Сделка равных (СИ) - Арниева Юлия - Страница 7

Мужчина уже снял шляпу, обнажив коротко стриженные седеющие волосы. Лицо его было жёстким, обветренным до бронзового оттенка, с глубокими морщинами у глаз и рта, прожитыми линиями человека, видевшего слишком многое.

— Леди Сандерс? — голос был низким, хрипловатым, как у человека, который привык больше молчать, чем говорить.

— Да.

— Дик Дорс. Граф Бентли прислал меня вас сопровождать.

— Входите.

Он шагнул внутрь, но остался стоять в прихожей, держа шляпу в больших мозолистых руках. Спина прямая, ноги слегка расставлены — поза солдата, привыкшего в любой момент реагировать на угрозу.

Мэри метнулась на кухню, бормоча что-то о завтраке, но я её остановила, схватив за локоть:

— Не нужно, Мэри. Времени нет. Помоги мне переодеться.

Мы поспешно поднялись на второй этаж. Я выбрала платье из муслина глубокого хвойного оттенка, лишенное всякого кокетства, но безупречно сидящее по фигуре. Мэри быстро, привычными движениями уложила мне волосы в простой узел на затылке, закрепила шпильками, несколько раз уколов меня в процессе.

— Как я выгляжу? — спросила я, вглядываясь в свое отражение. Потускневшее, покрытое мутными пятнами зеркало неохотно явило мне женщину с прямой спиной и решительным взглядом.

— Как леди, госпожа, — твердо ответила Мэри. В её голосе звучало убеждение, которое я сама разделяла лишь наполовину.

Спустившись вниз, я кивнула Дику:

— Готова.

Он молча водрузил шляпу на голову, одним уверенным движением распахнул тяжелую дверь и отступил, пропуская меня вперёд.

У кэба Дик протянул мне руку, помогая забраться внутрь. Прежде чем зайти в полумрак экипажа, я задержалась на мгновение и посмотрела на него сверху вниз.

— Вы служили в армии?

Он перевёл на меня взгляд, чуть прищурившись, словно взвешивая: достоин ли вопрос ответа или это просто дамская болтовня.

— Да, мэм. Тридцать второй пехотный полк. Ирландия сначала, потом Египет.

— Давно вернулись?

— Три года назад. После Абукира, — коротко бросил он и, не дожидаясь продолжения, закрыл за мной дверцу. Разговор явно не входил в его обязанности; он был здесь, чтобы защищать, а не развлекать меня светской беседой.

Через секунду я услышала, как он забрался на козлы рядом с кучером. Экипаж качнулся, и колёса загрохотали по неровным булыжникам.

Я откинулась на спинку сиденья, глядя в окно на проплывающий мимо Лондон. Мы уже выехали из Блумсбери, миновали шумный Холборн и теперь углублялись в хитросплетение узких улочек Сити, направляясь к Докторс-Коммонс.

Спустя некоторое время кэб затормозил у высокого кирпичного здания. Дик спрыгнул на мостовую прежде, чем экипаж полностью остановился. Он на мгновение замер, оценивая взглядом пустые окна напротив и проулки, и только потом распахнул дверцу, подавая мне руку.

Мы вошли в здание и прошли по тускло освещённому коридору, пахнувшему старой бумагой и сыростью. Дик шёл за мной, не отставая ни на шаг.

Едва мы подошли к нужной двери, она резко, почти с грохотом распахнулась. На пороге возник Финч, и вид у него был такой, будто он только что выбрался из эпицентра бури.

Адвокат выглядел не просто взволнованным, он был на грани паники. Редкие волосы растрёпаны, галстук съехал набок, а на лбу, несмотря на утреннюю прохладу, крупными каплями блестела испарина. Было очевидно, что последний час он провел, меряя кабинет шагами и терзая воротник.

— Леди Сандерс! Входите, входите! — он торопливо отступил вглубь, едва не споткнувшись о собственный порог. Его взгляд на мгновение зацепился за внушительную фигуру Дика, а затем испуганно вернулся ко мне. — Ваш… сопровождающий?

— Да. Он останется у двери.

Финч поспешно закивал, нервно сглотнув. Дик же, не проронив ни слова, занял позицию снаружи. Он прислонился к косяку и сложил руки на набалдашнике трости — неподвижный, как гранитное изваяние.

