Здракомон - Небоходов Алексей - Страница 10

Он поднял голову от поленьев, которые устраивал в печи кочергой, но ничего не сказал. Даша восприняла молчание как разрешение.

– Что это за зверь там, в углу? – её голос понизился почти до шёпота. – Похож на что-то… со дна реки. Почему он здесь?

Геннадий выпрямился, положил кочергу на место. Руки были перепачканы золой, и он тщательно вытер их тряпкой, которая всегда лежала возле печи. Сел в кресло, сложил руки на коленях. Не отрывая взгляда от потрескивающих поленьев, ответил ровным голосом:

– Это здракомон. В нашей Здрайке когда-то водился, пока прадед не поймал и не убил. Сделал чучело. С тех пор и стоит.

Даша невольно обернулась. Пламя в печи вспыхнуло ярче, тени заплясали по стенам. На мгновение ей показалось, что разноцветные стеклянные глаза чучела блеснули, поймав отсвет огня.

– Здракомон? – переспросила она. – Как название деревни?

– Деревню назвали в его честь, – пояснил Геннадий всё тем же ровным голосом. – Или наоборот. Никто уже точно не помнит.

Даша поднялась и медленно подошла к чучелу. Обошла вокруг, разглядывая с разных сторон.

– А какие истории о нём рассказывают? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал просто с любопытством, а не испуганно. – Они до сих пор в Здрайке водятся?

Геннадий пожал плечами.

– Только старые легенды, – ответил после паузы. – Здракомоны жили в реке испокон веков. Выходили по ночам, крали скотину, иногда детей. Но это всё сказки.

Он на мгновение перевёл на неё тяжёлый взор – впервые за весь разговор.

– Не забивай себе голову. Это просто чучело. Память о прадеде.

Даша выдохнула, только сейчас заметив, что всё это время сдерживала дыхание. Пальцы слегка дрожали, и она спрятала руки в карманы фартука. Отвернулась от чучела, и комната снова стала обычной – потрескивающая печь, телевизор, пожелтевшие фотографии на стене.

Теперь, окинув взглядом комнату с новым вниманием, заметила и другие детали – гладкие стволы сосновых балок под потолком, плетёные корзины у порога, вязаные пледы на спинках кресел. Обычный сельский дом, тёплый и обжитой. Только угол с чучелом не вписывался, был как бы особняком.

– Пора спать, – сказал Геннадий, поднимаясь из кресла. – Завтра рано вставать.

Даша поднялась и пошла в спальню, ловя между лопатками неприятное покалывание чьего-то присутствия. На пороге не удержалась и обернулась – чучело стояло неподвижно, но разноцветные глаза будто поворачивались следом.

«Игра света», – сказала она себе.

Но той ночью, лёжа рядом с мерно дышащим мужем, долго не могла заснуть. Из гостиной доносился едва уловимый шорох – то ли дом оседал, то ли что-то скреблось, пытаясь выбраться из неподвижного плена. И перед тем, как провалиться в беспокойный сон, Даша подумала, что название деревни – Здракомоново – звучит теперь иначе, будто содержит в себе предупреждение.

Весна пришла в Здракомоново разом, в одну ночь. Ещё вчера тянулась серая промозглая слякоть, а наутро солнце ударило в окна с такой силой, что зима будто и не стояла. Даша помешивала суп у плиты, когда услышала знакомый стук в дверь – лёгкий, почти игривый.

Вытерла руки о фартук и поспешила открыть. На крыльце стояла Лера – раскрасневшаяся, с блестящими глазами, в лёгком платье, выглядящем совершенно не по погоде, но удивительно подходящем к её настроению.

– Привет, замужняя женщина! – воскликнула Лера, обнимая подругу. – Я к тебе с гостинцами!

Из-за спины достала маленькую баночку, наполненную чем-то тёмно-бордовым.

– Варенье из чёрной смородины. Сама делала, представляешь? Мать научила, говорит – пора уже, не маленькая.

Даша приняла баночку, и впервые за долгие недели улыбнулась по-настоящему – не той вежливой улыбкой, которую надевала перед односельчанами.

– Заходи скорее, – сказала, отступая в сторону. – Как раз чай собиралась ставить.

Лера влетела в дом, оглядываясь с нескрываемым любопытством. С её появлением пространство сразу ожило.

– Ого, да у вас тут хоромы! – присвистнула она, проходя на кухню. – А помнишь, как мы у Никулихи в сенях прятались, когда дождь начинался? Одна половица так скрипела, что мы боялись – провалимся.

