Сделка равных (СИ) - Арниева Юлия - Страница 57

— Оставьте ваши политические дебаты, Гренвиль! — бросила она, и в этот момент распорядитель провозгласил начало ужина. — Идемте скорее, иначе лучшие места займут эти фарфоровые «статуэтки» из Олмака, и нам придется весь вечер слушать сплетни о фасонах чепцов.

Она одарила меня едва заметной колючей улыбкой и, не дожидаясь ответа, увлекла Гренвиля вглубь залы. Тот лишь успел вежливо наклонить голову на прощание, прежде чем они слились с общим потоком гостей.

— Наш столик с графиней Уэстморленд, — леди Уилкс решительно взяла меня под руку. — Не будем толпиться в дверях, пройдем через малую анфиладу.

Мы устремились в боковой коридор. Здесь звуки оркестра мгновенно стали приглушенными, а воздух чище и прохладнее. Мы шли, не торопясь, и я всё еще чувствовала на губах привкус разговора о России, когда из-за полуприкрытой двери одной из малых гостиных долетел голос, заставивший меня замереть на месте.

— … эта тварь посмела меня ударить. Она за всё ответит, слышишь? За всё. Она изменилась, осмелела… за ней явно кто-то стоит, и этот покровитель придал ей слишком много веса в собственных глазах.

Ответом был другой голос — ленивый, чуть тягучий, со скучающей интонацией, которая бывает у людей, привыкших наблюдать чужие истерики как забавное, но утомительное зрелище.

— Успокойтесь, Сандерс. Вы слышали, чью руку она занимала, входя в этот зал? Герцог Кларенс. Каково бы ни было мнение Его Величества о нём, в его жилах течёт королевская кровь, и вам с ним не потягаться.

— Мне нет дела до Кларенса, — прорычал Колин, и в его голосе клокотала такая ненависть, что, казалось, сам воздух в коридоре стал густым и удушливым. — Мне нужно, чтобы она оказалась в Бедламе. Когда её объявят лишенной рассудка, вся эта гнусная ложь, которой она кормит суды, обернётся пылью. Кто поверит безумной? Ни один судья, ни одна газета. Её слово не будет стоить и ломаного гроша.

Наступила недолгая пауза, прерываемая лишь мерным тиканьем часов где-то в глубине гостиной.

— Бедлам, — наконец произнёс собеседник, и в его тоне промелькнуло некое подобие интереса. — Весьма радикальное средство, Сандерс. Однако вам потребуются врачи, готовые подтвердить прискорбное состояние её ума, а услуги подобных специалистов стоят недёшево.

— Деньги найдутся, — отрезал Колин.

За нашими спинами послышался гул голосов и шаги — кто-то шел по коридору в нашу сторону. Мы с леди Уилкс, не сговариваясь, быстро двинулись прочь от двери, приняв вид двух дам, поглощенных легкой прогулкой по анфиладе.

Только когда мы вошли в огромную обеденную залу, и на нас обрушился звон серебра о фарфор и многоголосый гул сотен голосов, леди Уилкс остановилась, повернулась ко мне и посмотрела на меня с сочувствием, но без тени жалости, и я была ей за это благодарна — жалость сейчас сломала бы меня вернее любого удара.

Я же молчала, глядя на то, как лакеи в напудренных париках бесшумно маневрируют между гостями. Колин не отступит. У него слишком много свободного времени и слишком много желчи. А теперь, когда за его спиной маячит фигура вроде Ярмута, у него появилось и слишком много возможностей.

До этого вечера я медлила, ведя сложную партию с лордом Бентли. Наше соглашение было предельно сухим: он использует свой политический вес, чтобы ускорить прохождение билля о моем разводе через Парламент, а я вручаю ему оригинал документа, доказывающего, что Сандерсы полвека незаконно владели землей его семьи.

Но теперь ждать стало смертельно опасно, а значит, завтра утром я отдам Бентли оригинал. Без всяких условий и оговорок. Пусть подает иск. Пусть Колин узнает, что право владения Лонг-Эйкр возвращается к законному владельцу, а вместе с ним и счет за полвека упущенной выгоды. Колину придется срочно искать адвокатов, а не врачей. Человек, задолжавший половине Лондона и теряющий остатки состояния, быстро забывает о планах на жену — ему бы самому не оказаться в долговой яме.

Глава 21

Леди Уилкс крепко держала меня под локоть, ведя сквозь поток гостей, устремившихся к своим столам.