Стоило мне войти в кабинет и только коснуться завязок шали. В этот же момент в коридоре раздались тяжёлые шаги, а затем требовательный стук в дверь. Финч вздрогнул всем телом, метнулся к двери, едва не опрокинув по пути стул, и распахнул её так широко, будто приглашал внутрь целую армию.

На пороге стоял интендант.

— Сэр Уильям! — Финч согнулся в поклоне, почти раболепно вжимаясь в стену, чтобы освободить дорогу. — Прошу вас, входите!

Бейтс шагнул внутрь, одарив тесный кабинет порцией нескрываемого презрения, и лишь затем удостоил вниманием меня. Интендант смотрел оценивающе и недоверчиво: его взгляд скользнул по моему зеленому муслину, простой прическе и, наконец, замер на моем лице. В складках его губ затаилась насмешливая ухмылка.

— Леди Сандерс, — протянул он, скорее констатируя факт моего присутствия, чем здороваясь.

— Сэр Уильям. Благодарю за пунктуальность.

Он лишь фыркнул. Стянув перчатки, он небрежно бросил их на стол Финча, словно это была его собственность.

— Пунктуальность? У меня нет времени на любезности, мадам, так что давайте обойдёмся без церемоний.

Не дожидаясь приглашения, он опустился на стул, расстегнул верхнюю пуговицу сюртука и шумно вытер лоб платком. Финч, окончательно потеряв голову от суеты, бросился пододвигать стул для меня, в процессе едва не смахнув локтем открытую чернильницу. Я села, выпрямив спину и спокойно сложив руки на коленях.

Некоторое время Бейтс молча буравил меня тяжелым, испытывающим прищуром. От него буквально исходило раздражение, граничащее с открытой враждебностью.

— Вы утверждаете, что владеете секретом длительного хранения продуктов. Методом некоего немецкого химика, — наконец заговори он, вкладывая в слово «химик» столько скепсиса, сколько смог.

— Я не утверждаю, я владею этим методом, — отозвалась я с той бесстрастной уверенностью, которая не допускает возражений. — Разница между этими понятиями — сохранность флота.

— Весьма дерзко для дамы, — хмыкнул Бейтс, удивленно вскинув брови.

— Правдиво для человека, который знает себе цену, — парировала я спокойно. — Вы здесь не из праздного любопытства, сэр Уильям. Я могу вам помочь, но только если вы готовы меня выслушать без предвзятости.

Лицо его потемнело, челюсти сжались так, что на щеках вздулись желваки. Он явно не привык, чтобы с ним так говорили, тем более женщины. Но я не отвела взгляда. Я держала его, не моргая, давая понять: я не испуганная просительница, пришедшая умолять о крохах со стола Адмиралтейства. Я партнёр по сделке. Равный партнер.

Бейтс тяжело выдохнул и откинулся на спинку стула, которая тотчас протестующе скрипнула под его весом.

— Говорите, — бросил он коротко.

Я сделала паузу, выстраивая аргументы в голове, как полководец выстраивает оборону перед боем. Это был ключевой момент. Покажи я слабость, и он раздавит меня авторитетом, вытянет всё, что мне известно, не заплатив ни пенни. Переборщи я с напором, он развернётся и уйдёт, предпочтя привычную ложь гневу адмирала.

— Метод Мюллера основан на строгом температурном контроле, — начала я, тщательно подбирая слова. — Ошибка всего в пять градусов и мясо сгниёт в бочках, не успев пересечь Ла-Манш. Продукт нужно предварительно выдержать в рассоле строго определённой концентрации: соль, селитра, можжевельник, лавровый лист. Пропорции критичны, сэр Уильям. Слишком много соли и мясо станет несъедобным, превратится в подошву. Слишком мало и гниение начнется уже к концу первой недели.

Бейтс слушал, нахмурившись, а его взгляд замер на чернильном пятне на столе Финча.

— Затем продукт высушивается, — продолжала я, набирая темп. — Для каждого вида свой режим. Капуста требует ста сорока градусов по Фаренгейту и двадцати часов непрерывной сушки. Морковь той же температуры, но уже в течение тридцати часов. Мясо же требует особого подхода: сорок восемь часов с постоянным отводом влаги. Если воздух застаивается — появится плесень, которая уничтожит всю партию. Если пересушить — продукт превратится в камень, который невозможно будет размочить даже в кипятке.