Герой высшего качества - Казаков Дмитрий - Страница 13

У Егора от голода сосало в желудке, ноги от ходьбы по воде замерзли так, что их начало сводить. Больше всего на свете хотелось отшвырнуть дурацкий шест и заявить, что хочет вернуться домой, в Москву, к обычной жизни.

Почему он этого не делал – и сам не мог сказать, то ли надеялся, что дальше будет лучше, то ли просто из упрямства…

Показался и исчез из виду поросший иллюзорниками участок, и тут впереди, из тумана, который неспособны были уничтожить даже лучи высоко стоявшего солнца, донесся совершенно невероятный звук.

Кто-то пел, немелодично и визгливо, но громко и с энтузиазмом.

– Это еще что? – Егор оглянулся на Аладдина, затем перевел взгляд на шагавшего позади Махота.

– Вот уж не знаю, – советчик пожал плечами.

– Чудовища петь не умеют. – Бешеный Соня ободряюще помахал дубиной. – Пойдем посмотрим!

Им потребовалось около полусотни шагов, чтобы увидеть поющего: человек стоял на четвереньках, погрузившись в жижу по локти и середину бедер, и рассматривал сидящую на кочке лягушку, а та и не думала убегать.

– Ошизеть… – только и сказал Егор.

Гномов можно встретить в любом крупном городе Нифигляндии, чуть ли не в каждом государстве. Но их собственные поселения располагаются, естественно, в горах, и носят названия «оплотов».

Северный оплот, на территории которого спрятаны наиболее глубокие шахты и где обитают сильнейшие маги бородатого народа, находится в Зубастых горах, неподалеку от вольного города Ставир. Восточный, считающийся древнейшим поселением дварфов, занимает центр Розовых гор, что зажаты меж Круглым морем и Краевым океаном, а Южный укрыт в Серых горах, где золота, как известно, нет.

Зато тут прекрасно себя чувствуют главные конторы крупнейших гномьих банков.

Старейший из них, «Шахтс унд Голден», возник более трех тысяч лет назад и благополучно пережил все случившиеся за это время катаклизмы, включая два десятка Темных Властелинов и пару драконьих нашествий.

Контора этого банка в соответствии с традицией выглядела крайне непрезентабельно: несколько темных, узких пещер, спрятанных так глубоко в недрах, что крот измучился бы рыть сюда нору.

Никакой роскоши, ни единого украшения, подчеркнутая бедность.

В одной пещере общались с допущенными в эту святая святых клиентами, в другой восседал Старейшина Золота, формальный глава банка, а в третьей собирались настоящие его управители – аналитики.

Почтенные, седобородые, в поношенных кожаных кафтанах, они приходили на работу не ранее полудня и начинали ее, знакомясь с новостями. Обычно этот процесс проходил скучно, под зевки, покашливания и вежливые разговоры о бессоннице и правнуках, но сегодня все было не так.

Виной тому стал лист ярко-голубого пергамента, что лежал на самом верху кипы сообщений, доставленных со всех концов мира обычной, голубиной, магической почтой, а также Гномьим Эхом.

Заметив его, Зингельшухер, старший из аналитиков, нервно закряхтел и дернул себя за бороду:

– Неужели послание из Небесной Пирамиды?

– Оно самое, – второй аналитик, откликавшийся на имя Миттельнахер, подслеповато сощурился, хотя всем было известно, что видит он до сих пор как молодой. – Или наш тамошний информатор решил, что пора отработать хотя бы часть потраченных на него средств?

– Или маги Ста Башен узнали нечто важное. Маловероятно, но этого мы тоже не можем исключить… – предположил третий, за любимый головной убор прозванный Сальным Колпаком.

Прозвище так крепко пристало к этому гному, что он сам подзабыл свое имя.

– Давай посмотрим. – Зингельшухер взял лист цвета летнего неба и принялся разбирать ярко-зеленые, вычурные буквы. – О, клянусь Топкой Прародителя, в наш мир явился герой!

– От ничего себе… – заметил Миттельнахер, а Сальный Колпак изрыгнул грязное ругательство, которое по статусу и возрасту ему было положено забыть вместе с именем.

