Сделка равных (СИ) - Арниева Юлия - Страница 32

— Мэри, идём, — скомандовала я, натягивая перчатки.

Дик подхватил наши вещи, распахнул дверь, и мы вышли на улицу. Наёмный экипаж, старенький, но чистый, стоял у крыльца, запряжённый парой гнедых, а на козлах дремал кучер в поношенном, но опрятном редингтоне. При нашем появлении он встрепенулся, спрыгнул на землю и откинул подножку. Дик лёгким движением забросил на крышу сундучок и саквояж, надежно закрепив их ремнями, после чего занял своё место на козлах рядом с кучером.

Я уже занесла ногу на подножку, когда из дома напротив высунулась миссис Хатчинс, наша соседка, вдова портного, и впилась в нас взглядом, полным того жгучего любопытства, которое заменяет одиноким женщинам всякое развлечение.

— Уезжаете, леди Сандерс? — прокричала она через улицу, не утруждая себя даже видимостью приличий.

— Доброе утро, миссис Хатчинс, — ответила я с безмятежной улыбкой. — Прекрасная погода, не правда ли?

И захлопнула дверцу, не дав ей вставить ни слова. Через секунду экипаж тронулся, покачиваясь на булыжной мостовой, и Блумсбери поплыл за окном, постепенно растворяясь в утренней суете Лондона.

Мы проехали по Грейт-Рассел-стрит мимо Британского музея, свернули на Тоттенхэм-Корт-Роуд, где молочницы уже катили свои тележки, а мальчишки-газетчики вопили на каждом углу заголовки «Морнинг Пост», и мне стоило усилия не высунуться и не спросить, нет ли там ещё чего-нибудь о виконте С. Затем экипаж нырнул на Оксфорд-стрит, запруженную фургонами, кабриолетами и тяжёлыми дрожками, и я успела разглядеть в витрине модного магазина новые индийские шали, расписанные затейливым кашмирским узором, прежде чем мы повернули на юг.

Новый дом стоял на тихой улочке, выходившей на Грин-парк, в ряду аккуратных кирпичных домов с белёными оконными рамами и чёрными чугунными оградами. Три этажа, узкий фасад, по паре окон на каждом, палисадник с идеально подстриженным кустом самшита. Дверь была выкрашена тёмно-зелёной краской, и латунный молоток в форме львиной головы поблёскивал на солнце.

Я ступила на землю и на несколько мгновений застыла, не в силах отвести взгляда от дома. Затем, поднявшись по ступеням, я взялась за молоток, но дверь отворилась прежде, чем успела его опустить. На пороге стояла женщина лет пятидесяти, высокая, сухая, с прямой спиной и лицом, которое, казалось, никогда в жизни не позволяло себе лишнего выражения. Тёмное шерстяное платье, белоснежный чепец, связка ключей на поясе, и цепкий взгляд, ощупавший меня с головы до ног за долю секунды.

— Леди Сандерс. Миссис Грант, экономка. Добро пожаловать.

«Добро пожаловать» в её устах прозвучало так, будто она зачитывала пункт из инвентарной описи.

— Миссис Грант, — я кивнула, переступая порог. — Благодарю. Представьте мне прислугу.

Она чуть посторонилась, пропуская меня в холл, узкий, но чистый, с полированными перилами лестницы и чёрно-белым кафельным полом. Слева от лестницы, выстроившись в молчаливый ряд по старшинству, стояли остальные слуги, и миссис Грант, повернувшись ко мне, начала представление.

— Мистер Бриггс, повар, — миссис Грант указала на грузного мужчину с красным лицом и мощными руками. Его белоснежный фартук был едва заметно припорошен мукой, а поклон исполнен того достоинства, которое присуще людям, знающим себе цену.

— Джейн, горничная, — тонкая девушка лет восемнадцати с острым носиком и настороженными, как у мышки, глазками, присела в быстром, заученном книксене.

— Бетти, кухарская помощница и судомойка, — крепкая, краснощёкая девица чуть постарше Джейн, поклонилась неловко, едва не потеряв равновесие.

— Томас, посыльный, — произнесла миссис Грант, указывая на долговязого подростка лет тринадцати. Рыжие вихры, торчащие из-под слишком большого картуза, и россыпь веснушек придавали ему забавный вид, парень судорожно дёрнул головой, изображая поклон.

Я оглядела их, задержав взгляд на каждом, и по привычке отметила главное: руки чистые, фартуки свежие, миссис Грант, при всей своей ледяной неприветливости, держала дом в порядке.

