Тень мага - Кудрявцев Леонид - Страница 4

Ой-ой-ой! Вот это маг! Похоже, он был самый старый из всех, кого ему приходилось убивать. Хантер даже ни разу не слышал, чтобы о чем-то похожем рассказывали другие охотники. Конечно, если в город пробраться не удастся, придется заночевать прямо в поле. При других обстоятельствах он бы так и сделал. Вот только до леса было рукой подать, и с наступлением темноты из него могла выскочить стая диких динозавров, да и предстоящая ночь будет ночью белых всадников. Нет, учитывая все это, имело смысл поискать убежища за прочными стенами гостиницы.

Хантер выкинул окурок и стал спускаться к овражку, на который ему показал крестьянин. Шел быстро, уверенно, все еще думая, что из ситуации, в которую он попал, выпутаться удастся легко.

2.

Город проваливался в темноту, как неосторожный путник в бездонную трясину. Поскольку наступавшая ночь была ночью белых всадников, днем специальная бригада поработала с фонарями, и они зажглись тусклым, голубоватым светом, как того и требует обычай.

Лисандра сладко потянулась и вылезла из гроба. Глухо хлопнула крышка. Лисандра знала, что в эту ночь имело смысл посидеть дома, но в желудке у нее было пусто, словно в кармане нищего бродяги. Волей-неволей нужно было отправляться на промысел.

Еще до конца не проснувшись, медленно покачивая левой ногой, она посидела на краю гроба, машинально гладя его тронутую молью обивку, потом все-таки спрыгнула на пол и огляделась. Нет, все было спокойно, как только могло быть.

Сонно улыбаясь, Лисандра закрыла гроб крышкой, ибо порядок прежде всего.

Итак, она спала ровно две недели. Много, очень много. Правда, зато выспалась на славу. Наверняка из-за того, что перед этим хорошо насытилась.

Ей вспомнился последний барашек, его самодовольная улыбка… Нет, конечно, раньше, когда она еще была человеком, он мог бы ей и прийтись по душе. Одно слово – красавчик! Вполне вероятно, он и нравился многим девушкам. Только разве можно держаться настолько нагло? Именно за это он и поплатился. Мимо такого Лисандра пройти просто не могла.

Она вспомнила, как он оцепенел от страха, увидев ее клыки, и невольно улыбнулась.

Здорово получилось!

А еще в этом типе, несмотря на его чистую, хорошо отглаженную рубашку, было и что-то грязное, отталкивающее, этакая едва заметная животная похотливость, притаившаяся в уголках красиво очерченного рта и во взгляде, слишком самоуверенном для честного парня. Как бы то ни было, но кровь у него оказалась вкусная; богатая, видимо, он хорошо питался всю жизнь, не то что недотепы, встречавшиеся ей раньше. Да, недотепы. Как можно назвать людей с жидкой, едва насыщенной питательными веществами кровью?

Впрочем, о чем она? Ну, было… ну насытилась… и забыто. Если помнить каждого барашка, кровью которого она попользовалась… И не пора ли одеться?

Лисандра прошла в гардеробную, сняла ночную рубашку, некоторое время постояла перед шкафом, поглаживая свое худенькое, стройное тело, задумчиво выбирая, что бы надеть. Наконец она сняла с вешалки черное бархатное платье, всунула ноги в черные же туфли на высоких каблуках, оделась, прошлась и осталась довольна. Да, это именно то, что требуется для сегодняшнего вечера, вечера охоты. А если повезет… Впрочем, ей везло всегда… почти всегда.

Она достала из сундучка сандалового дерева коробочку из затвердевшей розовой смолы с макияжным набором, а также магическое зеркало, единственное, в котором могла увидеть свое отражение. Это зеркальце осталось от Грибальда, некогда сделавшего ее вампиром. Любопытно, что через неделю после того, как она получила этот магический артефакт, ее патрону воткнули в живот кол – только потому, что его узнал на улице человек, которого он считал давно уже мертвым.

Похоже, с годами вампиры приобретают способность предчувствовать будущее, подумала тогда Лисандра. Интересно только, когда это проявится в ней самой? Наверное, не скоро. К моменту смерти Грибальд был чудовищно стар, хотя по его внешнему виду этого сказать было нельзя. Он был так стар, что помнил даже Великие походы Пеликанских королей и мог большую часть этих правителей перечислить по именам.