Даша помнила. И сейчас, слушая беззаботную болтовню подруги, чувствовала, как что-то внутри отпускает – плечи расправились, спина выпрямилась, а голос, обычно приглушённый и осторожный, зазвучал увереннее.

– Садись, – указала на стул. – Сейчас чайник поставлю.

Лера уселась, положив локти на стол и подперев подбородок ладонями. Наблюдала, как Даша достаёт чашки – красивые, с золотой каймой, не те треснувшие кружки, из которых они пили чай у Никулихи.

– А муж-то где? На работе? – спросила Лера, крутя в руках чайную ложечку.

– Да, в правлении, – кивнула Даша. – До вечера не вернётся, отчёты какие-то.

– Вот и хорошо, – подмигнула Лера. – Нам, девчонкам, и без мужиков есть о чём поговорить. Знаешь, что в районе-то творится?

И, не дожидаясь ответа, начала выкладывать новости.

– Петровна из сельпо третий раз замуж собралась, представляешь? В шестьдесят-то лет! За приезжего какого-то, говорят, у него дом в райцентре и машина… А Зинка, та, что в библиотеке работает, с участковым нашим закрутила – прямо в читальном зале! Варька сама видела, зашла книжку сдать, а там такое…

Лера говорила быстро, живо, размахивая руками, то и дело откидывая с лица непослушные пряди. Даша слушала, изредка вставляя короткие реплики, но больше наслаждаясь самой атмосферой – тёплой, непринуждённой, почти забытой за месяцы замужества.

Чайник закипел. Даша разлила чай, поставила на стол вазочку с печеньем и баночку с вареньем. Открыла крышку – по кухне поплыл густой аромат смородины.

– Ух, даже от запаха язык немеет, – засмеялась Лера. – Ты попробуй, я там меньше сахара положила, как ты любишь.

Даша зачерпнула ложечкой тёмную массу, попробовала – варенье было в меру сладким, с приятной кислинкой, и сразу вспомнились летние дни у речки, когда они с Лерой обрывали кусты смородины, прячась от полуденной жары.

– Вкусно, – сказала она. – Спасибо, Лер.

– Да ладно тебе, – отмахнулась подруга. – Тоже мне, великое достижение – варенье сварить.

Отхлебнула чай, окинула Дашу поверх чашки взглядом с каким-то новым, пытливым выражением.

– А ты как? – спросила вдруг серьёзно. – Как вообще… замужем-то? Привыкла?

Даша уставилась в чашку, размешивая сахар. Ложечка постукивала о фарфоровые стенки.

– Нормально, – ответила, как всегда. – Геннадий – хороший хозяин. В доме всё есть, денег хватает. Работы, конечно, много, но справляюсь.

– Это понятно, – нетерпеливо перебила Лера. – Я не про хозяйство. Вы как… ну, сама понимаешь? Он к тебе хорошо относится? Не обижает?

Лицо Даши вспыхнуло. Разговоры о таких вещах были не приняты между ними, даже несмотря на годы дружбы.

– Всё нормально, – сказала твёрже. – Не пьёт, руку не поднимает. Остальное – обычные семейные дела.

Лера выглядела не вполне удовлетворённой таким простым ответом, но настаивать не стала. Переключилась на бывших одноклассников – кто уехал в город, кто остался, кто женился, кто ребёнка родил.

– А Светка-то, помнишь, из параллельного класса? Двойню родила! Представляешь? Сразу двоих! Теперь ходит по деревне королевой, все поздравляют, подарки несут…

При упоминании о детях Даша невольно напряглась. С Геннадием они об этом ещё не говорили, но каждый раз, когда она проходила мимо детской площадки возле магазина, женщины задерживали на её животе пристальное внимание чуть дольше необходимого. Вчера, набирая воду, отчётливо слышала, как Петровна шепнула Зинаиде: «Когда же Дашка забрюхатит? Полгода живут, а всё никак!»

Лера, заметив, как подруга изменилась в лице, осеклась.

– Прости, – произнесла она виновато. – Я не подумала…

– Всё в порядке, – Даша заставила себя улыбнуться. – Рано или поздно и у нас будут. Всему своё время.

Повисла неловкая пауза. Даша смотрела в окно, где ветер раскачивал ветки молодой яблони, посаженной ещё первой женой Геннадия. Лера крошила печенье, не зная, что сказать.