— Благодарю, миссис Грант, — произнесла я, обращаясь ко всем сразу. — Рада познакомиться.

Я чуть отступила, обозначая тех, кто прибыл со мной:

— Это мисс Мэри Браун, моя компаньонка, — я обернулась к Мэри, которая стояла за моим плечом, бледная от волнения, но с прямой спиной и аккуратно сложенными перед собой руками в лайковых перчатках. — Прошу относиться к ней соответственно. А это Дик, мой личный помощник. Он всегда сопровождает меня в выездах, а в доме будет отвечать за мой покой. Миссис Грант, выделите ему комнату на первом этаже, поближе к главному входу.

Экономка перевела взгляд на Мэри, задержав его на полсекунды дольше, чем требовали приличия, словно оценивая, насколько та вписывается в обстановку этого дома. Но Мэри выдержала этот осмотр, не моргнув глазом, и я мысленно поставила ей жирный плюс.

Затем миссис Грант с тем же бесстрастием окинула Дика. Тот ответил ей тяжелым, прямым взором человека, который за милю чует дисциплину, но подчиняется только одному человеку в этом мире.

— Как прикажете, леди Сандерс, — обронила экономка, слегка склонив голову. — Комната мисс Браун на втором этаже, рядом с вашей. А для мистера Дика… — она на секунду запнулась, подбирая статус, — мы подготовим помещение внизу, рядом с прихожей.

— Прекрасно. Покажите нам дом, миссис Грант.

Следующие полчаса мы ходили по комнатам, и я старалась запомнить всё разом: расположение спален, столовую на первом этаже с окнами в палисадник, гостиную, обшитую светлыми панелями, с камином из серого мрамора и двумя шёлковыми диванами, маленький кабинет на втором этаже, где стоял секретер красного дерева, а на стене висела гравюра с видом Темзы. Кухня располагалась в полуподвальном этаже, просторная, с медными кастрюлями на стене и огромной чугунной плитой, около которой хозяйничал Бриггс, поглядывая на меня с настороженным любопытством.

Мебель была не новой, но добротной, ковры чистыми, бельё накрахмаленным. Леди Уилкс, не солгала: всё было «в идеальном порядке».

— Это ваша спальня, леди Сандерс, — миссис Грант распахнула дверь на втором этаже, и я увидела просторную комнату с широкой кроватью под белым пологом, туалетным столиком с зеркалом в позолоченной раме и окном, выходившим в маленький сад за домом, где росла старая яблоня, усыпанная белыми цветами.

— Благодарю, миссис Грант. Дом содержится превосходно.

По её лицу скользнула тень, которая при большом воображении могла бы сойти за удовлетворение.

— Я выполняю свои обязанности, леди Сандерс.

После небольшой экскурсии по дому мы спустились в столовую, где уже накрыли завтрак. После весьма скудных обедов в Блумсбери это картина была из другого мира: белоснежная скатерть, серебряные приборы, фарфоровые тарелки. На столе стояли блюда с яичницей и беконом, поджаренные тосты в серебряной подставке, розетки с мармеладом и маслом, чайник, кофейник и кувшин с молоком. Свежие булочки, ещё тёплые, источали такой аромат, что у меня заурчало в животе.

Мэри замерла за моим плечом, не решаясь войти.

— Садись, — велела я, указав ей на место по правую руку от себя.

Она опустилась на стул с такой осторожностью, словно боялась его сломать, расправила салфетку на коленях, подсмотрев, как это делаю я, и уставилась на серебряные приборы.

— Начни с крайних и двигайся внутрь, — шепнула я.

Бриггс лично внёс горячий шоколад в фарфоровом кофейнике, поставил передо мной с поклоном и задержался у двери, как бы невзначай, ожидая вердикта. Я отхлебнула. Шоколад был густой, горький, с лёгким привкусом корицы.

— Превосходно, мистер Бриггс, — сказала я, и он расплылся в довольной ухмылке, которую тут же попытался спрятать, приняв невозмутимый вид.

Я ела с наслаждением, отдавшись вкусу хрустящего бекона, мягкой яичницы и горячего тоста с апельсиновым мармеладом. Вчера еда казалась мне бумагой, сегодня каждый кусок был праздником. К тому времени, как я допила вторую чашку шоколада, по телу разлилось приятное тепло, голова стала ясной, а мысли, наконец, выстроились в привычный деловой порядок.