Сделка равных (СИ) - Арниева Юлия - Страница 44

— Видел, миледи. Чёрная, лакированная, пара вороных. Кучер в тёмно-зелёной ливрее, без кокарды. Стояла мордой к Темзе, будто готовилась тронуться в любой момент.

Ливрея без кокарды. Я отметила это так, как отмечаешь зарубку на незнакомом дереве: мимоходом, но с намерением вернуться. Случайные визитёры не снимают с ливреи опознавательных знаков; это делают те, кому есть что скрывать, или те, кого послали скрываться.

— Расспроси завтра Хэнкока, не замечал ли он её раньше. И если появится снова, проследи, куда поедет.

— Понял, миледи.

Благодарно ему улыбнувшись, я поспешила наверх, на ходу развязывая тесёмки платья, которое за день пропиталось саутуоркской копотью и пивным духом. Стянув его через голову и с наслаждением плеснув в лицо прохладной водой из кувшина, я переоделась в домашнее и на минуту задержалась у шкафа, где подвешенное на лентах в глубине шкафа и укрытое муслиновым чехлом, дожидалось завтрашнего вечера бальное платье от мадам Лефевр.

Я чуть приподняла чехол, проверив ткань, а затем прикрыла дверцу и направилась в кабинет, где на секретере, разложенные ещё утром, ждали счета, которые не собирались оплачивать себя сами. Там же, рядом с чернильницей и аккуратной стопкой чистой бумаги, лежали три конверта: вчерашний и два сегодняшних.

Сломав печать на первом, я обнаружила тяжёлую бумагу цвета слоновой кости и витиеватый, с завитушками, почерк, от которого рябило в глазах: некая миссис Фицпатрик приглашала меня на чаепитие в четверг. Имя мне ничего не говорило. Второй конверт, поменьше и поскромнее, оказался запиской от леди Грэнвилл с предложением совместной прогулки по Гайд-парку в воскресенье — тоже незнакомое имя. В третьем миссис Бомонт звала на музыкальный вечер в следующий вторник.

Три приглашения от трёх женщин, которых я никогда не встречала. Месяц назад, в Блумсбери, почтальон не утруждал себя визитами к моей двери: ничего, кроме счетов от бакалейщика и редких записок от Финча, а теперь три конверта за два дня.

Однако принимать приглашения вслепую я не собиралась. Миссис Фицпатрик могла оказаться искренней доброжелательницей, а могла подругой Колина, подосланной разведать обстановку. Леди Грэнвилл могла быть любопытствующей соседкой, а могла одной из тех, кого мисс Стэплтон назвала сочувствующими виконту. Нужно было расспросить леди Уилкс: она знала лондонский свет так, как опытный лоцман знает фарватер, и могла безошибочно отличить мель от безопасной воды.

Я отложила конверты и взялась за хозяйственную книгу, которую миссис Грант оставила на углу секретера. Толстая тетрадь в картонном переплёте, исписанная мелким, убористым, на удивление разборчивым почерком. Миссис Грант вела её с той же педантичностью, с какой расставляла столовые приборы: каждый пенни на своём месте, каждая статья расходов в отдельной колонке, и даже помарки были аккуратно зачёркнуты одной линией и снабжены пояснением на полях.

Я раскрыла книгу и углубилась в цифры.

Продукты: мясо у мясника на Джермин-стрит — два шиллинга четыре пенса за фунт говядины, полтора шиллинга за бараньи котлеты, шиллинг и восемь пенсов за телячью печень. Хлеб от булочника — четыре с половиной пенса за четырёхфунтовую буханку. Молоко — три пенса за кварту, масло — шиллинг за фунт. Яйца, овощи, сыр, сахар, чай. Кофе — мои четыре шиллинга за фунт — стояло отдельной строкой, и я невольно усмехнулась: миссис Грант, сама, надо полагать, признававшая из горячих напитков только честный английский чай, вносила эту статью расходов в книгу молча, без единого комментария, но с таким нажимом пера, который уже сам по себе был комментарием.

Итого на продукты за несколько дней набежало три фунта двенадцать шиллингов на семерых, считая прислугу. Не мало, но и не разорительно: миссис Грант умела торговаться и закупалась толково, без расточительности, но и без той мелочной скаредности, которая в конечном счёте обходится дороже щедрости.