Она причесала волосы и наложила макияж. Отразившееся в магическом зеркале лицо поражало безмятежностью и странной отрешенной привлекательностью. Накладывая на бледные губы ярко-красную помаду, Лисандра подумала, что так и положено. Именно большие голубые невинные глаза, хрупкое телосложение, благодаря которому не заподозришь, насколько она сильна, пышные черные волосы, скрывавшие заостренные уши. Все правильно. Никто не должен догадываться, кем Лисандра является, пока она не покажет клыки. А когда это произойдет – будет уже поздно.

Прислушиваясь к тому, как где-то на чердаке поскрипывают потолочные балки, вампирша еще раз заглянула в зеркальце, потом положила его на место, упрятала косметику в коробочку, в очередной раз вдохнув исходящий от нее запах розового масла, того самого, которое может пахнуть столетиями, и, вдруг решившись, встала.

Следует поспешить. Через час проскользнуть куда надо окажется труднее.

Она сходила в соседнюю комнату и, взглянув на свою любимицу росянку, долила в ее горшочек воды. Та вполне процветала. Лисандра улыбнулась.

Да, чем-то они с ней похожи. Красивая, броская внешность. Вот я – жертва. А под этой личиной – стальные мускулы, острые клыки и смерть.

Она подошла к окну и взглянула на соседний дом. Окна его были темными, но это ее не обмануло. В одном из них виднелся просвет в занавесках, и, вглядевшись, Лисандра увидела линзу подзорной трубы, а за ней, в глубине, сосредоточенное лицо соседа.

Вампирша покачала головой.

Вот идиот, подглядывает и отдает этому все больше времени. Плохо!

Она давно уже нанесла бы ему визит вежливости, но пока ее удерживало лишь одно правило, которое ей очень не хотелось нарушать. Хищные звери рядом со своим логовом не охотятся. И на то есть причины.

Уже выходя из дома, она снова вспомнила последнего барашка. Как же его звали? Да неважно. Что-то еще было, что-то, о чем она подумала, прежде чем заснуть, но отложила на потом, поскольку была сыта, сыта до одурения и тогда не хотела, просто не могла сконцентрироваться. Что-то…

Ах да, ощущение.

Она остановилась на выложенной потрескавшимися каменными плитами дорожке перед домом.

Ей припомнилось щемящее ощущение страха, непонятное, беспричинное, болезненное, словно укол серебряной булавкой. Оно появилось, когда Лисандра шла из номера того барашка, уже сытая, потерявшая осторожность. Да, именно тогда у нее и возникло это предчувствие, будто скоро должно случиться нечто плохое, очень плохое. Однако пронесло, верно? Она благополучно вернулась домой, сладко уснула. И проснувшись, не получила в грудь осиновый кол. Так в чем дело? Предчувствия не всегда сбываются. И это из таких. Значит, плевать на него.

В конце концов, для нее это ночь охоты и промедление недопустимо.

Она уверенно процокала каблучками по дорожке, прочь от дома, навстречу призрачному свету фонарей. Ей хотелось есть. Ничего страшного не произошло, и ладно. Главное – охота. И, повинуясь зову охоты, она постаралась забыть о неприятных ощущениях, о предчувствиях и о всем прочем, постороннем. Самым главным было – насытиться. Этой ночью.

Стоило ей подумать о еде, как жестокий спазм голода скрутил ее желудок. И тогда Лисандра с какой-то странной, неизвестно откуда появившейся бесшабашностью подумала, что сейчас покажет, покажет, на что способна.

Гей-го! И пусть эта ночь белых всадников останется только ее ночью, пусть она принадлежит ей и более никому.

Она неторопливо шла между домами, поглядывая на нищего, толкавшего украшенную каменными светлячками, наполненную тряпьем тележку. Она видела, как он на ходу пнул пробегавшую мимо крысу, и та рванула в безопасность ближайшего угольного подвала. А с моря наплывал тяжелый, как ватное одеяло, белый, плотный туман. Как раз такой, какой и должен быть в ночь белых всадников. Он клубился, он наползал, он захватывал улицы одна за одной, наполняя их гулкой тишиной и призрачными бесформенными фигурами.