– Изошел в наш мир неподалеку от Зубастых гор… Вероятность сокрушения Трех Пальцев – около девяноста процентов… полоса разрушений… сила воздействия – пятый класс, – продолжал Зингельшухер знакомиться с донесением. – Да, неслабо. Прочь эмоции, коллеги, мы финансисты, а не бродячие певцы. Нам надлежит оценить сие событие с точки зрения поведения рынков и выдать четкие рекомендации отделениям, а также клиентам.

– Выдадим, не боись. – Сальный Колпак выложил на стол трехъярусные гномьи счеты, подвинул к себе чернильницу, связку перьев и пачку чистых листов пергамента. – Только придется слегка попыхтеть.

– Еще как, – Миттельнахер поднялся и отправился к вырубленному в стене шкафу.

Вернувшись к столу, он приволок переплетенный в кожу дракона гроссбух размером со щит пехотинца, а также несколько тубусов со свитками. Зашуршали страницы, клацнула откинутая крышка чернильницы, заскрипели перья, и трое бородатых аналитиков погрузились в работу.

Время от времени они обменивались непонятными простым смертным терминами вроде «эластичность спроса», «область корреляции», «финансовые потоки» и «резервная ставка».

Прочим сообщениям из не такой уж и маленькой кипы внимания не досталось вовсе.

– Ну вот, хорошо, клянусь Топкой Прародителя, – сказал Зингельшухер примерно через час. – Подведем итоги. Итак, какие тенденции ждут экономику Нифигляндии в ближайшие полгода?

Сальный Колпак откашлялся и принялся читать:

– Секлийский золотой потеряет в стоимости одну треть, фаридийский штанг подешевеет на десять процентов, вдвое вырастут акции оружейных мастерских Зубастых гор, примерно на четверть упадут облигации Золотого пояса и КЮК, прогнозируется банкротство примерно тридцати – тридцати пяти предприятий, работающих на Серый замок…

Перечисление заняло немало времени, а когда оно закончилось, Миттельнахер подвел итог:

– Иными словами, коллеги, нас ждет масштабный экономический кризис.

– Ох уж эти герои, – проворчал Зингельшухер. – По мне, так от них вреда больше, чем от черных магов!

Глава 4

Незапланированные встречи

Услышав голос, человек прекратил петь и вскочил на ноги, и тут обнаружилось, что это вовсе не человек. Вряд ли хоть один представитель людской расы может похвастаться безволосой головой, узкими желтыми глазами и серой, будто песок, покрытой чешуйками кожей.

Одет нелюдь был в достойные запорожца шаровары и безрукавку, за спиной его висел мешок, и при этом не наблюдалось никаких признаков оружия.

– Рахива… – произнес Бешеный Соня с удивлением.

Это слово Егор слышал в сне-ликбезе, и обозначало оно… да, точно, немногочисленную и довольно дикую расу, населявшую болотистые, сырые джунгли южного континента, именуемого Афераи.

– Вот так неожиданность, – произнес рахива металлическим, щелкающим, словно неживым голосом. – А Мерцающие топи, оказывается, людное место. Ну и что будете делать, парни? Предупреждаю, я маг и на агрессию отвечу заклинанием. Вот так!

Он махнул рукой, и с длинных пальцев сорвался клуб оранжевого пламени. Промчался над болотом и с шипением врезался в торчащее из трясины гнилое дерево. То вспыхнуло, как стог сена, вверх полетели искры, в воду принялись падать обгоревшие веточки.

Лягушка, так и не подумавшая дать деру, одобрительно сказала: «Ква-а!»

– Маг? – тупо переспросил Егор. – А что магу здесь делать?

– Это же очевидно! – брошенный рахива взгляд оказался на диво знакомым: так смотрит профессор на туповатого студента. – Сущность магии есть познание, и тут, в уникальной экосистеме, чьи свойства не изложены ни в одном монстрификариуме, я изучаю функционирование эндемичных магиезависимых организмов!

Лягушка решила, что заумные речи – это чересчур, и с очередным «ква» шлепнулась в болото.

– Ух ты, а мы герои! Он – герой! – похвастался Бешеный Соня. – Идем спасать зло! От мира! Или наоборот.

– Вот кичливый идиот, – простонал Аладдин, хватаясь за голову, и принялся выделывать одну «бочку» за другой. – Первому встречному… все выложил… Этот чешуйчатый вполне может быть приспешником Темного Властелина!