Огненный Зверь - Солодкова Татьяна Владимировна - Страница 4

– Потом покаешься, – раздалось в ответ, и меня бесцеремонно толкнули в спину. – Проходи давай. Чая дам, околела небось.

Я послушно сбросила свою бесповоротно испорченную обувь и позволила себя вытолкать в другое чуть менее ярко освещенное помещение, оказавшееся кухней.

Кухонька была маленькой, но очень аккуратной. Шторки с ромашками, на подоконнике – цветы в горшках, маленький стол, такая же миниатюрная плита, над ней – подходящего размера шкаф.

– Садись!

Меня практически силой усадили на трехногий табурет. Сама женщина взяла чайник и завозилась у плиты.

Теперь я наконец смогла рассмотреть хозяйку жилища. Она была маленькой чуть сгорбленной старушкой, по размеру идеально подходившей к этому помещению. Одета пожилая женщина была в синее шерстяное платье почти до пят, на голове – ярко-красный платок, из-под которого выбивались непослушные седые пряди. Хозяйка выглядела очень опрятной и ухоженной и для своего возраста, и для того места обитания, за которое держалась.

– Как, гришь, тебя зовут? – Старушка повернулась ко мне с кружкой в руках.

– Изольда, – ответила я и почему-то покраснела.

– Нина Ивановна, – представилась та в ответ. – На вот, держи. – Она поставила передо мной чашку, из которой валил пар. – Пей, ромашковый.

– Спасибо, – поблагодарила я, обхватив кружку озябшими пальцами. – Мне бы хотелось еще раз извиниться за то, что ворвалась так бестактно.

– Молодежь нынче этим самым тактом не страдает, – хмыкнула Нина Ивановна и очень бодрой походкой прошествовала к другому табурету.

Двигалась она совсем не как человек в возрасте – походка пружинистая, движения четкие, да и взгляд очень ясный для такого сморщенного, покрытого морщинами лица. Сколько ей, гадала я, восемьдесят? Девяносто?

– Ну, чего отмалчиваешься? – Ясные глаза хозяйки уставились на меня в упор. – Выживать меня приехала?

Я отхлебнула из кружки. Чай действительно оказался ромашковым и вкусным. По телу разлилось тепло, и я немного расслабилась.

– Скажем так, я приехала, чтобы обсудить ваш переезд на выгодных ВАМ условиях, – отчеканила заранее приготовленную фразу. Голос не подвел, все прозвучало как нужно: уверенно и доброжелательно.

Взгляд старушки оставался пристальным и требовательным. Она пожевала губу, а потом выдала:

– Долго фразочку учила?

Я опешила.

– А ты думала, что первая тут? – Хозяйка правильно истолковала мое замешательство. – Много вас у меня уже перебывало. Золотые горы обещали. Так что можешь не стараться. Чай допивай, в себя приходи и проваливай восвояси. Ливень почти закончился.

И правда, я прислушалась: шум дождя за окном начал стихать.

– Может быть, все же рассмотрим несколько вариантов? – не желала я сдаваться. Все-таки проделала такой путь, и уехать ни с чем…

Но старушка только руками развела.

– Милочка, даже не старайся, нервы себе сбережешь. Мне нельзя в город, здесь век доживу, вот и получите все. Детей у меня нет, все государству после смерти перейдет, вот и полакомитесь.

– Но…

– Без но, – в ее голосе появились властные нотки. – Нельзя мне в город.

– Если у вас проблемы со здоровьем, – ляпнула я первое, что пришло на ум, – то в городе много высококвалифицированных специалистов…

Я не договорила, старушка с недюжинной для ее возраста силой громыхнула кулаком по столу.

– Мне. Нельзя. В город! – с расстановкой произнесла она.

Честно говоря, я растерялась. Ждала чего угодно, ну например, дряхленькую сельскую жительницу, привязанную к своему огороду и переживающую, как же она без своих грядочек. Но никак не эту хозяйку непонятного возраста, нагоняющую на меня страх. Прямо мурашки по коже.

– Иди подобру, – старушка встала, уперев руки в бока.

Тон не предусматривал возражений.

Я поднялась на ноги, кивнула, как китайский болванчик, и потопала к выходу, гадая, как теперь передвигаться по грязи, да еще и на одном каблуке.

Хозяйка проводила меня до двери.

– И начальнику своему передай: пусть не старается. Меня отсюда подъемным краном не сдвинешь.

