был, наверное, не так уж плох, но всё вместе создавало давящую, тяжёлую атмосферу. Вкрапления коричневого, тёмно-синего и тёмно-зелёного совсем не спасали – окружающая серость, кажется, наползала на них туманом и стремилась подмять под себя.

Раздражали грязные цвета и суета, нервировали крики шмыгающих в толпе торговцев всякой мелочью. В Беряне такие тоже были, но они сидели в симпатичных маленьких будочках с вывесками вдоль стен вокзала, а не путались под ногами.

И дело было, конечно, не в возрасте, о котором говорил Ралевич: в тридцать четыре при её стиле жизни сложно оставаться ребёнком даже в глубине души. Может быть, в Чарген была слишком сильна горячая ромальская кровь, доставшаяся от отца, или для этого вполне хватило бы ольбадской, или примеси мадирской с материнской стороны – неважно. Но Чара искренне любила яркие цвета, и отчасти поэтому любила Беряну и даже её жителей, несмотря ни на что.