— Ваш муж совершенно спятил, — проговорила она сквозь зубы, не переставая улыбаться встречным знакомым. — Бедлам, подумать только. Впрочем, теперь мне понятно, почему графиня Уэстморленд так забеспокоилась, отправив лорда Гренвиля найти вас и привести к ней, когда увидела, что Колин покинул карточный стол.

— Графиня? — переспросила я, невольно замедлив шаг.

— Именно. И правильно сделала, как видите. Дорогая, графиня непременно должна знать о том, что мы слышали. О заговоре с Ярмутом, о Бедламе. Если потребуется, я лично подтвержу каждое слово.

Я молча кивнула, чувствуя странную смесь благодарности и растерянности. Значит, графиня Уэстморленд была инициатором моего спасения. Та, которая пару часов назад отчитала меня за неподобающее знакомство с герцогом Кларенсом и предостерегала от «стремительных покровителей». Упрекнула за то, что я оказалась рядом с Гренвилем, и сама же его за мной послала. Весьма предусмотрительная женщина и весьма непоследовательная, если только не допустить, что непоследовательность эта была такой же просчитанной, как всё остальное, что делала графиня Уэстморленд.

Тем временем мы уже подошли к столу графини. Он был круглый, на десять персон, накрытый белоснежной скатертью с вензелями леди Джерси, и за ним, помимо графини, уже сидели люди, при виде которых у меня на секунду перехватило дыхание.

Герцог Кларенс сидел по правую руку от графини и выглядел так, словно уже выпил достаточно портвейна, чтобы считать всех присутствующих своими лучшими друзьями, но ещё недостаточно, чтобы забыть, как пользоваться столовыми приборами. С левой стороны от графини сидел адмирал Грей в своём тёмно-синем мундире, при всех орденах, с выражением суровой сосредоточенности, которое, видимо, не покидало его лица даже во сне. Рядом с адмиралом сидел человек, которого я не знала по имени, но узнала мгновенно. Тот самый мужчина, молчавший в тени, когда я впервые заговорила с адмиралом о сушёном мясе. При виде меня он чуть наклонил голову и окинул меня тем же холодным, анатомическим взглядом, что и в прошлый раз.

Ещё двое мужчин, которых я не знала, и одна пожилая дама в тёмно-сером шёлке дополняли компанию.

Графиня приветственно шевельнула веером, чуть подвинулась и указала на свободный стул рядом с собой. А когда я села, она наклонилась к моему уху и проговорила так тихо, что услышать мог только тот, кому предназначались эти слова:

— Вы хотели поговорить с адмиралом. Я устроила так, чтобы он сидел за моим столом. Хотя, признаться, уже пожалела об этом, потому что его светлость герцог Кларенс за последние десять минут трижды упомянул червей в корабельных сухарях, и если он сделает это в четвёртый раз, я…

— … а потом мы вскрыли бочку, — громыхнул герцог через стол, — а там вместо мяса: копыта, ошмётки шкуры и кусок доски! Доски, графиня! Нам подсунули дерево вместо говядины, и боцман сказал, что доска, пожалуй, была помягче!

— Ваше Королевское Высочество, — графиня произнесла это с такой ледяной вежливостью, что температура за столом упала, кажется, на несколько градусов, — мы за ужином.

— Прошу прощения, графиня, — герцог нисколько не смутился, но всё же убавил громкость на полтона. — Привычка. — Он повернулся ко мне, и лицо его, багровое от портвейна и оживления, тотчас просветлело. — А вот и леди Сандерс! Я только что узнал, что вы занимаетесь каким-то новым способом сушки мяса для флота. Адмирал уже попробовал ваши образцы и, кажется, впервые за двадцать лет службы не выругался после дегустации. Это, леди Сандерс, подвиг, достойный ордена.

Адмирал Грей, к которому обращались эти слова, крякнул и промокнул губы салфеткой.

— Бейтс принёс мне образцы на прошлой неделе, — произнёс он, обращаясь ко всему столу. — Сушёная говядина и овощи. Я велел вестовому залить кипятком и подать как есть, без приправ и масла. Мясо разошлось за четверть часа. На вкус не парная вырезка, конечно, но вполне съедобно, сытно и, главное, не воняет тухлятиной. — Адмирал на мгновение усмехнулся в усы. — Мой кок потом доедал остатки прямо из котелка, да так скреб ложкой, что едва дно не продырявил.