Кровь ангелов - Казаков Дмитрий - Страница 16

– Мы привыкли нападать, а не защищаться. – Другой экзорцист, повыше, вроде бы пожал плечами, хотя свободная черная одежда, скрадывавшая фигуру в затопившем дворец мраке, мешала видеть его четко.

Вальгорн плохо различал помощников и не помнил их имен, но его это совершенно не волновало – главное, чтобы жрецы, пошедшие против своего божества, действовали решительно и эффективно, как в тот момент, когда они ворвались в кабинет Нервейга.

При воспоминании о том, как сдох дядюшка, принцепс улыбнулся.

О да, эту картину он сохранит в памяти как одну из наиболее драгоценных…

Рыжебородый урод гневно заревел, полез рукой в ящик стола, но Вальгорн отрубил ему кисть. Хозяин Империума, уже бывший, кинулся на племянника безоружным, не желая признать поражения и достойно покинуть этот мир, но сердце его оказалось проткнутым, и на пол упал труп.

На всякий случай племянник раскроил ему череп, изрубил мозг в кашу – чтобы никто не смог оживить старое чудовище!

– Пошли, – скомандовал принцепс, с трудом возвращаясь к настоящему.

До сих пор все с небольшими отклонениями, но шло по плану, расписанному буквально по минутам – фальшивая весть о возмущении и беспорядках в поселке слуг, небольшая перетасовка преторианских манипулов, после чего авария в энергоцентре лишает дворец света и связи, даже экстренной, и можно браться за дело, уничтожать тех, кто помешает захватить власть…

Правителя Империума, фемину, их детей, верных людей.

Те союзники, которыми Вальгорн обзавелся с месяц назад, показали себя с лучшей стороны. Именно они каким-то образом надавили на трусливого, вечно колеблющегося Луция Каелума и заставили того пустить в дело экзорцистов, у них оказались свои люди среди технического персонала дворца.

Три недели назад принцепс получил детальный план переворота и добавил к нему кое-что свое.

Он сумел договориться с Овиго так, чтобы тот остался в стороне. Префект отказался лично участвовать в перевороте и несколько дней назад «заболел», отбыл в собственное поместье в Рецийских горах, а вот среди преторианских центурионов нашлись люди, кому Нервейг встал поперек горла.

Поэтому охрана частью не мешала заговорщикам, оставаясь в стороне, а кое-где и помогала.

Саму Божественную Плоть охраняли ликторы, неподкупные рабы-гомункулы, чуть ли не лучшие воины Галактики, и вот с ними пришлось повозиться. Без экзорцистов Вальгорн бы не справился и сам, скорее всего, погиб бы, не добравшись до покоев дядюшки.

Но они сделали почти все, и осталось совсем немного, несколько шагов.

Нервейг до гибели успел как-то передать сигнал тревоги в пространство, туда, где болтался так некстати прибывший в столичную инсулу Пятый легион. Преторианские корабли, в свою очередь, получили приказ нейтрализовать армейских, приказ под кодом Овиго, и началась заварушка.

Легат, эру Цейст, старый упрямый ублюдок, он не отступит, скорее свернет себе шею, но должны найтись разумные гортаторы, которые поймут, что нет смысла умирать ради трупа тирана и куда выгоднее присоединиться к победителям…

Принцепс шагал по темному, испуганно замершему дворцу, за ним бесшумно двигались трое жрецов-убийц, и направлялись они в тронный зал, туда, где находится Мерцающий престол. Лучи фонариков скользили по стенам, вырывали из мрака беломраморные статуи, роскошные драпировки, вспыхивали, попадая на зеркала, «зажигали» золотые кисти на занавесях.

За стенами громыхала гроза, гром лупил, точно батарея из тысячи древних пороховых орудий, вспышки молний проникали в окна и бросали на пол изломанные тени.

«Слишком много всякой ерунды, – раздраженно думал Вальгорн, – слишком много мест, где можно укрыться, где в состоянии спрятаться проклятый ликтор, опасный, как тарантул в постели».

Конечно, можно включить силовое поле, генератор которого висит на поясе, но тогда достаточно одного выстрела из лучевого оружия, чтобы от гордого отпрыска Менровии и Триллия осталась горсть обугленных атомов.

Но ничего, он наведет тут порядок.