Я закусила нижнюю губу и молча кивнула. Что тут скажешь? Плакало мое повышение, да я и сама виновата, тут не на кого вину перекладывать. Надо увольняться и перестать испытывать и свое терпение, и Лосева…

Я не додумала мысль. Что-то громыхнуло прямо возле самой двери, у которой мы стояли. Неясная вспышка. Полетели щепки.

– Ложись! – закричала старушка громоподобным голосом и повалила меня на пол.

– Что… что происходит? – Я отчаянно вертела головой в поисках опасности. Ойкнула, почувствовав, что разбила коленку при падении.

– Тш-ш-ш, – шикнула на меня Нина Ивановна. – Они пришли…

– Кто – они?!

Я начала здорово сомневаться в своей первоначальной оценке здравомыслия старушки. Ну точно, маразм.

Нина Ивановна будто меня не слышала, бормотала что-то себе под нос.

Я прислушалась.

– Пришли-таки… а говорил, не придут… Пришли… Знаю, что нельзя тебя им… Знаю все…

Похоже, тут не только маразм, а раздвоение личности какое-то.

Дом сотряс очередной удар. Лопнула лампочка, на голову посыпались осколки. Я всхлипнула.

– Тихо! – наконец старушка вспомнила обо мне. – Вот что, милочка, не таким я представляла своего преемника, но выбора у нас нет. Нельзя им Его.

– Кого – его? – Мне хотелось забиться в угол и хныкать там.

– Скоро узнаешь. – Она крепко схватила меня за руку и потянула за собой. – Не вставай, пригнись.

Полуприседом мы добрались до двери, ведущей еще в одну комнату.

– Под кровать, – скомандовала Нина Ивановна.

– Что? – ахнула я.

Старушка повернулась ко мне, и я не узнала ее лицо. Оно выглядело по-настоящему жутким. С перепугу мне показалось, что у нее красные зрачки.

– Жить хочешь? – зарычала она. – Тогда лезь!

Я всхлипнула и полезла в темноту, трясясь, как осиновый лист.

Кто-то выламывал дверь.

Боже мой, во что я вляпалась?

От страха меня трясло, зуб на зуб не попадал. Мысли путались.

Слава богу, под кроватью не обнаружилось ни вековой пыли, ни пауков, и, распластавшись на полу, я забралась как можно дальше. Потом легла на бок, прижавшись спиной к стене, подтянула колени к подбородку и обхватила себя руками.

Как только я заняла такую позицию, старушка встала на колени возле кровати и протянула ко мне свою морщинистую ладонь. Я еще сильнее вжалась в стенку.

– А ну не дури! – ее голос был для меня подобен грому. Нормальные старушки таким голосом не разговаривают. Да о чем это я? У нормальных старушек и двери не выламывают с громом и искрами! – Руку давай!

Я не шевелилась и только дрожала крупной дрожью в своем укрытии.

В режиме нормального времени прошло не больше пары секунд, но мне показалось, что Нина Ивановна стоит передо мной с вытянутой рукой целую вечность. Готова поклясться, что в глубине ее глаз я видела нечеловеческий огонь. Языки адского, как мне казалось, пламени пылали прямо по центру зрачков.

Звук выламываемой двери смолк, послышались голоса и громкие шаги.

Старушка опасливо оглянулась и смачно выругалась. Такого трехэтажного мата я за всю свою жизнь не слышала даже от мужиков на стройке, тем более от бабушки – божьего одуванчика. Может, она инопланетянка, которая просто очень удачно замаскировалась под старушку и живет в глуши в ожидании, пока собратья заберут ее на космическом корабле?

Я тут же отругала себя за подобные мысли. А это тогда кто там? Воинственно настроенная раса зеленых человечков?

– Зверь, не надо прятаться! – донесся до меня голос из коридора.

– Сволочи, – пробормотала старушка, и, видимо, наконец догадавшись, что никаких действий от меня ждать не имеет смысла, согнулась сильнее и сама схватила меня за предплечье.

Ее ладонь на моей руке на мгновение охватило огненное свечение, кожу кольнуло, а потом Нина Ивановна тут же отпустила меня и, кряхтя, поднялась с пола.

Я лежала, стараясь не произносить ни звука. Впала в какой-то ступор и лишь краем сознания отметила, что от кровати старушка двинулась уже не так бодро, как прежде, а прихрамывая и пошатываясь.