Далее шли свечи — сальные для кухни и людских помещений по четыре пенса за штуку, восковые для парадных комнат по шиллингу и два пенса; уголь для каминов и кухонной плиты; мыло, крахмал для стирки, уксус для уборки. Мелкий ремонт: стекольщик заменил треснувшее стекло в окне людской — три шиллинга шесть пенсов. Плотник починил скрипучую ступеньку на чёрной лестнице — два шиллинга.

Я перелистнула страницу и обнаружила отдельную графу «Разное», куда миссис Грант вносила почтовые расходы, покупку тряпок для уборки и прочую хозяйственную мелочь, которая по отдельности не стоила ровным счётом ничего, а в сумме за месяц складывалась в ощутимые шиллинги.

Итого за неделю содержание дома обошлось в пять фунтов и четырнадцать шиллингов, не считая жалованья. Я подсчитала в уме: двадцать три фунта в месяц, без малого двести семьдесят шесть фунтов в год. Аренду дома Интендантство оплатило на год вперёд, но жалованье слугам, продукты, свечи, уголь, стирку и прочее оплачивать должна я сама.

До квартального дня оставалось меньше трёх недель. Двадцать четвёртое июня, Мидсаммер — традиционный срок расчёта с прислугой. Миссис Грант получала шестнадцать фунтов в год, стало быть, четыре за квартал. Бриггс-повар — двадцать фунтов, пять за квартал. Джейн — десять, два с половиной. Бетти-судомойка — шесть, полтора. Томас — десять, два с половиной. Дик — двадцать, пять. Итого квартальное жалованье составляло двадцать с половиной фунтов. Плюс текущие расходы. Нужно было снять со счёта фунтов пятьдесят, чтобы не мотаться в банк каждую неделю, и завтра, после визита Финча, следовало заехать в «Куттс и Ко».

Я выписала цифры на отдельный листок, пометила «банк — утро» и придвинула к себе чистый лист.

'Мистер Финч,

Буду признательна, если Вы найдете возможность навестить меня завтра к десяти часам утра на Кинг-стрит.

Нам необходимо сверить текущие заказы Интендантства и обсудить, как продвигаются дела в Парламенте относительно моего вопроса. Полагаю, личная встреча позволит нам быстрее уточнить все детали.

С уважением, Леди К. Сандерс'

Я посыпала письмо песком, подождала, пока чернила схватятся, запечатала конверт сургучом и позвонила в колокольчик. Через минуту в кабинет вошла Джейн и замерла в ожидании приказа.

— Пусть Томас отнесёт мистеру Финчу. Найтрайдер-стрит, Докторс-Коммонс, контора мистера Харгрейва.

— Да, миледи.

Джейн забрала конверт и вышла, а я вернулась к приглашениям и перечитала их заново, прикидывая так и этак, когда снизу донёсся стук дверного молотка. Потом голос миссис Грант, чуть более церемонный, чем обычно, и следом другой, женский, звонкий, с той лёгкой хрипотцой, которую я узнала бы из тысячи.

Через минуту в дверях кабинета снова показалась Джейн.

— Леди Уилкс, миледи. Просит принять.

Легка на помине. Я едва удержалась от смеха.

— Проси в гостиную. И подай чай, Джейн.

Леди Уилкс, уже успевшая стянуть перчатки и устроиться в кресле у камина с видом человека, пришедшего надолго, обмахивалась веером с тем выражением лица, которое я за последние дни научилась безошибочно распознавать: у леди Уилкс были новости, и новости эти жгли ей язык.

— Дорогая, простите, что без предупреждения, — она протянула мне руку, не поднимаясь, — но я только что от баронессы Гилмор, и если я не расскажу вам то, что услышала… это крайне важно.

— Леди Уилкс, вы всегда желанная гостья в этом доме, — ответила я, опускаясь в кресло напротив и расправляя юбку. — Тем более что вы пришли как нельзя кстати. У меня к вам есть вопросы.

— Сначала мои новости, — она подалась вперёд, и глаза её заблестели азартным, почти охотничьим блеском. — Итак, слушайте. Вчера вечером в Уайтс произошёл преотвратительнейший скандал.

— В Уайтс? — переспросила я.

— Именно. Ваш муж, дорогая, явился в клуб, как обычно, сел за карточный стол, и тут произошло нечто неслыханное. Лорд Эверетт, сэр Чарльз Бингем и полковник Реджинальд Мосс молча поднялись и покинули стол. Не сказав ни слова. Просто встали и ушли, оставив вашего виконта сидеть в одиночестве с разложенными картами.