Принцепс давал волю чувствам, не сдерживал себя, все как учили в Скола Анимус, но это не приносило облегчения – он злился все больше и больше, дергался из-за каждого шороха, то и дело нервно оглядывался.

Поворот – и они оказались у большой лестницы, которая вела вниз, к главным воротам.

– Кто здесь? – донесся снизу окрик, и луч фонаря уперся Вальгорну в лицо.

– Свои! – ответил он, вскидывая руку, и добавил пароль: – Пламя и меч!

Древние слова, по ним узнавали друг друга бойцы Ретира Освободителя, рискнувшие пойти против тирана Драмиция, что создал жуткое Орлиное Гнездо и залил кровью не один десяток планет… Только мало кто помнит такие детали, в обычных книгах по истории их нет, но потомкам Антея Основателя положено знать все или почти все о предках.

А Драмиций был велик, хотя его «птенцы» стали ужасом для всего Империума…

Если все идет по плану, то здесь должны стоять воины из Десятой «Стальной» когорты, трибун которой на их стороне.

– Меч и пламя, – ответили снизу, и луч фонаря ушел в сторону.

Вальгорн зашагал вниз по ступеням и вскоре различил стоящих у главных ворот преторианцев – полный десяток во главе с декурионом, торчат гребни, ползают блики по лорика сквамата, руки на оружии, во взглядах настороженность, предплечье каждого перехвачено лоскутом белой ткани.

Это чтобы узнавать своих в круговерти схватки.

– Открывайте, – велел принцепс… да, пока еще только принцепс крови, но через несколько часов…

Формально Божественная Плоть становится таковой, едва верховный понтифик заканчивает обряд Инкарнацио, но фактически новый хозяин Империума появляется тогда, когда тот, кто сел на Мерцающий престол, в состоянии удержаться на нем.

А Вальгорн близок к этому как никогда.

– Да, мой господин… государь, – поправился декурион, и его люди взялись за тяжелые створки.

Они разошлись, глазам принцепса предстал жертвенный круг, амфитеатр из скамей для сенаторов и чиновников, оказавшихся во дворце в день ритуала или приема, и трон из тысяч драгоценных камней, поблескивающий во мраке, таинственный, неимоверно притягательный, древний, как само время…

При взгляде на него у Вальгорна задрожали руки.

– За мной, – приказал он.

Под сапогами заскрипел песок, показалось, что меж скамей кто-то шевельнулся, но обращенный в ту сторону фонарь показал лишь пустоту. Принцепс поднялся на возвышение и замер, не в силах сделать последний шаг – вот она, цель, ради которой можно пойти на все…

– Вы не боитесь, мой государь? – благоговейно спросил один из экзорцистов. – Мерцающий престол, как говорят, меняет того, кто на нем сидит…

– Хм, в моих жилах течет кровь ангелов! – сказал Вальгорн. – Я здесь по праву!

И в конце концов, в тронном зале, согласно плану, он должен находиться уже минут пять…

Принцепс заставил себя двинуться вперед – на него смотрят те, кто будет служить ему, и нерешительность не к лицу хозяину Империума – ощутил слабое тепло, исходящее от громадного кресла, изготовленного в невероятной древности, вроде бы еще до Антея Основателя.

И сел в него.

– Аве, Кесарь! – воскликнул декурион, опустился на одно колено, и его примеру последовали остальные преторианцы.

Экзорцисты одновременно поклонились.

– Это потом! – Вальгорн нетерпеливо махнул рукой, смиряя бушующую внутри радость. – Сейчас мне нужна информация о том, что творится во дворце, как выполняются задачи…

– Дети Нервейга убиты, – сказал тот из жрецов, что повыше. – Фемина… неизвестно где находится.

Служители Божественной Плоти могут обмениваться сведениями через третий глаз, и в этом их преимущество перед теми, кто с помощью трансляторов или имплантов пользуется общими портами связи.

Те отключены по всему дворцу вместе с освещением.

– Проклятье! – Вальгорн сжал подлокотники, радость сменилась тревогой.

Если эта змея сумела ускользнуть, то новому правителю не знать покоя до тех пор, пока он не плюнет на ее труп – Эльтирия никогда не простит племяннику смерть мужа и детей, она попробует отомстить.